The Will Of Time

      — Что ты здесь делаешь? — раздался голос откуда-то из дверного проема, оторвав Гермиону от ее монолога. Посмотрев туда, откуда доносился голос, она с удивлением увидела стоящего там Кричера. Он с страдальческим видом осматривал комнату, словно ища того, кому она принадлежала.       Гермиона решила быть честной, ведь это было именно то, чего и заслуживало крошечное существо.       — Мне просто интересно, каким бы был этот дом, если бы Регулус служил в нем по сей день. Он кажется хорошо начитанным, терпеливым, умным, одним словом — человеком который учитывал все и всех, — сказала она.       Все, что так или иначе собирался сказать Кричер, осталось невысказанным — он просто уставился на нее так, словно она снова открыла лекарство от драконьей оспы.       — Вы считаете, что молодой господин Регулус должен был жить! — произнес Кричер с такой торжественностью, что у нее оборвалось сердце: должно быть, никто никогда не говорил с ним о Регулусе.       Кроме того, она заметила, что Кричер никогда не спрашивал, а просто говорил таким тоном, который больше походил на утверждение, чем вопрос.       — Конечно, — сказала Гермиона. В этот момент она подумала о человеке, которому всего 17 лет, который думает о своем брате, матери, отце, кузинах и всех остальных членах семьи, даже о Беллатрикс, как бы далеко она ни была в его мире, она все еще оставалась частью его.       Ее взгляд устремился к созвездию на потолке у кровати, далекому от Сириуса и Андромеды, но все еще являющемуся частью вселенной, что также говорило об осознанности, осторожности, любви к семье, но также готовности отбросить все в сторону, если это может угрожать стабильности любой другой звезды. Подобно тому, как поврежденный придаток нужно удалить, даже если это очень больно — если человек хочет выжить, его нужно удалить, иначе он станет его погибелью.       — Вы — первый человек, которого встретил Кричер, и который почти такой же добрый, как молодой хозяин Кричера. Вы не так уж плохи, если хозяин Поттер относится к вам е как к своей семье, — сказал Кричер. Гермиона была потрясена столь неожиданным заявлением существа, которое настолько преданно другому, что ставит любого другого человека рядом с предметом своей преданности.       — Ээ...спасибо, Кричер… — начала говорить она, в то время как одна слезинка выкатилась из ее глаз. — Но я знаю, что мне никогда не сравниться с вашим молодым господином, так что это я действительно далеко него. Я надеюсь, что однажды я смогу стать такой же храброй, как он. — торжественно произнесла Гермиона.       — Вы не возражаете, если я изучу некоторые книги, принадлежащие вашему хозяину? — спросила она. — Я люблю книги, а у вашего хозяина был уникальный вкус и очень интересные пособия.       — Мисс не обманет Кричера, ведь Кричер знает, что мисс исполнит последнее желание молодого хозяина, уничтожит медальон и Кричер сделает все, что в его силах, чтобы помочь мисс, и даже больше, если сможет. — Кричер говорил честно.       — Вы добрая... как и любимый хозяин Кричера, вы такая же умная и благородная, как молодой Регулус и его отец, но, как бы ни было больно Кричеру говорить об этом, вы также храбрая и верная, как сын-предатель Хозяйки, даже если он никогда не был верен своей настоящей семье, — сказал эльф с резкой ноткой в голосе, которая сразу дала понять Гермионе, что он не смеет спорить с ней по этому поводу.       Ранее признание Кричера о том, что она такая же добрая, как Регулус или же "молодой хозяин Кричера", как его стали называть и эльф, и Гермиона — Гермиона начала это делать, чтобы у эльфа был хоть кто-то, кто мог бы напомнить ему о Регулусе, и она старалась делать это него. Было достаточно поразительным — то, что он сравнивает ее с каждым членом своей любимой семьи или если говорить иначе «Древнего и Благородного Дома Блоков», но ещё более сложным было бы в это поверить кому то другому. То, что он считал кого-то ее крови ровней членам его уважаемой семьи казалось сумасшествием. Тем более, он назвал Вальбургу «доброй», чего сказать об этой женщине было никак нельзя, если судить по ее безумному портрету.       — Гермиона... Гермиона... где ты? — позвал ее Гарри откуда-то снизу.       — Кричеру пора идти, ужин не будет приготовлен сам собой. Что мисс желает отведать? — с такой надеждой спросил эльф, словно ее слова были единственным, что доставляло ему счастье.       — То, что понравилось бы твоему молодому господину, — ответила она. Если бы кто-нибудь спросил Гермиону, почему она так сказала, Гермиона бы не смогла найти, что сказать, даже с таким огромным словарным запасом, как у нее. Может быть, она ответила бы, что «Для того чтобы увидеть тот свет, который появился в глазах эльфа», или сказала бы, что «Просто, может быть, ради того чтобы почувствовать себя немного ближе к этому эксцентричному существу, которое должно было столько лет поддерживать жизнь в этом темном и пыльном месте».

***

      Когда она спустилась вниз, то сразу рассказывала Гарри и Рону обо всем: О том, как обнаружила созвездия на потолке и спинке кровати Регулуса, о том как она почувствовала тягу к книжным полкам. При этом она услышала, как Рон фыркнул на эту фразу. Когда она посмотрела на него, он просто сказал что то типо: «— Да ладно, Миона... как будто ты можешь чувствовать тягу к чему-то еще». На этом извинения закончились.       После этого она начала объяснять, в каком порядке были расставлены книги на полках, и о том как она заметила, что некоторые книги были расставлены не в правильном порядке. При этом, когда Гарри и Рон посмотрели на нее, как на умственно отсталую, сказав одним только о ее не здоровом состоянии, если она заметила такое. Но один её взгляд заставил их замолчать.       Затем она рассказала им обо всех книгах, которые хранились отдельно, и о том, как обнаружила в них все его заметки и аннотации. О различных аспектах войны. И о том, как Волан-де-Морт набирал силу в то время. Регулус не только стал пожирателем смерти, но и в одиночку работал под начальством Волан-де-Морта, чтобы выведать все его секреты и победить изнутри.       — Слизеринец до мозга костей, — сказал Рон даже не с отвращением, а с неким благоговением.       Посмотрев на потрясенные лица Гарри и Гермионы, Рон сказал: — Даже если в этом доме были темные волшебники, нельзя отрицать, что у них тоже присутствовали амбиции и хитрость… Что? Даже Мерлин принадлежит к этому роду.       — Это… это действительно весьма проницательно с твоей стороны, Рональд. — сказала Гермиона.       — И почему все всегда говорят это с таким оттенком удивления? — задал риторический вопрос Рон с явным раздражением.       Вскоре после этого они сели ужинать. Во время ужина троица попробовала удивительную еду, которую, по словам Сириуса, Кричер может приготовить, если захочет и когда захочет.       Десерт был для них новым и интересным, поскольку он был не только необычным, но и очень вкусным. Гарри и Рону подали шоколадный торт с карамелью и орехами, а Гермионе достался расплавленный темный шоколад и ванильное мороженое с клубникой на вершине.       У Рона аж слюнки потекли, как только он увидел, что приготовил ей старый эльф. Когда Рон попытался обменять десерт — Рон жестом указал на её тарелку, а Кричер не очень деликатно пригрозил отрубить Рону пальцы и скормить их «мерзкому гиппогрифу хозяина». Он также вскользь упомянул, что видит, как много мисс делает для хозяина Поттера и его неблагодарного друга, который не был бы жив, если бы мисс не помогала им, поэтому «юная мисс» заслуживает дополнительных угощений во время каждой трапезы.       — Хозяин Поттер и особенно его друг — предатель крови должны помнить об этом, иначе... — и на этом моменте Кричер оставил их всех троих воображать и додумывать его слова.       Впервые, кроме Гарри, Гермиона могла сказать, что кто-то заметил ее и действительно оценил.       В ту ночь, когда она легла спать, впервые за много лет подросток с курчавыми каштановыми волосами почувствовал себя на самом то деле подростком. Девушка чувствовала себя необычайно спокойно, когда Рон и Кричер препирались из-за еды. Гарри даже убедился, что она в порядке после событий всего дня.       Но больше всего исходило спокойствие от событий, происходящих в мире её снов, где она видела чёрные волосы, падающие на бледные черты лица человека с двумя лужицами простой серебристой ртути во взгляде, человека совершающего резкие витки на метле, и при этом она не боялась за летуна, а скорее разделяла его покой.       На следующее утро после сытного завтрака Кричер отправился на поиски Мундунгуса Флетчера. После ухода Кричера Гермиона вернулась в комнату Регулуса, чтобы найти в ней важную информацию.       Войдя в комнату, Гермиона почувствовала внезапную тягу к полке, на которой стояли книги, оставшиеся со вчерашнего вечера.       Ее снова потянуло к полке, как будто там можно найти ответ почти на любой вопрос, который она когда-либо осмеливалась задать. Итак, она начала расставлять книги в правильном порядке, как они должны были стоять на полках. Гермиона не знала почему, но она почувствовала дополнительную тягу к полке о магии души и несказанной загробной жизни. Эта полка вызвала у нее наибольшее любопытство.       На полке были не только книги основанные на фактах, но и фантастика: путешествия душ в пространстве и времени для поиска настоящей любви. Помня об этом, она продолжила расставлять книги.       Когда последняя книга была поставлена на полку. Полки начали освобождать место для новой полки в футляре, и книги начали переставляться.       Прямо посередине появилась новая полка с книгами в кожаных переплетах с упоминанием годов на переплетах — это были дневники, дневники Регулуса Арктуруса Блэка. Даже при наличии дневников она смотрела на центр полки необычным любопытным взглядом.       В центре всех журналов с переплетами насыщенного зеленого и черного цветов стоял сундук. Сверху на сундуке было выгравировано их семейное девиз "Toujours Pur" с эмблемой Дома Блэков. Вокруг сундука были вырезаны черные вороны, сидящие на ветвях, словно охраняющие семейные секреты.       Сундук сам по себе был прекрасен, но, сидя в нем, он излучал такой манящий аромат, что игнорировать его было просто стыдно. Поэтому Гермиона собрала всю свою гриффиндорскую храбрость и подошла к сундуку. Она направила левую руку в сторону сундука, чтобы прикоснуться к нему как можно осторожнее.       Когда Гермиона дотронулась до шкатулки, та открылась, словно узнав ее по памяти. Как только эта мысль пришла ей в голову, она отогнала ее. Как мог сундук, стоящий в доме Блэков, узнать ее? Тем более, она же магглорожденная.       Она полностью раскрыла сундук, и то, что она обнаружила внутри, было настолько шокирующим, насколько это вообще могло быть и произойти за последние 24 часа.