Капитан Рамлоу

Эта ночь в казарме стала для меня одной из самых тяжелых. В том плане, что я попросту не мог уснуть. В этой, без сомнений, большой палатке было попросту тесно. Двести человек, спали на двухъярусных кроватях, напичканных впритык друг к другу. Не просто людей, а здоровых мужчин, к тому же военных. Запашок стоял что надо. А мне приученному к чистоте, и с обостренным обонянием, было крайне не просто абстрагироваться от этого. Но и это не главное. Если нос я еще мог уткнуть в затхлую подушку, то с обостренным слухом ничего поделать не мог. Мужики ворочались, кряхтели. Храпели, каждый на свой лад. И этот симфонический оркестр я слушал всю ночь. Каждые полчаса тянулся к карманным часам, надеясь что до рассвета осталось совсем чуть-чуть. И каждый раз разочарованно падал обратно на подушку. От бессонницы в голову лезли разные глупые мысли, о которых днем бы у меня наверняка вылезли красные пятна стыда. Мое терпение кончилось полшестого утра. Стараясь никого не разбудить, я медленно поднялся со скрипучей кровати, натянул штаны, засунул ноги в сапоги. Тщательно зашнуровал. Прихватив свою полевую куртку поспешил выбраться на свежий воздух. На улице было хорошо - прохладно. Влажный от росы воздух приятно оседал на моих, едва прикрытых майкой, плечах. Вдохнув воздух полной грудью, я прикрыл глаза. Тихо. Конечно же если не брать в расчет храп доносящийся за моей спиной, из палатки. Не знаю почему, но я всегда любил раннее утро, больше чем поздний вечер. Я ценил это время за тишину, за чистоту воздуха, из-за успевшей осесть пыли и автомобильных выхлопов. Вдоволь насладившись тишиной я вновь открываю глаза. Лагерь окружен утренним туманом. Где-то вдалеке стрекочут цикады, буквально через несколько часов они смолкнут окончательно. Певцы - исполняющие исключительно ночью. Да, в городе такого не услышишь. Окидываю взглядом ряды палаток, скольжу дальше к лесу, и наконец любуюсь зачатками восходящего солнца. Солнце еще только начинает выглядывать, но его первые яркие лучи пробиваются над лесом, озаряя его и темное небо, желтым светом. Не знаю, как долго я стоял, не более десяти минут точно, как почувствовал едкий сигаретный дым. Именно он вывел меня из задумчивости. Отрываю свой взгляд от созерцания природы и мгновенно нахожу источник неприятного запаха. Капитан Рамлоу. Он сидит на сырой земле возле собственной палатки, буквально в сотне метров от меня. На нем форменные болотного цвета штаны, которые облепили его вытянутые ноги так, словно они ему малы. Особенно на бедрах, которые с моего ракурса казались такими твердыми и мощными, словно высечены из цельного куска гранита. Так же на нем были небрежно надеты берцы наголу ногу, не зашнурованные, с торчащими наружу язычками. И собственно это все что было на Рамлоу. Он был голый по пояс, и я не смел рассматривать его голый торс, чувствуя, как у меня уже полыхают кончики ушей. Лишь вскользь позволил себе заметить одну деталь. Что я там говорил про ноги? О, нет, Капитан Рамлоу был полностью слеплен из глины лучшими мастерами этого мира. Или же он лучшее творение самого Бога. Его тело было идеально проработано, четкие линии мышц, и кубиков пресса. А руки? Идеальные волны, смуглого океана. Вот, черт. Я все же пялюсь на него. Но ничего не могу с собой поделать. Мой взгляд скользит по его рукам, по его волоскам начинающиеся от локтя и тянущиеся до кистей. Его длинные перебинтованные пальцы, небрежно обхватывали железную кружку. В ней явно что-то горячее, и оно парит на холодной улице. Вот вторая рука Рамлоу отрывается от чашки и тащит зажатую между пальцами сигарету в рот. Наши взгляды пересекаются. Он тоже рассматривает меня, не таясь, не скрываясь, словно в этом нет ничего постыдного. Словно я вновь на сцене в голубом трико. Хмурю брови. В ответ на его губах загорается насмешка. Он знает что красив. Настолько красив, что этого не могут не заметить даже мужчины. Рамлоу делает очередную затяжку и задерживает дыхание. Рука с сигаретой вытягивается в мою сторону и машет. Подзывает меня, словно бродячего пса. Я непроизвольно начинаю злиться. И в то же время ноги сами ведут меня к нему. Похоже мое тело отказывается меня слушаться. Я это понимаю стоя от Капитана буквально в одном шаге. Он все так же сидит на земле задрав голову назад, чтобы видеть мое лицо. И даже в таком положении умудряется смотреть на меня снисходительно. - Капитан Рамлоу,- здороваюсь чтобы хоть что-то сказать. - Роджерс,- отозвался он в ответ. И замолчали. Он по-прежнему рассматривал меня, как диковинного зверька. А я же замечаю что у него красиво не только тело. На лицо он тоже хорош, его не портили даже не сошедшие кровоподтеки после плена. Волевой подбородок, точеные скулы, янтарные глаза обрамленные черными бровями. А еще и замечаю какие у него густые черные волосы. Обычно они аккуратно, ровненько зачесаны назад, но не сейчас. Они небрежно торчат в разные стороны, растрепаны, словно Капитан только минуту назад поднялся с постели. - Ты ранняя пташка, Роджерс? Не спится? - Мне всегда тяжело уснуть на новом месте. Я рад, что он отвлек меня от неправильных мыслей. Рамлоу отрывает от меня взгляд и возвращает его в свою чашку. И я следую его примеру. В кружке плещется черная жидкость, словно смола. По запаху кофе. Рядовым солдатам такая роскошь не дозволена. Мужчина болтает жидкость в кружке по кругу. То ли остужает, то ли просто медитирует. - А Вам? Какой черт заставил меня задать этот вопрос? Рамлоу неоднозначно дергает плечом. Вроде и да, а вроде и нет. Он молчит, и я молчу вместе с ним. Я хочу с ним поговорить, мне нравиться как этот человек мыслит, как говорит, и просто его бархатный голос... Его опытность, как наставника подкупает меня. Но я боюсь сморозить очередную глупость, и быть высмеянным. Мужчина тянет к губам сигарету и одной затяжкой скуривает ее до самых кончиков пальцев. А после небрежно, одним щелчком отправляет ее куда-то в сторону. Мусорить нехорошо. Я было забывшись открываю рот и тут же захлопываю его. Рамлоу не тот человек, которому стоит читать морали. В ту же траву он выливает и остатки кофе, целую треть чашки. Какая расточительность. Капитан поднимается на ноги, небрежно отряхивает свою задницу от налипшей травы и идет в палатку, все так же маня за собой взмахом руки. Палатка оказалась небольшой, но лично Капитана Рамлоу. В левом углу стояла кушетка, ничем не отличающаяся от казарменной, а справа письменный стол да стул. Именно к столу Рамлоу и поманил меня. На нем стоял светильник, провода от которого тянулись куда-то за стол, а также целая куча бумаг и стопка книг. Именно эту стопку Рамлоу без особого труда и подхватил, тут же впихнув мне в руки. - Я тут подобрал для тебя, для легкого чтения перед сном. Можно сказать, что это основы. Начнем с малого. Хочу сразу тебя предупредить Роджерс. Мы не в школе, ты не должен это зазубрить, ты должен в это вникнуть. Он смотрит мне прямо в глаза, проверяя, как хорошо я его понял. Его взгляд давит на меня, и будь я прежний то наверняка бы грохнулся на колени. Да как он вообще способен на подобное, будучи на полголовы ниже. Еще и его "легкое чтение", шесть огромных томов, там наверняка по несколько тысяч страниц. В каждом. Хотя, может я и перегнул. Но суть даже не в этом, если это "основа", то что будет дальше? - Да, сэр. И все же мне не стоит с ним портить и так натянутые отношения. Мужчина удовлетворенно хмыкает и кивает головой. Рука его тянется к наброшенной на спинку стула майке. Он расправляет ее руками и выверенным движением натягивает на себя. Наконец я могу облегченно перевести дыхание. - Свободен, пока что. А раз ты уже не спишь, то через десять минут ты должен быть на тренировочной площадке. И не опаздывай, Роджерс, я это терпеть не могу. И он просто отвернулся от меня, как от наскучившего младшего брата. Ему даже не интересен мой ответ, и я спешу покинуть его палатку не прощаясь. Этот мужчина самый невыносимый из всех, кого я когда-либо встречал.

***

Обучение у Рамлоу было... не простым. А точнее даже изнуряющим, как физически, так и морально. Он гонял меня, как сидорову козу. И в хвост, и в гриву. Собственно так это называл сам Рамлоу. Что бы это не значило... Мой день начинался рано, раньше чем у остальных. В пять утра. Нет, я не жалуюсь, я привык так рано вставать. Но обычно я проводил это время наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, но не теперь. Теперь Капитан неизменно, каждое утро, вылавливал меня своим взором хищных желтых глаз. Он всегда стоял у своей палатки, держа в руках чашку кофе. И всегда обнажен по пояс. Он насмешливо улыбался мне, приветствуя, и кивком головы отправлял на тренировочную площадку. И я шел. Тренировка каждое утро начиналась одинаково - с пробежки. Я пробегал двадцать кругов вокруг базы, от одного дежурного до другого. Где-то к концу пробежку, к площадке подтягивался и сам Рамлоу. Но уже в выглаженных штанах и заправленной майке. Когда я заканчивал последний круг и останавливался возле мужчины, тот неспешно, с наслаждением докуривал последнюю сигарету. А еще он заставлял меня выполнять бессмысленные упражнения по типу: прыжки, приседания, скручивания и прочее. Словно я должен накачать мышечную массу, которая у меня и так была. "Ты должен быть гибким, вертким, Роджерс. Что бы смог петлять уходя от пули. А сейчас ты как монолитная плита - крепкая и бестолковая" Шипел он на меня, стиснув в зубах сигарету и со всей дури давя мне на бедра, прижимая их к земле. Какого черта Суперсолдату нужен шпагат, я хоть убейте не понимал. Но молча терпел стиснув зубы. И после каждой его колкой фразы в мою сторону я неизменно закипал. Чувствуя, еще немного и я выскажу ему все что думаю. И каждый раз молчал, стоило его широкой ладони одобрительно хлопнуть меня по плечу. Капитан никогда не говорил что доволен моими успехами, и прочую ерунду. Но я видел это в его глазах, в его улыбке, не искаженной оскалом, в его касаниях к моим плечам и спине. В моей груди зарождалось что-то теплое и робкое от мысли, что Капитан Рамлоу такой именно со мной. Что все его действия и внимание предназначаются исключительно мне, и никому более, по крайней мере во время нашей утренней тренировки. По окончанию тренировки мы сидели на скамейке возле склада. В ожидании машины, которая должна была привезти нам продовольствие, сухпайки и боеприпасы. Она приезжала каждый день, в районе одиннадцати утра. А пока мы ее ждали, просто разговаривали. Рамлоу ничего не рассказывал о себе, он больше задавал вопросы. Что я успел прочитать из того что он мне дал. Что запомнил, какие моменты не понял. В моменты моего, так называемого отчета, он меня поправлял, исправлял. Иногда кивал головой, а в других местах качал. " Не все в этих книгах правдиво, но смысл есть" А после приезжала машина. Капитан вручал мне ключ и шел расписываться в документах, а я тем временем отпирал склад и начинал потихоньку перетаскивать ящики. В скором времени Рамлоу присоединялся ко мне. Он делал вид словно ему это вовсе не тяжело, и не больно. Но я видел как кривилось его лицо, и дрожали перебинтованные пальцы. А еще видел его опасный взгляд, которым он стрелял в мою сторону. Капитан Рамлоу ненавидел жалость к себе. Как от других, так и от себя похоже. И я молчал вновь. Лишь таскал быстрее, прихватывая с собой не по одному ящику, а по два, и по три. Рамлоу следил за мной недовольным взглядом. Впрочем, он всегда недоволен. А после день длился как-то уж совсем медленно. Я ходил на обед в общую столовую, выискивая взглядом Капитана, который все время был чем-то занят и редко когда там появлялся. А после я ехал в город. Говард Старк готовил для меня обмундирование. Мистер Старк был крайне болтливым мужчиной, и при этом очень умным. Этого не отнять. С меня снимали всяческие мерки для формы, а Говард еще и расспрашивал обо всем подряд, показывал свои наработки. И каждый раз я с нетерпением ждал, когда вернусь на базу. Ближе к вечеру лежа на своей койке в пустой казарме я возвращался к книгам Рамлоу. Они были сложно написаны, с терминами, которые мне мало знакомы. Но я понимал, что информация в них крайне важна, тем более для меня. Но больше всего мне нравились заметки простым карандашом на полях и в самом тексте. Подчеркнутые слова - простой линией, зигзагом и прерывистой. Выведенные на поля черточки с пояснениями или с дополнением. Почерк был ровным, но уходил с наклоном наверх, чтобы занять побольше места. Буквы были мелкими, но четкими и понятными. Мне от чего-то хотелось думать что это почерк Капитана Рамлоу. Я мог по десять минут вчитываться в длинную фразу смакуя ее. Даже в этих обрывках мыслей, виделся его неизменный стиль. После отбоя, когда мужской гомон в палатке стихал, я выключал лампу, прятал книги в выдвижной ящик и ложился спать. Что бы завтра утром вновь проснуться с глупой улыбкой и пойти на тренировку. Наконец я просыпался с чувством, что нахожусь на своем месте и делаю все правильно.

***

- Роджерс, иногда мне кажется, что я слишком тебя щажу. Сказал Капитан Рамлоу наступая сверху мне на спину. Мои руки дрогнули, больше от неожиданности чем от нагрузки, но удержали вес. Обычные упражнения действительно были для меня слишком легкими. Даже, как сейчас отжимания. - Давай, Роджерс, не говори что это слишком сложно для тебя. И я выпрямляю руки. Отжиматься, когда на твоей спине стоит здоровенный мужик, это что-то новенькое. Но в этом что-то есть. И я продолжаю упражнение. Каблуки Капитанских сапог неприятно впились мне в плечи. А от едкого дыма чесался нос. Этот невыносимый мужчина не только встал на меня сверху, так еще и непринужденно закурил. - Разрешите обратиться, сэр? Проговариваю я, ощущая напряженность во всем теле после десятого подхода. - Разрешаю Самодовольно провозгласил этот поганец. Зажимаю губу зубами, дабы не ляпнуть какую-нибудь колкость в ответ. - Откуда вы, сэр? Уж простите, но на гражданина Соединенных штатов вы не тянете. Где-то надо мной послышался смешок. От двойной нагрузки в ушах начало шуметь, а по лицу катится пот. Как у него вообще в голове возникла мысль, встать сверху на живого человека? А если он решит так усложнить все остальные тренировки? Перед моими глазами проявилась картинка утренней пробежки. Как Капитан Рамлоу запрыгивает на меня сверху, словно обезьянка окутывает меня своими конечностями, неотъемлемо сжимая в руках чашку кофе. А я удобно придерживая его за задницу бегу двадцать кругов почета по лагерю. Мое лицо покрывается жаром стыда, и я качаю головой и опускаю ее пониже. Хорошо что Рамлоу не заметит моей красной рожи, а если заметит то зачтет это за то, что это от тренировки. Да, точно. У меня просто в голове каша от всегда это непрекращающегося бега на месте. - Я итальянец. - Ого, так мы у Вас на родине? - Можно и так сказать. Рамлоу на моей спине переносит вес на одну ногу и чуть переступает. Теперь он чуть ниже, и больше давит на поясницу, а не на плечи. - Я уехал отсюда в 1931. Очередной иммигрант в гостеприимной Америке. Один из сотни тысяч. Словно переезд на материк решит все мои проблемы. Мне было восемнадцать, я был влюблен, и смотрел в будущее. Я не хотел быть простым сыном фермера-винодела. Пошел в армию, а после с отличной рекомендацией поступил в академию. А потом война. Рамлоу замолчал, а я даже не заметил, как заслушавшись замер на вытянутых руках. Его короткий рассказ был пропитан болью, скорбью и сожалением. Я чувствовал что он не рассказал мне и трети от всего. Его жизнь загноившаяся воспаленная рана, которую я случайно задел. Повисла тяжелая тишина, похоже Рамлоу ушел мыслями в прошлое. - У Вас совершенно нет акцента. В школе я учил немецкий, но едва ли свяжу два слова. Над головой звучит очередное хмыканье, и наконец мужчина спускается с меня на землю. Насколько это возможно поворачиваю в его сторону голову, но вижу лишь его начищенные до блеска берцы и стройные ноги. - Английский один из самых легких языков. Что ж, думаю на сегодня достаточно. Нам следует хорошенько отдохнуть перед завтрашним боем. Выспись Роджерс, нам понадобятся все силы, что у нас есть. Я наконец отрываю руки от сырой земли и сажусь на колени. Мужчина одаривает меня грустной улыбкой и уходит не дожидаясь ответа. Иногда мне кажется, что он просто боится привязываться к людям. И я его прекрасно понимаю. Война не место для дружбы. Каждый день кто-то умирает. И наверняка кто-то погибнет завтра, ведь нацисты тоже не хотят сдаваться. Я лишь надеюсь что этим "кем-то" не станет никто из моих знакомых. Я совершил ошибку, которую так боится Капитан Рамлоу, я привязался к людям. Мне есть кого терять. Баки, Пегги... И даже этого невыносимого засранца Рамлоу.