Автогол

      Конец последнего месяца весны, когда солнце светит уже вовсю, а городские улицы окрашиваются во всевозможные цвета жизнерадостной одежды. Время, когда город пахнет свежестью…       Но в этот день команде, руководимой Квон Хо, нужно было этот город покинуть и отправиться в южную часть страны, на малую родину тренера и пожелавшего пропустить игру Лим Хэ Вона. Участники команды не сильно расстроились от того, что один игрок с ними не едет. За всё время у команды сложилось противоречивое мнение к новому игроку, но многие сошлись в одном: этот парень ни с кем общаться не хочет и даже некоторым образом вносит разлад в общее настроение.       После того, как Хэ Вон посмеялся над Хвасу во всеуслышание, девочка не перестала симпатизировать ему в одночасье, но интерес к нему немного притупился. Со Ын Джи радовался внутри тому, что наваждение у Хвасу пропало. Парень по-прежнему продолжал везде, где можно, сопровождать Хвасу.       Для тренера эта поездка значила многое, ведь он возвращался туда, где протекла большая часть его жизни. Именно в Кванджу он когда-то тренировал команду своего сына, именно из-за сына потом он оказался в Сеуле, вынужденный при каждом удобном случае посещать больницу, в которой лежал его сын после аварии. Но это всё в прошлом. Теперь Квон Хо вёз свою новую команду к победе в своём родном городе. Его прошлые воспитанники давно выросли, и навряд ли он их встретит на поле. В этот раз тренер был точно уверен в победе своей команды.       Солнечный день, ни одного облачка на небе, птицы поют свою вечную песню, которая вряд ли изменится ближайшие десять лет. Но останавливаться и послушать тихое воркование пернатых не было времени, ведь нужно было спешить и садиться в автобус, чтобы без помех приехать в Кванджу. И участники команды не медлили и один за другим забирались в большой автобус, двери которого услужливо открыл водитель, а по совместительству заведующий хозяйством школы. Все знали, что он является первым фанатом школьной футбольной команды и всегда рад услужить своим любимцам.       Дорога оказалась лёгкой, на пути не было скопления машин. И вот уже через полтора часа из окна автобуса можно было разглядеть указатели на город-метрополию Кванджу. За окном тянулись многочисленные поля, за ними вперемешку стоял лес, и его свежая листва тихо покачивалась от лёгкого ветра. Солнце давно перевалило на вторую половину неба.       - Почему в стране два города с одинаковым названием? – тихо спросил Ли Кю Бок. Он был бледен и иногда зажимал рот рукой.       - А, это, - усмехнулся А Хён Ки, который сидел рядом. – Разве вы не учите в школе ханча? Названия двух городов звучат одинаково, но пишутся разными иероглифами. Город, куда мы едем, пишется иероглифами «светлый район», а город в Кёнгидо пишется иероглифами «Широкий район».       В ответ на это объяснение Кю Бок только промычал что-то невразумительное.       - Что с тобой? – Хён Ки заметил, что его товарищ совсем неважно себя чувствует.       - Забыл выпить таблетку от укачивания, - из последних сил сказал Кю Бок.       В это время автобус как раз проезжал множество серых многоэтажных новостроек, выстроившихся ровными рядами, будто послушные солдаты. От их мельтешения в глазах Кю Боку стало плохо совсем, но Хён Ки не бросил друга в беде и попросил остановить автобус. Первокурсник коротко объяснил положение дел тренеру, который только недовольно нахмурился, и вывел из автобуса страдающего от подступающей рвоты Кю Бока. Было условлено, что двое младших участников доберутся до школьного стадиона самостоятельно, ведь всё равно они не должны быть в стартовом составе. Через полминуты Хён Ки наблюдал удаляющийся школьный автобус. Кю Бок согнулся пополам, всё-таки не сумев сдержать известный инстинкт на постоянное покачивание в транспортных средствах.       - Ты как? – спросил Хён Ки, когда его товарищу стало немного легче, и он медленно двинулся вперёд.       - Нормально, - немногословно ответил Кю Бок.       - Точно? – не отставал Хён Ки. – А я так не думаю. Выглядишь как кимчхи из варёного лука. Ну да ладно. Сейчас надо как-то самим добраться до Старшей школы Янсан. Это должно быть недалеко…       И парень принялся рассматривать электронную карту в своём телефоне. Кю Бок покосился на своего болтливого товарища и продолжил идти в том направлении, куда раньше ехал их автобус. Он уже давно привык к излишней разговорчивости Хён Ки и по большей части не обращал на это внимание. Но именно в этот день ему захотелось поговорить самому.       - У себя дома… - начал Кю Бок и на секунду остановился. – Я редко ездил на транспорте, чаще ходил пешком.       - Потому что там было мало маршрутов автобуса или метро? – спросил Хён Ки, не отрываясь от электронной карты.       - Вроде того, - уклончиво ответил Кю Бок. – Там вообще ничего не было. Только раза два в день приезжал автобус по большой дороге.       - Из какой деревни ты приехал? – усмехнулся Хён Ки и посмотрел на друга. Но лицо Кю Бока оставалось более чем серьёзным.       - Из города Анак, это на севере.       - Когда ты говорил, что приехал с Севера… - начал припоминать Хён Ки.       - Я имел в виду, что приехал из Северной Кореи, - тихо закончил Кю Бок.       Между двумя младшими игроками школьной футбольной команды повисла тишина. Ли Кю Бок редко когда много разговаривал со своими товарищами по команде, но в этот раз решился открыть душу одному из них и теперь ожидал реакции на свои слова. Хён Ки поначалу на знал, что сказать, но потом привычная улыбка озарила его беззаботное лицо.       - Тогда здорово, что ты переехал сюда! – заключил Хён Ки. – Кстати, нам надо найти остановку автобуса номер тридцать три. Это должно быть совсем близко.       Добродушное настроение Хён Ки передалось и Кю Боку, и он тоже начал широко улыбаться, а на душе стало легко и светло. Товарищ не обманул Кю Бока, и действительно после поворота на другую улицу школьники увидели автобусную остановку, на электронном табло которой ярко светились спасительные цифры тридцать три. Они подбежали к остановке, и уселись ждать своего рейса. Хён Ки расспрашивал о жизни на Севере, а Кю Бок коротко отвечал. Так и пролетело ожидание нужного автобуса.       Двое опоздавших игроков застали интересную картину. На территории довольно приличной и хорошо убранной школы поле было совсем не зелёным. На поверхности был лишь песок, а пожухлая трава кое-где выглядывала из земли. Да уж, не такое ожидали увидеть Хён Ки и Кю Бок после созерцания столичных площадок. Только таким состоянием поля и можно было объяснить счёт – один : ноль. Шла последняя минута первого тайма.       - Да уж… - только и оставалось протянуть Хён Ки, когда он уселся на скамейку запасных вместе с двумя другими первокурсниками. Хвасу в этот день тоже оказалась в запасе.       - Они не только поле в порядке не держат, но и играют грубо! – выпалил Со Ын Джи.       Ким Хвасу смотрела матч молча, скрестив на груди руки.       - Пару раз они выполнили ужасный подкат, а ещё один раз толкнули Джи Су почти в штрафной площадке, - продолжал негодовать Ын Джи, довольный тем, что у него появилось больше слушателей.       - Это и есть настоящий футбол, - сквозь зубы процедила Хвасу, не отрываясь от наблюдения.       Эти слова вместе со свистком конца первого тайма прозвучали, как приговор. Хён Ки и Ын Джи испуганно переглянулись.       Конечно, Хвасу не сердилась, что в этот раз её оставили в запасе. Тренеру видней, какую стратегию игры выстраивать. А на этот раз упор был сделан на полузащите. Поэтому в этот раз на поле были задействованы все игроки старших курсов.       Второй тайм начался оживлённей. Столичной команде сразу удалось перехватить мяч. Тренер сообщил слабые места противников, и теперь сеульцы удачно пользовались этим знанием. Не прошло и пяти минут, как Ки Джи Су получил передачу от Ан Джэ Хва и отправил мяч в ворота команды Кванджу. Теперь счёт стал равным.       Но не всё оказалось так просто, и произведённая игроками Кванджу замена снова изменила преимущество в сторону хозяев поля. На замену вышел очень рослый и довольно грузный игрок по имени Чхо Ву Мин. Он был на полголовы выше Пак Ю Ра, самого высокого игрока столичной команды. Теперь все игроки Кванджу играли на своего массивного сонбэ, а тот не стеснялся в выполнении грязных уловок. Признаться, Ким Дэ Хён и Ён Мин Хи и вовсе не могли отважиться и подобраться к нему.       Но в ответ на неожиданную замену Квон Хо выпустил своего игрока, самого низкого и проворного. Ким Хвасу даже не успела как следует размяться, но для неё это была не проблема, и вот она уже оказалась на поле вместо выдохшегося Пак Дан Би. Она могла быть незаметной для Чхо Ву Мина, ведь чтобы увидеть такую маленькую Хвасу, ему нужно было наклонять голову, а на это уходило время. Но даже такой способной девочке не удалось переломить счёт в пользу столичной команды.       В итоге, команды расстались с равным счётом, 1 : 1.       Обратная дорога была при ночном свете уличных фонарей. Солнце давно зашло, и редкие звёзды высыпали на небе. В автобусе изредка тихо перебрасывались парой-тройкой фраз, но, в общем, состояние было уставшее. Кто-то даже заснул, только усевшись в кресло, как, например, вратарь команды.       Ан Джэ Хва же было не до сна. Он уже третий раз пытался дозвониться до привычного номера, но всё безрезультатно. Собеседник не желал ему отвечать, отчего Джэ Хва злился всё сильнее и сильнее.       - Что, девушка не отвечает? – спросил сидевший рядом Ли Чо Хи, заметив, как Джэ Хва в очередной раз нервно нажимает на экран телефона. – Та иностранка? Может, уже другого себе нашла?       - Отстань, - ещё больше раздражаясь, отмахнулся Джэ Хва. Сварливый товарищ добавил ему сомнений в сердце.       Кларис не отвечала, и Джэ Хва опять начал думать о неверности француженки, начисто забыв о том, что он был её первым мужчиной. Парень покосился на Ким Су Юна, который сидел в другом ряду и что-то писал в телефоне. Ревность снова начала разъедать сердце Джэ Хва. Он уже готов был встать и врезать своему сопернику, убедив себя в том, что тот переписывается с Кларис, но в это мгновение его телефон завибрировал, и на экране высветился номер француженки.       - Привет! Куда пропала? – ответил Джэ Хва в следующую секунду.       Из трубки послышался голос Кларис, но говорила она совсем непонятно, Джэ Хва мог различить только своё имя, которое девушка повторила несколько раз. Её голос был встревоженным и немного расстроенным.       - Подожди, - недоумевал Джэ Хва. Вдруг пропало всё раздражение и недовольство. – Я не понимаю ни слова. Говори, пожалуйста, по-корейски или хотя бы по-английски.       Парня всегда раздражало периодическое недопонимание из-за отсутствия общего языка с девушкой. Она уже более-менее могла поддерживать простой разговор на языке Джэ Хва, но вдруг Кларис решила перейти полностью на свой родной язык. Или она хотела намекнуть, что парню неплохо было бы выучить её язык? Неужели она хочет сделать его похожим на Ким Су Юна?       Джэ Хва снова покосился на своего вечного соперника. Су Юн теперь прикрыл глаза, казалось, что он придрёмывает на автобусном кресле, но, если присмотреться, можно было заметить его неровное дыхание и сведённые брови. Он всеми силами пытался прислушаться к разговору, происходящему на другой стороне автобуса. Из трубки снова полились нежные звуки французской речи.       - Да что с тобой? – не выдержал Джэ Хва и стукнул по креслу впереди, отчего проснулся сидящий на нём Дан Би. – Почему вдруг разучилась говорить на всех понятных языках? Или решила меня наказать?       Последнюю фразу Джэ Хва сказал по-английски, надеясь, что хотя бы это заставит прекратить француженку так глупо шутить над ним. Но вместо этого из трубки донеслись только горькие всхлипы. Девушка была в отчаянии, и теперь парень не на шутку испугался. Всё могло бы стать намного легче, если бы он подошёл к своему недругу и попросил стать временным переводчиком, но Джэ Хва не мог опуститься до просьб о помощи какого-то Ким Су Юна.       - Ладно, подожди меня. Я скоро приеду.       На этом сеанс связи был прерван и Ан Джэ Хва оставалось только сидеть на своём кресле и нервно постукивать пальцами по подлокотнику сидения. Автобус не мог двигаться ни быстрее, ни медленнее в зависимости от желания одного студента. Он ехал так, как и полчаса назад. И по известному закону попал в скопление машин на подъезде к столице. Тут уж скорость снизилась до невозможности, и Джэ Хва был готов выскочить из этого транспортного средства и побежать самостоятельно. Но здравый рассудок подсказывал, что автобус окажется в городе быстрее.       Электронные табло сообщали о том, что пробка скоро прекратится, фонари, разделяемые несколькими метрами друг от друга вселяли надежду и дарили свет рассеивающий неуютную темноту. Но они были бессильны развеять тёмные страхи внутри. Джэ Хва волновался всё больше с каждым преодолённым километром. Не меньше волновался и Су Юн, который слышал каждое слово из разговора Джэ Хва и своей бывшей девушки по телефону. Сквозь шум мотора было сложно расслышать даже слова своего недруга, о том, что говорила Кларис, можно было только догадываться. Но одно было ясно – приключилась какая-то беда. А Ким Су Юн теперь должен был быть только безмолвным и незаметным наблюдателем.       Был уже поздний час. Люди давно разошлись из офисов, и кто-то сидел в уличных ресторанах и запивал свою тоску алкоголем, кто-то уже был дома и радовался тёплой атмосфере домашней обстановки. А кто-то разыскивал свою пропавшую девушку, которая теперь не могла ни слова сказать на понятном для местного населения языке.       Как только автобус доставил всех игроков футбольной команды к школе, Ан Джэ Хва, не теряя времени на пустые разговоры и прощания, побежал ловить такси, чтобы как можно быстрее добраться до общежития Кларис. Услужливая машина остановилась у края дороги, и парень уселся на мягкое сидение. Он назвал адрес, и машина рванулась вперёд.       - Ты сам студент или едешь к девушке? – спросил водитель, когда машина приостановилась на светофоре.       Джэ Хва посмотрел на водителя в зеркало. Водитель улыбался, и было видно, что он не прочь поболтать. В отличие от самого Джэ Хва.       - Второе, - уклончиво ответил парень.       - О, первая любовь? – продолжил водитель. – Знаю, нет прекраснее чувства, ведь это так прекрасно…       - Вы можете просто ехать побыстрее? – прервал Джэ Хва болтуна.       Водитель такси понял намёк и больше не задавал глупых вопросов. До университетского общежития было не так далеко, уже начали виднеться издали высокие шпили здания университета, подсвеченные снизу. Ещё немного и он узнает причину такого странного разговора с Кларис.       Но всё оказалось не так просто. Зайдя в общежитие, Джэ Хва узнал, что Кларис там не было. Её подруга, которая жила в Сеуле намного дольше Кларис и довольно неплохо говорила по-корейски, сказала, что Кларис увезли в ближайшую больницу после полученной травмы. Этих слов хватило, чтобы Джэ Хва со скоростью молнии развернулся в обратную сторону и даже не узнал, как эта травма получилась.       Скорость была сегодня его спутником, и вот уже другая машина мчала парня среди ночных огней. Нарисованный на оранжевой дверце весёлый медведь совсем не соответствовал настрою Джэ Хва. Больница, которую назвала подруга Кларис, была близко, можно было и пешком пройти, но парень хотел побыстрее увидеть, что с Кларис всё в порядке, чтобы сердце больше не гложила бесконечная тревога.       Больница, как и многие другие заведения такого же характера, была ярко освещена. Джэ Хва выскочил из такси, даже не позаботившись о том, чтобы взять сдачу. Последнее расстояние он преодолел бегом. Медсестра вежливо поинтересовалась о причине прихода Джэ Хва, он же только грубо спросил, где может быть пациентка с травмой головы. Работницы больницы давно привыкли к проявлению таких несдержанных чувств, и медсестра ничуть не обиделась на такое обращение. Путь на десятый этаж Джэ Хва уже готов был преодолеть сам, но к этому моменту пришёл лифт.       На десятом этаже парень ещё немного поблудил по коридорам, выкрашенным в тошнотворный светло-розовый. Навстречу каждую секунду выходили врачи в белых халатах, и пациенты иногда ковыляли придерживаясь за стойку капельницы. Джэ Хва вдруг стало невообразимо горько, когда он представил, что Кларис лежит одна на больничной койке, окружённая такой атмосферой.       Но ещё горше ему стало, когда он увидел Кларис. Она была в порядке, только большой пластырь красовался на её лбу. Она полулежала на койке, каких было десяток, выстроившихся вдоль стены. Повсюду сновали медсёстры, и одна из них открыла ширму, ограждающую иностранную пациентку от внешнего коридора. Сначала на сердце возникло облечение, Джэ Хва увидел, что с девушкой всё в порядке. Но потом он увидел рядом стоящего Ким Су Юна, ранее скрываемого ширмой. Он стоял около Кларис и сочувственно склонил голову, о чём-то тихо разговаривая с ней. Они говорили по-французски, это Джэ Хва услышал сразу. Он не понимал ни слова, диалог проходил быстро, и никто из участников не замечал замершего парня. Поначалу Джэ Хва хотел врезать своему сопернику, так сильно, чтобы он и думать забыл о Кларис! Он уже подошёл к ним, его рука уже поднялась и… опустилась.       Парень не смог ударить своего одноклассника не потому, что порядки заведения этого не позволяли, и не потому, что Джэ Хва его пожалел. Просто он увидел настоящие, искренние чувства в глазах Су Юна, когда тот смотрел на девушку. Как же смотрел на неё сам Ан Джэ Хва? Как на собственность, трофей, отобранный у врага. Вдруг ему стало стыдно за всё то, что он сделал Кларис и как с ней обращался. Старшеклассник уже немного повернулся, уже хотел уйти и оставить этих двоих наедине. Уже хотел позволить им снова быть вместе. Но тут Ким Су Юн поднял голову и заметил одноклассника.       - Ан Джэ Хва! – позвал парень его. – Наконец-то ты приехал.       Уйти сейчас уже было глупо, и Джэ Хва медленно подошёл к француженке и своему давнему недругу. Но чувство стыда, которое он вдруг ощутил, не дало ему подойти близко, поэтому он остался на некотором отдалении. Девушка не поняла причину этого и протянула правую руку к парню. В левую руку, чуть пониже локтя, входила игла, соединённая с капельницей. Только тогда Джэ Хва подошёл вплотную и взял за руку Кларис. Больше она не пыталась начать говорить с парнем по-французски, а просто смотрела на него и улыбалась. Вместо неё заговорил Су Юн.       - Сейчас Кларис не может говорить на корейском, - начал он. – Она получила травму головы и пока способна говорить только на родном языке.       - Как… - вырвалось у Джэ Хва.       - Она пыталась достать в библиотеке большую книгу с последней полки, и книга выпала из рук прямо ей на голову. Кларис упала и потеряла сознание, а когда очнулась, перестала говорить на иностранных языках, хотя может понимать. Врачи говорят, это временно…       Говоря это, Ким Су Юн старался не показывать неприязни, но всё же его взгляд и интонация выдавали его с головой. Сейчас двух соперников разделяла только больничная койка, на которой была Кларис. Не будь её, парни бы давно сцепились в драке. Но они не хотели расстраивать девушку, особенно в таком состоянии, поэтому пытались сдерживать себя изо всех сил.       - Je t'aime beaucoup, - сказала Кларис, обращаясь к Джэ Хва, когда Су Юн закончил говорить о её диагнозе.       - Она сказала, - сцепив зубы, начал говорить парень, но Джэ Хва прервал его.       - Я понял, можешь не переводить.       И парень перестал гвоздить взглядом Су Юна, повернулся к француженке и начал гладить её по руке. Ему так хотелось наверстать всё то, что он упустил, когда относился к девушке как к личной игрушке. Теперь, Джэ Хва твёрдо решил это, он будет заботиться о Кларис, даже если ему самому будет плохо.       - Pardon, - снова начала Кларис. - Je ne peux pas te parler… Mais je te comprend.       Ким Су Юн уже было раскрыл рот, чтобы перевести слова француженки, но Джэ Хва посмотрел на него, решив убить соперника всей тяжестью своего взгляда, и тот так ничего и не сказал.       Кларис по рекомендации врачей должна была оставаться в палате до следующего утра, а Джэ Хва всегда верил авторитетам. В данный момент авторитетом для него являлись врачи, поэтому парень твёрдо решил провести эту ночь с Кларис. Девушка сказала только такое знакомое всем людям Merci и снова улыбнулась.       Никто из них двоих и не заметил, как исчез Ким Су Юн. Он посчитал себя не вправе нарушать тишину этой пары, пусть даже когда-то он являлся важной частью жизни девушки. Он ушёл, но направился совсем не домой.       Опустившаяся на город ночь не прибавляла хорошего настроения, и только цветные огни, проливающиеся со всяких рекламных вывесок и магазинов, могли разбавить мрачные мысли покинутого парня. Ким Су Юн думал, что смог легко позабыть ветреную француженку, но оказалось, он скрыл страдания глубоко внутри, надёжно спрятал от самого себя тяжёлый недуг, имя которому была брошенная любовь. Он увидел, что отношения между своей бывшей девушкой и Джэ Хва были намного серьёзнее, чем у него самого когда-то. Заметил, что они зашли куда дальше, чем позволял себе сам Су Юн, о чём теперь глубоко жалел. Парень шёл по улице, просто потому что оставаться на месте было куда хуже.       Су Юн брёл по улице, пока оставались силы и пока он, в конце концов, не заметил неприметное заведение в одной из многочисленных высоток. Заведение это оказалось круглосуточным читальным залом всяких комиксов, где можно было найти отдельную комнатку для уединения с любимой книгой и чашку горячего кофе. Идти домой, где всё напоминало о неудавшейся любви, вовсе не хотелось, а в кармане затерялось пять тысяч вон, и парень завернул в безымянное заведение.       Зашёл и не заметил, как за углом этого же здания двое, один постарше, а другой совсем ещё школьник громко спорили о чём-то. Если бы Су Юн заглянул за угол, узнал бы в молодом человеке своего товарища по команде и довольно важного человека в самоуправлении школы.