Мосты

Огонек свечи тонул в непроглядной тьме коридора. Селена поёжилась, плечом стараясь вернуть на место сползающую со спины, безразмерную шерстяную кофту, но не очень-то в этом преуспела. Её туфельки на низкой подошве тихо стучали по паркету, а одиночество обволакивало, словно лапы невидимого чудовища. «Отлично, Селена, мало тебе призраков, ещё хочешь? Два инфаркта по цене одного, только сегодня ночью». Она не могла успокоиться. Тотспел бил по нервам своими загадками. Отель давил на Селену тёмными стенами, запахами лекарственных трав, смешанными с затхлостью, грязью и почти осязаемым ощущением безумия. Особенно сводили с ума портреты исчезнувших людей, глядящие со стен, даже в темноте Селена кожей чувствовала чужие взгляды. Почти как с Моной Лизой в Лувре, куда ни встань, девушка с картины будет смотреть точно на тебя. Отвратительно. «Отныне ненавижу портреты». Селена спустилась по лестнице на первый этаж. Она стащила ключи от подвала у Жозефины и намеревалась пробраться за закрытую дверь. Путешествие грозило парочкой свежих седых волос. В награду она, возможно, получила бы ответы на часть своих вопросов. Центральная дверь отворилась, впуская в холл ночь и ледяной ветер с улицы. Пламя свечи в руках Селены, дрогнув, погасло. «Да чтоб тебя!» Она с укором посмотрела на человека, стоящего на пороге. Роб Штицхен, как ни в чем ни бывало, зашёл в отель и закрыл за собой дверь. Селена слышала шуршание подошвы его ботинок о коврик. Он методично вычищал обувь и не торопился заводить разговор, словно испытывая чужое терпение. — Дурной характер не даёт спокойно спать по ночам, Лилит? — наконец, раздался в темноте его низкий голос. Как всегда колючий, с нотками мрачного сарказма. — Невыносимый характер выгоняет вас в дождь на улицу, господин Штицхен? — в тон ему ответила Селена. — Значит, нас объединяет не только тяжёлый характер, но и бессонница. Занятно. — Ты признаёшь, что нас что-то объединяет? Да неужели. Роб подошёл к ней и чиркнул спичками, зажигая свечу. Свет отразился в каплях дождя на его камзоле, озарил хмурое лицо с небрежной щетиной и внимательными серыми глазами. От него пахло табаком и непогодой, и Селена ни за что не призналась бы вслух, но сейчас, в кладбищенской тишине мрачных стен, была особенно рада его компании. Селена в любое время суток и в любой обстановке порадовалась бы его обществу. Она не призналась бы в этом даже под страхом смертной казни. — Так куда ты направилась в такое время? — спросил Роб. Селена потрясла связкой ключей. — О, — Роб нахмурился. — А как же призраки, которые пугают тебя до потери пульса? — Всё ещё не веришь мне. Хорошо, — Селена сардонически изогнула бровь. — Тогда, может быть, пройдёшься со мной? Роб пожал плечами. Селена кивнула на неприметную дверь в подвал и, не дожидаясь его решения, направилась туда. Спокойствие легонько коснулось её сердца, когда раздались шаги Роба, последовавшего за ней. «Может быть, новые седые волосы и не появятся». — Я был там и ничего не нашёл. Что ты надеешься найти? «Ответ, кем была Лилит. Ответ, что хочет от меня Таролог. Да чёрт его знает, что». — Не знаю. Может быть, я окажусь внимательнее тебя? Роб хмыкнул, словно говоря «ага, удачи». Селена улыбнулась. Роб не позволил себе придерживать Селену под локоть или за талию, пока они спускались по скрипящей лестнице, но ей было достаточно знать, что он позади и готов подхватить, если она упадёт. Эта уверенность была непривычно естественной, шла от сердца, не от разума. Так же, как в настоящей и далёкой реальности, на аллеях в парке среди толпы людей. Так же, как недавно на улицах Тотспела. Теплая ладонь Роба мимолетно коснулась её спины, когда она сделала шаг с последней ступени. Селена старалась не фокусироваться на мурашках, которые пробежали по её коже. Становилось трудно держать свои эмоции под контролем, когда мужчина находился так близко. Это раздражало. — Здесь нет вещей постояльцев, — сказал Роб. — Только старые игрушки, инструменты, рассохшиеся доски и прочий мусор. — Логично. Зачем хранить вещи исчезнувших постояльцев, если можно их продавать в ближайшей лавке. Дождь монотонно стучал в узкое окно под потолком. Тьма сгущалась сильнее, чем на первом этаже, огонёк свечи совсем тонул, не позволяя рассмотреть, насколько велико помещение. Селена прошлась вдоль стен, рассматривая полки. Молотки, пила, лопата для уборки снега. В нос ударил запах пыли и плесени. Тускло блестели стеклянные банки, затянутые тканевыми крышками. Она обернулась вокруг себя, взгляд упал на заводную обезьянку с тарелками в лапках. Глаза-бусинки и зубастая улыбка игрушки навевали мысли о монстрах из ночных кошмаров. Селена поёжилась, возвращая на плечи вновь сползшую кофту. Всё в этом месте нагоняло жути. Особенно ночью. — Подержи, — она сунула Робу в руки свечу. Селена направилась к деревянному ящику, выглядывавшему из-под нижней полки стеллажа. Нужно с чего-то начать. Что-то должно быть здесь. Обязано. Иначе почему Жозефина держит подвал запертым? Скрипнули половицы. Хлопнула дверь, заставляя их с Робом синхронно вздрогнуть. Сквозняк пронёсся по подвалу, задувая свечу. Холод коснулся щёк, Селена выдохнула ртом и готова была поклясться, что дыхание складывалось в морозное облачко. — Не найдёшь… Не сможешь… Не спасешься… Свистящий шёпот заполнил уши. Стеллаж угрожающе затрясся, обезьянка забила в тарелки. Селена завизжала и отпрыгнула назад, и готова была завизжать ещё сильнее, когда до её запястья дотронулись тёплые пальцы. — Бежим, — хладнокровный голос Роба привёл её в чувство. Она не помнила, как бежала по лестнице. Она совершенно точно не помнила, как оказалась в комнате Роба, сидящая на его кровати. Всё слилось в одно сплошное частое биение сердца и стук крови в ушах. Селена закуталась в кофту и обняла себя за плечи, пытаясь согреться, смахнуть с души и тела липкий подвальный холод. «Неправда. Я смогу. Я найду выход». Роб сидел рядом с ней, их плечи соприкасались, и в любой другой момент они бы отодвинулись друг от друга на метр, смутившись. Но не сейчас. Она была благодарна теплу его тела за напоминание о жизни. Роб курил. Селена едва ли не с удовольствием вдыхала дым, перебивавший в носу запах сырости. — Ты… — Роб откашлялся, сигара в его пальцах слегка дрожала. — Я пытаюсь найти логическое объяснение, но никак не могу. Расскажешь мне, что ты видела раньше? — Теперь попробуй сказать, что я выдумываю, — хрипло произнесла Селена. — После такого… — он потянулся за пепельницей и затушил сигару, отрешённо глядя в одну точку. Морщинки обострились на его красивом лице. — Зря я от тебя отмахнулся тогда. Селена пожала плечами. — У тебя не найдётся выпить? Только не виски. — Зря, сейчас самый подходящий момент для виски. На камине есть чайник с чаем. Роб наконец посмотрел на неё, осмысленно, будто окончательно справившись с шоком. От испуганного мужчины, тащившего её за руку через отель, не осталось и следа — лишь непробиваемые уверенность и спокойствие. Селена ненавидела себя за то, какой уязвимой показывалась перед ним. Хотелось ещё сильнее запахнуть кофту на груди. И выпрямить спину. Что она и сделала. Селена поднялась на ноги. Руки всё ещё дрожали, но ходить она могла, колени не подкашивались. В тумбе нашлись две кружки, на каминной полке ждал глиняной чайник. Подогреть бы, а в идеале свежий заварить, вот только в ближайшие минуты она в коридор не выйдет. Хватит. Не удержавшись, Селена всё же откупорила виски, стоявший по соседству с чайником. Плеснула в чай на четверть. Следующие несколько минут спальню устилала тишина. Селена не знала, о чем размышлял Роб, зато она непрерывно проклинала Таролога. И Жозефину. А ещё посылала самые изощрённые проклятья на Тотспел, хотя вряд ли столь пропащему месту способно хоть что-то навредить. — Лилит, — Роб посмотрел на неё. Непривычная мягкость его голоса обескураживала и обезоруживала, выкидывала из головы все посторонние мысли. Почему-то нестерпимо хотелось, чтобы он назвал её настоящим именем. Как в той жизни, которую он не помнит, и которая с каждым днём отдалялась со скоростью поезда. — Думаешь, как это глупо было с моей стороны, идти ночью в подвал? — Нет, — всё так же мягко сказал он. Он потянулся и поправил её кофту, вновь обнажившую плечо. Взглядом задержался на тонкой бретельке сорочки, пробуждая непрошенные чувства в её теле и в душе. Селена одёрнула себя. Нет. Не время. Не место. Не та жизнь. Или всё же наоборот, именно та, где она может себе позволить слабость? Слишком, слишком сложно. — То есть да, было глупо, но я о другом. Мы оба одиночки, и это ещё глупее. — Нет, иногда я думаю, что ты был бы прекрасным вожаком стаи. Злым и хмурым волком. — Как приятно, что ты думаешь обо мне, — с привычной колкостью парировал он. И задумчиво закончил: — Похоже, нам нужно смириться с тем, что мы должны доверять друг другу. Селена кивнула. — Да. Нам придётся, если хотим разобраться, что происходит. «Я и так доверяю тебе. Слишком. И это пугает меня». Селена забыла, каково это — полагаться не только на себя. Она выкинула из своего лексикона слово «доверие». Если никого не подпускаешь близко — не получишь метафорический кинжал под ребра. Вот как она считала. Вот как она жила. Корпорация Селены проектировала и строила мосты, настолько надёжные, что должны простоять сотни лет. Свои личные мосты Селена всегда сжигала. Она посмотрела на Роба, мужчину, с которым впервые за долгое время хотела бы выстроить что-то крепче карточного домика. В груди расцветала иррационально-хрупкая привязанность, настолько наивная, насколько она давно уже себе не позволяла. Селена бы отпрянула от своих чувств, но похоже, все попытки оказались бы тщетны. — Ты смотришь так, как будто снова видишь призрака, — Роб забрал у неё опустевшую кружку, чтобы налить ещё чая. — Нет. Надеюсь, что всё совсем наоборот. Роб улыбнулся. Селена улыбнулась в ответ. Она осторожно закладывала новый камешек в этот мост и не намеревалась отступать.