"Красное солнце"

Хониккер приступил к выполнению списка. Самое настораживающее сейчас, это поведение Беннетта, которое могло быть просто непредсказуемым. Нужно сделать всё, что бы ломка прошла как можно легче. Сам Феликс был против "опиумной терапии" и настаивал на углублённой работе с трудящимися. Психологическое давление в таких условиях было максимальным. Тем более учитывая то, что и некоторые рабочие сами бывшие подопытные этих стен. Однако лечить рабочих невыгодно и очень долго. Так что руководство решило проблему иначе, просто пичкая "и без того безнадёжных и, в будущем, неугодных", прямо говоря, наркотиками. Говоря о "неугодных", самого Беннетта уже некоторое время нигде не было видно. Вспоминая прошлый, буйный опыт, он скорее всего заперся в заброшенной рекреации. В последний раз, когда его лишали пайка, всё обернулось погромом одного из помещений и последующего закрепления в его медицинской карте: "Ни в коем случае не допускать лишения пайка трудящегося B-12". Однако, Скарлетт пренебрегла данным предупреждением, дабы избавиться от ненужного и мешающегося под ногами кадра. – Идиотка, – всё, что только могло придти в голову Феликса, при мысли о действиях главной вожатой – какое ей дело до того, какие последствия будут после её решений. А эти "результаты" приходится разгребать именно ему, ведь Хониккер закреплён за Бенном, как ответственный за его состояние и восстановление. За мыслями нужный препарат был готов. Оставалось лишь найти буйного и ввести лекарство. На словах всё просто, а на деле... Феликс заранее готовился к худшему, когда подходил к ординаторской. Из-за двери уже доносились характерные звуки хаоса и разрушения. Хониккер осторожно приоткрыл дверь, пряча за спиной коробочку с препаратом и шприцом. – Беннетт? В дверь тут же с огромной скоростью полетел неопределённый объект, чуть не попав учёному в самую голову. Однако тот успел защитился от снаряда дверью. – Блять Феликс! – тут же донёсся раздраженный голос рабочего, который уж больно отличался от его повседневного. Он был более глубоким и грубым, а привычный звон уже и не звучал в нём. Что было неудивительно, учитывая его трёхдневную ломку – Я тебя чуть не уебал, умник хренов! – Что от тебя и ожидалось. – хотя Хониккер явно привирал, дабы немного успокоить оппонента. Никогда нельзя быть готовым к тому, что тебе уже со входа чуть не проломят голову – Теперь я могу войти? – Да. Картина, которую он увидел, совсем его не удивила. Погром. Сломанное зеркало, рассыпанные его осколки лежали, чуть ли не по всему полу. Разломанные на щепки бывшие полки и стулья, перевёрнутый ножками вверх стол. А сам виновник всего этого хаоса беспорядочно ходил из стороны в сторону, видимо, пытаясь унять мышечные боли. Даже издалека можно было увидеть его расширенные зрачки. – Ты спал хотя бы? – для справки спросил учёный, пытаясь понять, насколько всё плохо – Как аппетит? – Идиотские вопросы Феликс. Это же блять очевидно. Не ел, не спал. – Сколько? – Ты доконать меня решил?! Три ёбанных дня! – Не огрызайся на меня. Я не нянькаться с тобой тут пришёл, а помочь. – Феликс старался сохранять спокойствие. Хотя в глубине души опасался каждого его слова и действия. Никогда нельзя предугадать, как дальше будет действовать больной человек. – Я не умею читать мысли, потому и спрашиваю. Хониккер всё ещё держался от Беннетта на расстоянии. – Ты, и помочь мне? – работник с долей разочарования усмехнулся – Тебе ли не смешно с этого? – Вовсе нет. Уж поверь мне. А теперь прижми свою пятую точку к уцелевшей поверхности и не ёрзай. – Хониккер осторожно начал приближаться к рабочему ближе – Знаю что больно, но так нужно. – И вечно ты меня спасаешь. Прям как принцессу из замка. – Не неси чушь. Видимо твой мозг окончательно поплыл. Беннетт перевернул тот журнальный столик, что опрокинул, и сел на него, повесив голову. Хониккер воспользовался моментом и начал готовиться к уколу. Он сменил резиновые перчатки на новые и поставил коробочку со всем необходимым на стол, рядом с Беннеттом. – Что собираешься делать? – решил уточнить рабочий, взглянув на то, что поставил рядом с ним Феликс. – Укол. Обычный. Обезболивающее. Что бы было не так больно. – Сука, да только не опять эти чёртовы уколы! Он попытался было встать, однако ему на плечи начали давить руки учёного. – Успокойся! – он старался удержать его на месте как только мог, но силы были неравны и рабочий вырывался. В безвыходности ситуации Феликс лишь обнял голову Беннетта, приложив его ухо к своему сердцу, дабы хоть как то его успокоить – Тебе же будет после него намного легче! Просто поверь мне! Обычно Хониккер никого не уговаривает. Пациент не хочет - пускай помучается, опять вернётся и попросит помощи. Но не в случае Беннетта. Было много причин, по которой Хониккер должен был ему помочь. Это, и его ответственность за него перед Хаксли, и последующая помощь в присматривании за Шарлоттой. Но в этот момент Феликс совсем об этом не думал. Беннетт его близкий друг, и Хониккеру было как минимум неприятно смотреть на то, как его товарищ мучается. Феликс прекрасно знал, через что прошёл этот рабочий. Можно сказать, и сам прошёл через всё это вместе с ним. И он не хотел, что бы его мучения продолжались и дальше. Беннетт перестал вырываться, прислушиваясь к биению сердца. Это так по странному его успокаивало. Он снова сел и тяжело вздохнул. Руки сами потянулись и притянули друга ближе к себе. – Прости Феликс. Я так устал. – звучало так безнадёжно и жалко – Всё это повторяется из раза в раз. Я не хочу. – Знаю. Но это не только для твоего блага, понимаешь? – он старался не обращать внимание на то, что его сейчас обнимали. Кажется, это был первый раз, когда они были так близко друг к другу вообще – Это будет совсем не больно, на фоне того, что ты уже успел испытать Отвлекая Беннетта разговорами, Хониккер взял приготовленный препарат и набрал его в шприц. – Выпрями шею – Феликс обратился к Беннетту и для большего эффекта взял его лицо рукой – Смотри на меня. Зрительный контакт нужен был для того, что бы Бенн не вертел головой, пытаясь уследить за шприцом. Конечно, ставить таким образом уколы довольно сложно, но по другому было просто никак. Игла вошла под кожу и рабочий вздрогнул. Перед тем, как идти к нему, Феликс немного подогрел препарат, что бы было не так противно ощущать его внутри. Однако, за это время, пока учёный пытался успокоить рабочего, вещество остыло и снова стало прохладным. Ощущать движение посторонней жидкости в своём теле до жути неприятно. Но это чувство быстро сошло на нет. За ним пришло какое-то спокойствие. Всё закончилось, и как говорил Феликс, не так больно, как было это в первый раз. – Вот видишь. А ты боялся. – с облегчением констатировал Хониккер – Ты скорее всего скоро захочешь спать. Так что пошли в свободную палату, пока этого не произошло. Беннет ничего не ответил. Только покорно встал и последовал за учёным. *** Для Шарлотты дни проходили больно растянуто и неспешно. Каждый из них был наполнен серой рутиной, что только больше нагнетало в её голове, заставляя перематывать тот день снова и снова. Не радовал и тот факт, что того рокового дня Беннетт не объявлялся в корпусе. Даже кружок работал без него, уже под руководством другого вожатого. Лишь Анри была отрадой и всё время пыталась увлечь Лотту всякой мелкой деятельностью. Но и это не всегда срабатывало и Шарлотта только глубже уходила в себя. – Арх, да приди же ты в себя Шарли !– ворчала она, дабы хоть как-то привести подружку в чувство – Даже смотреть на тебя горестно и противно! В ответ Шарлотта лишь натянуто улыбнулась и закрыла печальные глаза. – Прости, я и вправду в последнее время хожу кислая. – И не думай, что я забыла про тот должок, что бегает за тобой попятам с начала смены. – "Должок"? – повторила она следом за Анри – Я думала, что ты не всерьёз... – Ага, конечно. – Анри расплылась в хитрой улыбке, обрадованная тем, что смогла хоть чем-то отвлечь Лотту – Размечталась. – Вот значит как. – Шарлотта отвела взгляд от собеседницы и задалась очередным вопросом – И что же мне нужно сделать, что бы искупить его? Анри долго не раздумывала над ответом и выпалила на одном дыхании. – Ну, познакомь меня с этим, рыжим недоразумением. Такого ответа Шарлотта точно не ожидала. – Феликс? Но сейчас нам нельзя в библиотеку! Там закрыто, тем более... Девочка не могла продолжить своего ответа. Последние, если можно так сказать, слова Беннетта крепко закрепились в её голове: "Беги. И больше не показывайся в библиотеке." – Никаких "но"! Или так, или никак! Тем более, ты сама не раз нарушала правила Так, что тебе мешает на этот раз? Анри, конечно, не особо хотела иметь дело с рыжим незнакомцем. Однако, в разуме она держала наказ Первой. Шарлотта должна попасться на посещении библиотеки. Иначе проблемы будут не только у неё одной. Более того, Анри нужны доказательства связи Лотты и так называемого Феликса, которого подружка уже успела случайно упомянуть в разговоре. Теперь, уже на своей шкуре, Анри прочувствовала, какого это быть в сетях манипулятора. Противно и мерзко, однако, по мнению самой Анри необратимо. Все мы в той или иной степени находимся под влиянием общественного мнения и зависимы от него. Как бы мы не старались отгородится от этого воздействия, оно всё равно имеет на нас влияние. Хорошо это или плохо, решает уже сам человек. Для нашей Анри упасть в глазах общества смерти подобно. Так, наверное, пошло из семьи и уже стало частью её самой. Шарлотта же не могла решить, как ей поступить. Она всё ещё помнила, как по чёрному Анри обиделась в прошлый раз. И повторять данный опыт ей совсем не хотелось. С другой стороны она своим поступком могла подвести Феликса и Беннетта, которые разгребали последствия "экскурсии по подземной лаборатории". – Ладно, – с большой неохотой и страхом Шарлотта согласилась – только прошу, давай ты лишь посмотришь на него через окно. Этого будет достаточно? – Смеёшься надо мной? Ты ночью сбегала непонятно куда, а мне предлагаешь "в окошко посмотреть"?! Нет милочка, ты сама приведёшь меня к нему. В этом вопросе Анри была непреклонна, и Шарлотте оставалось лишь согласиться. Всё же если и искать в этом деле положительные стороны, то Лотта наконец-то сможет узнать у Феликса положение дел и что дальше ей следует делать. Конечно сам Хониккер будет очень этому недоволен, но на это повлиять, он уже не в силе.