"Красное солнце"

– Почему ты так меня торопишь? – Шарлотта была расстроена, что ей не удалось поговорить с Томкой больше – Он ведь так скучал! – Ты увидела его? Да. – Беннетт задавал вопросы, и сам на них отвечал – Мы договаривались на разговоры? Нет. Так что не обсуждается. Но Беннетту просто не нравилось направление разговоров и нытьё. Будто бы он не настрадался, будто бы он обязан чувствовать вину за то, что делает изо дня в день. А ждать в коридоре, лишь привлекать лишнее внимание. Они всё шли и шли по прямым проходом мимо помещений и палат, но выхода всё не находили. – Эй, а у тебя не осталась та карта? – спросил подругу рабочий – Я что-то совсем запутался в этом лабиринте. – У меня её нет. – Шарлотта для вида порылась в кармане – Не помню, куда её ложила. – А может и этот вытащил. Он бунтовщик, ещё тот. По крайней мере был. Аж противно слушать, как он принижается. – Не говори так! Ему же больно! Беннетт не стал развивать разговор. Жаловаться было не в его стиле. Пусть в глубине души ему и было обидно. Он и сам своего рода подопытный, эксперимент. Вот только его никто не жалеет. Никто не обнимает и по головке не гладит. Ещё и работать заставляют. Терпеть его обязанность, а не выбор. Неожиданно коридор наполнился противным воем сирены. Она кричала громче, чем было это на учениях. Что-то было явно не так. Из ближайшего динамика начал доноситься голос. – Внимание, запереть все пути отхода. Из палаты совершен побег. Повторяю. Запереть все пути обхода. Побег. Беннетт не думал сбавлять обороты, и лишь больше наращивал темп шага. Шарлотта ели как за ним успевала и чуть ли не бежала, всё ещё держась за рабочего. – Ты не закрыла комнату, да? – А должна была? Я думала, ты это сделал... Они бежали с места преступления. Вот только всё ещё не могли найти выхода. И тут показался спасительный указатель. – Нам туда. Начала образовываться толпа. По плану по поимки сбежавшего все запасные и основные выходы должны быть перекрыты. Лишь после того, как все двери окажутся закрытыми начинается "охота на ведьм". Естественно этот побег был далеко не первым. Но с момента последнего прошло около трёх лет. Были и тренировки, и учения, однако на деле всё происходит не так, как описано всё в руководстве. В идеале все выходы должны быть открыты, но в реальности это было совсем не так. Многие были перегорожены мусором или коробками. Некоторые просто закрыты. Впрочем, в основном работники и заведующие комплексами знали доступные выходы. Но на старых картах, например как та, что выдал Феликс, были отображены все выходы без исключений. Однако, некоторые двери всё же оставались открытыми, что создавало уж очень много проблем. Естественно на тренировках всё обговаривалось. Кто закроет дверь? Кому выдать ключ? Какие двери вообще были доступны? А теперь началась настоящая паника. Конечно не все неслись сломя голову, но были крайне насторожены к людям вокруг. Не удивительно, что рабочие начали без предупреждения срывать с друг друга противогазы, царапая лица, выбивая глаза, отрывая клочьями волосы. И всё, лишь бы первому поймать сбежавшего, лишь бы сдать кого-нибудь за дополнение к крошечному пайку. От того Бенн переместил свою руку, держа Шарлотту прямо за макушку. Хлопок. И вот пошли первые выстрелы. Видимо кто-то уже нашёл сбежавшего и начал погоню. – Беннетт что проис...? –Цыц! Шарлотта не стала пререкаться. Для неё всё это было уже слишком. Она знала кто этот сбежавший и по чьей вине сейчас вся эта паника происходит. Скорее выбраться из этого кошмара. –Внимание. Общий сбор в главном зале. Повторяю. Общий сбор в зале. Громкоговоритель больше ничего не сказал. Это лишь значило что совершивший побег уже пойман или покинул территорию подземной лаборатории. – Спрячься. Дождись, пока все соберутся в зале.– Беннетт сказал это, прямо обращаясь к спутнице – Беги. И больше не показывайся в библиотеке. Поняла меня? Шарлотта молчала. – Я спрашиваю, ты меня поняла?! –Да. В скопище никто ничего не разбирал. Девочку сносило по течению толпы. Она знала, что после всего этого месива по её телу тут и там будет немало маленьких синяков. Так что Шарлотта, приложив немало усилий, продолжая идти, и опираясь на взгляд рабочей линзы, всё-таки смогла укрыться в тихом местечке. Банальное пространство между мусором и коробками, куда помещалась лишь маленькая она. Девочка наблюдала, как вся эта страшная толпа проносилась прямо перед её лицом. Так много рабочих? Или у неё так сильно двоится в глазах из-за линз? Уже было и неважно. Неясно, сколько времени прошло, но этого хватило, чтобы буйство стихло. Оставляя после себя лишь пустой и одинокий коридор. Лотта не сразу вышла из укрытия, боясь случайно натолкнуться на кого-нибудь. Но пересилив страх, она собрала волю в кулак и потихоньку пошла. На носочках, аккуратно опираясь на стену, чтобы не дай бог у пасть или чего хуже, скрипнуть старой дощечкой. В горле стоял ком, а слёзы всё застилали ей глаза. Она сняла этот чёртов самоспасатель и вдохнула полной грудью. Даже воздух дрожал в её глотке. Шарлотта вдруг вспомнила о войне. Точнее о том, что ей рассказывали о ней в школе. Эхо выстрелов, голодные, изнемождённые люди. Слушать об этом всём и почувствовать на себе, совершенно разные вещи. Для себя она поняла, что хочет покончить с тем, что происходило на её глазах. Не за это боролся народ её страны в страшные военные годы. Как бы не было тяжело, она внесёт свой вклад. Эта лаборатория больше не будет доставлять никому такой боли. Шарлотта наконец-то дошла до лестницы, что ведёт в библиотеку. На улице стоял почти рассвет. Совсем немного времени оставалось до утра. – И я должен увидеть это утро! Я думал про себя, пока бродил по неизвестным мне коридорам. Я провёл тут целый месяц, и даже из комнаты не выходил и разу! Как ещё имени своего не забыл? Томка. Это уже третья запасная дверь, которую я так и не смог открыть. Ну конечно, кто бы оставлял их тут открытыми...а хотелось бы. Может стоит заглянуть в другие? Или не рисковать? Впереди виднелась ещё одна похожая на те, что я открывал до этого. Снова сверился с картой. Ещё один экстренный выход. – Внимание, запереть все пути отхода. Из палаты совершен побег. Повторяю. Запереть все пути обхода. Побег. – Ч-что?! – про себя я уже начал паниковать – Я же закрыл дверь, да? Значит они зашли. Надо спешить, пока из кабинетов никто не повылазил. Но далеко я уйти не успел, уже в спину мне кричал женский голос и просил подождать немного. Я машинально повернулся и увидел зелёную голову с лицом девушки. Уже успел и на глаза попасться. Вот чёрт! Я незамедлительно дал дёру. – ПАХ Дробь пролетела мимо. Я не на шутку испугался и принялся бежать быстрее. В боку уже начало покалывать, вот, что значит почти месяц без физической активности. Долгожданная дверь оказалась закрыта какой-то там доской, которую я попытался вытащить. – Послушай, если ты остановишься, то всё кончится быстро и без потерь. Она кричала мне в спину требования и приказывала вернуться в палату. В тот ад? Ну уж нет. Пусть преимущество было на её стороне, в виде ружья, сдаваться я был не намерен. Разобравшись с этой дрянной доской я толкнулся плечом в верь, и она открылась мне. Радоваться было некогда. За ней стояла лестница. Очередной выстрел не заставил себя ждать, и снова мимо. В этот момент я был рад, что девочек на ОБЖ не учат стрелять из оружия по целям. Выбрался я на какой-то полянке. А сам проход по внешнему виду напоминал вход в погреб. Оказалось, что запасные пути отхода вели сразу за стены лагеря, что не могло меня не радовать. Но время на празднование этого факта у меня не было. Над лесом стоял молочный, прохладный туман. Трава мялась под ногами, оставляя после себя свежий, зелёный сок. Воздух бодрил, наполняя и обжигая холодом ноздри с каждым вдохом. Утро в лесу такое свежее. Даже солнце ещё не встало, а на улице светло, как днём. Шишки и ветви предательски врезались в босые ноги, но даже это не могло остановить бега. Лёгкие жгло всё сильнее от каждого тяжкого и прерывистого вздоха. Деревья были препятствием и спасением. Я вилял между ними, пытаясь сбить прицел ружья. И сам же путался в ветках. В висок отдавало сильнее с каждым притоком крови. Мне нужно бежать. Всё тело болело и ныло. Сколько мне ещё терпеть? – СТОЙ КОМУ СКАЗАЛА! – ПАХ Выстрел свистом остался в ухе, а в пояснице отдало с такой силой, что невозможно было устоять хоть ещё мгновение. Упал, в сырую, морозную зелень. Больно. Нет смысла бежать. Уже догонят, сил больше нет. Слёзы ручьем текли из глаз от усталости и обиды. Всё почти получилось! Если бы...мне дали второй шанс. Я никогда бы не упал. Последнее, что я запомнил: колючая проволока, до которой не успел добежать. Видимо, мне и правда было суждено остаться здесь. В "Красном солнышке". После этого себя я больше не видел. Моя душа осталась там. Бродить по морозному утру, плавая в молочном тумане, вдыхая свежие, холодные ароматы цветов. И расы, такой сладкой... Последний хлопок эхом отдался до самых корпусов. Шарлотта слышала его, и молилась о том, чтобы он был предупреждающим в воздух. Если смог Томка, значит и она сможет вывести других из бункера под землёй.