Пари

      Впервые за всю свою карьеру дворецкого Клод Фаустус проспал на работу. Вернее, Клод Фаустус вообще впервые спал. Он, конечно, как и любой высокопоставленный слуга и член пролетарского викторианского профсоюза, имел собственную кровать и даже отдельную комнату для этой кровати, но так ни разу ей и не воспользовался. И теперь, обнаружив себя в горизонтальном положении, которое принципиально принимал только в двух случаях, - если бывал разбит наголову в поединке и если готовился в результате этого слегка испустить дух - Клод ощутил смутное беспокойство.       Он прислушался к себе - тело не вопило от боли, не истекало темной материей и в общем казалось вполне довольным жизнью. Оно просто лежало и никого не трогало. Вот это-то и настораживало. Ибо ему полагалось в этот час быть бодрым и подтянутым - и быть на кухне поместья Тра...       Фаустус вгляделся в потолок, не узнавая его. Никогда никто в доме Алоиса Транси не стал бы красить потолки в "королевскую лазурь", потому что Клод предпочитал "императорский пурпур". Он скосил глаза налево - стена, затем направо - стул, шкаф, стол, покрытый белоснежной виндзорской салфеткой. Точно такую же он подарил другу на новоселье, но тот сказал, что использует ее как тряпку для мытья полов. "Либо он все-таки вопреки хвастовству иногда лжет, либо у Фантомхайвов никогда не моют полы", - подумал Клод и сел в постели. У него в ногах, скомкав одеяло уютным гнездышком, посапывал во сне Себастьян Михаэлис.       Клод наклонился вперед, вытянул палец и потыкал Себастьяна в плечо. Тот улыбнулся и, не открывая глаз, мурлыкнул:       - Котик, не сейчас... Еще слишком рано, малыш, я подам завтрак не раньше половины восьмого, как всегда...       По природе Клод был хищником, по убеждениям - искателем выгоды и шантажистом, а по поведению - сволочью, а поскольку по уровню умственного развития дураком отнюдь не являлся, сразу заподозрил, что "котиком" кого бы то ни было называют неспроста. Разумеется, он немедленно подумал про Себастьяна самое плохое. Собственно, он уже давно думал про него хуже некуда, а сейчас просто получил приятные, пусть и необязательные, тому доказательства. Удивляться, однако, было совершенно нечему - как показывала статистика, в пяти случаях из десяти Михаэлис рано или поздно оказывался там, куда (как природного инкуба) его вели все дороги - в самой топкой, зловонной и развеселой пучине разврата. О, как не стыдно, осуждающе качал головой Клод, когда в очередной раз натыкался на беззаботно плещущегося в вышеупомянутой пучине приятеля, стараясь подавить легкую ревность, - самого Фаустуса туда обычно не приглашали, а напротив, старались отвадить всеми силами.       Клод представил, как до скончания текущего контракта станет дразнить Михаэлиса маленькой грязной тайной, и зажмурился от удовольствия. И этот демон запрещал ему подкладывать в гардероб Транси те самые чулки!       Он осторожно пощекотал Михаэлису кадык.       - Перестань, шалун. Папуля не хочет сейчас с тобой играть.       - А я хочу, - приглушенно выдохнул в его ухо Фаустус, намереваясь сойти за котика-малыша-шалуна и оконфузить Михаэлиса окончательно. - Ну пожалуйстааа...       Себастьян потянулся, хрустя косточками, перевернулся с боку на бок, взглянул на Клода и вдруг подскочил:       - ААААААААААААА!       Краткий миг спустя Клод лежал на полу лицом вниз, придавленный всей тяжестью Себастьянова возмущения. Весило возмущение по сбивчивым ощущениям Фаустуса фунтов этак 160.       - Куда ты дел моего кота, живодер?! - громко кричал Михаэлис.       - Какого кота?! - кричал Клод ничуть не тише Себастьяна. Он ни за что и ни в чем не хотел уступать сопернику.       - Серого! С белым пятном на носу! Голодного! Он тут только что возле меня терся...       Себастьян осекся и с интересом посмотрел на Клода.       - Неужто ты намеревался воспользоваться моим прекрасным телом с нечистыми целями? Ты, оказывается, то еще животное, хе-хе-хе. А я-то думал, что у тебя в жизни кроме вязания других увлечений нет. Мог бы и прямо попросить, мне себя не жалко.       - Что ты имеешь в виду? - закопошился Фаустус. Изловчившись, он вывернулся из-под Себастьяна и вскочил на ноги. Ноги как-то заколыхались, отчего всего остального Клода повело из стороны в сторону и едва не опрокинуло навзничь на Михаэлиса, пытавшегося встать почему-то по частям.       Клод начал что-то подозревать.       - Посмотри, что с твоей одеждой!       - М?       - Выглядит несвежей. Она же должна сидеть как вторая кожа... хотя на тебе в данный момент и первая не очень хорошо смотрится.       Михаэлис, небрежно тряхнув головой, откинул с глаз спутанные волосы, но они, вместо того чтобы лечь как влитые в очаровательном художественном беспорядке, немедленно вернулись обратно.       - Однако... - протянул Себастьян. Приподняв челку обеими руками, он оглядел свой измятый фрак и повторил: - Однако!       На мгновение задумавшись, он провел ладонями вдоль боков, разглаживая ткань, но ничего не произошло. Он потер сильнее. Потом еще сильнее. Брюки начали потрескивать по шву - но ничего более.       Фаустус выждал немного и спросил:       - Зачем это?       - Привожу униформу в порядок.       - А что, это обычно помогало?       - Это обычно не требовалось, - огрызнулся Себастьян, осматривая покрасневшие от трения ладони.       - Что же ты делал, чтобы выглядеть прилично?       - Ничего!       Клод, который предполагал, что у Михаэлиса вполне может быть уникальный секрет идеальности, ощутил злорадство и одновременно зависть. Он тоже ничего не делал, но всё равно не вмешиваться в свой внешний вид получалось у Себастьяна лучше, чем у него. Он вздохнул.       - Подытожим. Мы не можем заставить одежду слушаться приказов, нам мешают волосы и мы хотим спать. Экзорцизм? Проклятие? Колдовство?       Себастьян, как обычно, складывал в уме чуточку быстрее.       - Пари, - мрачно сообщил он.       Клод сунул указательный палец в рот и до крови укусил его. Это самобичевание было заслуженно. Ну что ему стоило вчера разбавить какао Его Высочества флакончиком-другим успокоительных валериановых капель, как дворецкий делал всегда, заметив, что господин во время еженедельной партии в шахматы чересчур перевозбудился? Так нет, захотелось посмотреть, кто кого замучает первым - Транси Фантомхайва или Фантомхайв Транси. И что обидно - все равно в итоге у них вышла ничья.       - А я думал, они это несерьезно. Ну ударило ребятам сладкое в голову, с кем не бывает... - пробурчал Клод с набитым пальцем ртом. - Давай-ка пойдем и исправим то, что еще поправимо.       Себастьян раздвинул заросли челки пальцами и выразительно закатил на Фаустуса глаза:       - Я с таким лицом никуда не пойду!       - Я бы с твоим лицом рядом тоже никуда не пошел, но не время волноваться о репутации, когда у нас такой список о чем волноваться.       - Ты не понимаешь! Я просто не могу допустить, чтобы меня видели таким!       Клод еще как понимал. Вот так выстраиваешь-выстраиваешь веками образ сильной независимой темной сущности в военном мундире, а потом делаешь ошибку и просыпаешься в одной постели с врагом весь мятый. В общем, решено было действовать примитивным, увы, не оставляющим выбора способом - по-человечески, то бишь на скорую руку проделать с собой те же манипуляции, что и с хозяевами каждое утро.       Себастьян распахнул дверь в ванную комнату, куда его нога ступала только во время еженедельной генеральной уборки поместья, открыл кран и сунул под струю лицо.       - Ледяная! - тут же взвизгнул он, отшатываясь от раковины. Клод мудро усмехнулся - не зря он предпочитал не выдвигаться вперед, выжидая, когда какой-нибудь легкомысленный исследователь проверит опасности на себе.       Шум воды успокаивал. Она лилась, журчала, и струилась, струилась, струилась... Клод вдруг подпрыгнул и ухватил Себастьяна за плечо.       - Мне почему-то, - он говорил медленно и неуверенно, будто слова возникали в голове не сразу, - очень понадобилось очутиться в чуланчике, куда время от времени ходили наши хозяева.       - С чего ты взял, что тебе туда надо?       - Инстинкт? - наугад произнес Клод.       - Хм, допустим...       Себастьян собрался с мыслями, кое-что сообразил и толкнул соседнюю с ванной дверь, за которой действительно обнаружился не слишком просторный закуток с фаянсовый предметом, напоминавший большой горшок для фикусов. В особенности на мысли о сходстве наводила богатая подглазурная роспись в виде анютиных глазок.       - И чем тут можно заниматься каждый день?       - Не знаю, - пожал плечами Михаэлис. - Он никогда не брал меня с собой.       Клод заглянул внутрь изделия, прикрыл глаза и прислушался к себе. Так, кажется, одно сюда, а другое туда, подождать до появления эха... ничего сверхсложного.       - Как это у тебя получается? - Себастьян был искренне заинтригован. Фаустус пожал плечами:       - Просто делаешь глубокий выдох и расслабляешься. Попробуй, - он потеснился, давая Михаэлису возможность встать рядом с ним.       Тот с опаской, словно в руках у него был Леватейн, которым можно было порезаться, повторил за Клодом только что проделанные этапы: обнаружить, нащупать, извлечь, привести в действие.       - Хм, надо же, как оно устроено, - Себастьян старался нагнать приятеля в скорости и одновременно скрыть растерянность, - никогда бы не подумал. Сколько же всего разного занятного заложено в людях, оказывается...       - Еще бы знать, кто это туда заложил и каким объемом, - проворчал Клод, который сам себе в данную минуту напоминал заварочный чайник, что было нелепо, а выглядеть нелепым рядом с Михаэлисом он не любил. - Кажется, всё.       Они еще немного подождали, но ничего интересного больше не происходило. Как ни странно, но, закончив дело, Фаустус почувствовал себя лучше - как-то спокойнее и миролюбивее. Он даже попытался отыскать в постигшем их несчастье нечто положительное:       - Спорим, ни у кого из наших собратьев еще не было такого особенного опыта? Мы - первопроходцы, исследователи, изучающие человеческую природу на себе.       Себастьян пожал плечами. Если он был не уверен в себе - он был не уверен во всем.       - Конечно-конечно, только прошу тебя как старого врага, не рассказывай о наших исследованиях и первых проходах никому. А теперь изволь внимательно наблюдать, этому трюку меня научила маркиза Миддлфорд: окунаешь голову во что-нибудь жидкое (в нашем случае в воду, ничего другого нет) и быстро-быстро трешь ладонями по волосам ото лба к затылку. Дешево и сердито.       Влажные волосы куда лучше поддавались приручению: Клод и Себастьян гладко зачесали их назад, отчего лица дворецких вдруг приобрели близкородственные черты. На одежду же просто старались не обращать внимания, удостоверившись лишь в том, что все пуговицы застегнуты, а рубашки заправлены в брюки.       - Ну, отправляемся! - скомандовал Михаэлис. Он шел впереди, показывая дорогу. Когда за спиной послышался характерный стук дерева о кость, Себастьян обернулся. Фаустус стоял, задумчиво потирая одной рукой лоб, а другой - дверной косяк, на котором образовалась небольшая расщепленная вмятина.       - Помнишь, ты всем говорил, будто я ношу очки только для того, чтобы нас с тобой не путали? - задумчиво спросил Клод.       - Еще бы!       - Так вот - не только для этого.