Мосты

Селена сидела на кухонном диванчике, поджав под себя ногу. От кружки в руках разлетался аромат свежезаваренного чая. На подоконник с улицы, кружась, ложился снег. Сквозь снежную завесу можно рассмотреть, как переливаются разноцветными огнями рождественские гирлянды на окне соседнего дома; и ель во дворе, украшенную мишурой; и снеговиков, налепленных детьми. До Рождества ещё месяц, и город уже во всеоружии. А когда она сама в последний раз готовилась к волшебному празднику? Всегда с родителями, потом всего лишь однажды с Деймоном?.. Да. В приюте же декабрь знаменовался лишь тем, что меценаты присылали сиротам подарки, но Селена считала себя чересчур взрослой для шоколадок и плюшевых медвежат. Шарики на ёлках казались фальшивыми, Санта-Клаусы переигрывали, музыка раздражала. Вместо праздничной атмосферы — споры детей, кому какая кукла достанется, и мечты, какими были бы подарки родителей. Дальше напряженная учеба, работа, дедлайны, никто не дарил подарков Селене, и она — никому. Бессмысленно ставить ёлку в квартире и покупать украшения. Этот год она проведёт иначе. Внутри поселилась железная уверенность, что и последующие годы — тоже. — Будем вешать гирлянду? Роб, подкручивающий болты у провисшей дверцы на кухонном шкафчике, оглянулся на неё. Во взгляде читалась озадаченность, будто бы мысль о рождественских приготовлениях ему в новинку. «Встретились два одиночества». Селена отпила из кружки, чтобы спрятать улыбку. — Почему бы и нет, — наконец, ответил он, возвращаясь к починке гарнитура. — Давай в следующие выходные сходим в магазин и всё купим. Селена кивнула. Да, оконная гирлянда — отличная идея. Её мысли всё ещё крутились вокруг рождественских подарков и странного поверья, что в новый год надо входить без долгов. Второе — чушь, конечно, она лишь искала оправдание для себя и своих проклюнувшихся, смутных намерений. И всё же… — Слушай, а по моему ранению составлялся протокол? — Составлялся, — откликнулся Роб, проверяя дверцу. Больше не скрипит и закрывается ровно. Она мимолётно подумала, что могла бы и сама справиться, но как же приятно, что этой проблемой занялся именно Роб. — А данные свидетелей в нём есть? Место работы, полное имя? Роб повернулся, положив отвёртку на столешницу и рассматривая Селену внимательным, проницательным взглядом. — Интересные у тебя переходы от рождественской гирлянды до свидетельских показаний. Что задумала? Селена нетерпеливо поёрзала на диванчике. Задумалась. Сказать «я бы хотела навестить наших общих друзей из комы» — было бы безумно и весело, но она выбрала аккуратное: — Я бы хотела их как-то отблагодарить. За то, что помогли мою жизнь спасти. — Не знал, что ты так хорошо помнишь выстрел. Роб присел рядом с ней, и то, как скептически он смотрел, красноречиво транслировало «ты не договариваешь». Чуйка детектива, или они настолько хорошо друг друга знали, уже и не разобрать. Селена принимала как факт: Роб всегда безошибочно считывал её настроение, тревоги, но и она могла ответить ему тем же. Она спросила, чтобы заполнить паузу, пока раздумывала над адекватным объяснением: — Чай будешь? — Не откажусь. Селена направилась к гарнитуру, достала чёрную кружку Роба с верхней полки. Сомнение даже не касалось души, он примет всё, что крутилось в её голове, хотя трудно представлялось, как при этом не выглядеть пациенткой психушки. — Помнишь, мы недавно в кафе ходили, — начала Селена, наливая чай из заварника, — и встретили мою бывшую подчинённую. — Которую ты уволила когда-то. — Именно, — Селена поставила перед Робом кружку и присела на диванчик. — Тебе не показалось странным, что мы так мило и тепло общались, хотя последняя встреча была неприятной? Очень неприятной. Роб пожал плечами, беря печеньку с блюдца и макая в кружку. — Прошло много времени, обиды гаснут, и Мэри могла бы… Селена протянула руку и коснулась его запястья, останавливая. — Я не говорила тебе, как её зовут. И она не представлялась. Несколько секунд они молча друг друга рассматривали, и тишина мягко между ними скользила, не создавая напряжения. Селена не торопила. — Понятно, — вздохнув, он кивнул и откусил печеньку. — Не зря она показалась мне знакомой. А свидетели тоже?.. — Берт и Лиам. Да, тоже. — Это всё звучит крайне бредово, конечно. Лимб, миры, призраки. Но ты говоришь, и я каждый раз где-то внутри себя понимаю, что всё правда. — Обещаю не рассказывать о таком в приличном обществе. Роб улыбнулся. — Если тебе надо закрыть гештальты, то давай закроем. Бесконечная нежность переливалась в Селене, к нему, со взъерошенными волосами, уютно-домашнему в спортивной майке и штанах. Нестерпимо хотелось прижаться, прикоснуться, стать ближе. Она не стала гасить порыв, обняла Роба и упёрлась подбородком в плечо. — Спасибо, — прошептала она ему на ухо. Вместо ответа, Роб взял её ладонь и поцеловал пальцы.

***

Антикварная лавка тикала часами, блестела старинным серебром и смотрела на Селену реставрированными картинами. Что-то было здесь от Тотспела, но не тревожное, скорее завораживающе-древнее и на удивление приятное. Лиам стоял за прилавком продавца. Селена старалась не пялиться, но это было сложно. Он выглядел в точности, как и в её голове: спокойный взгляд, тёплая улыбка, длинные волосы собраны в мягкий пучок, белая рубашка свободного кроя с небольшим вырезом на груди. Конечно, он не бросился к ней с объятьями. Конечно же, Лиам не узнал её. Слегка разочаровывающе и неизменно правильно. «Не верю, он действительно здесь! И у него всё хорошо». Всё же шокирующе стоять рядом с воображаемым мужчиной. Роб положил ладонь ей на поясницу. Его прикосновение слегка заземлило, вернуло к реальности. — Я бы хотела приобрести картину с лошадями. — Нам действительно нужна эта картина? — спросил Роб. Селена пожала плечами. — Повесим в гостиной. Лиам хотел что-то сказать, но осёкся. Его лицо вдруг словно просветлело, озаряясь узнаванием и догадкой. — Подождите, вы ведь та девушка… С ярмарки. «Ну да, точно». — До сих пор мусолят в новостях. Я, кажется, должна вам шарф. — Да бросьте. Рад, что вы в порядке. Что-то тянулось между ними, Селена чувствовала сердцем. Лиам продолжал рассматривать их обоих, и будто что-то крутилось на его языке, чему он никак не мог придать форму. Наконец, он улыбнулся. — Если вы хотите купить картину лишь в качестве благодарности, то не нужно. — Если бы картина была мне не нужна, то я бы её не купила, поверьте. Лиам кивнул. Он отправился в соседнее помещение, чтоб завернуть покупку в упаковочную бумагу. — Ты в порядке? — шепнул Роб. — Не знаю. А ты? — Я точно нет. Почему я помню, как мы играем в карты в какой-то таверне? «Хорошо, что ты не помнишь, как стрелял в него». Селена едва удержалась от нервного смешка. И всё же её охватывало ощущение тотальной правильности происходящего. Лиам вернулся с картиной, завёрнутой в плотную коричневую бумагу. Задержал на Селене взгляд чуть более долгий, чем следовало, и она готова была поклясться, что ловит в глазах тень узнавания. Не той девушки, что истекала кровью на асфальте, а той, которая в стране драяд смотрела вместе с ним на будущий мост. — У меня выставка антикварных картин в это воскресенье. Буду рад, если вы придёте. Дать вам пригласительный? — Мы придём, — пообещал Роб. Селена не смогла бы выдавить ни слова при всём желании, слишком силён оказался вихрь настигнувших чувств.

***

«Встретимся в пабе» — гласило сообщение от Роба с названием места и временем встречи. Селена стояла на пороге, высматривая среди посетителей знакомый силуэт. Это непросто. Все столики пятничным вечером оказались заняты, смех, гомон и громкая рок-музыка наполняли пространство. Горели разноцветные гирлянды, по потолку вилась верёвка с красными рождественскими носками. Пахло мясом на гриле и пивом. Мимо пролетела компания молодых девчонок, что-то щебеча про красивый фон для фоток в туалете. Тренькнул телефон. «Мы на втором этаже». «Мы?..» Интересно. Селена сардонически изогнула брови и направилась к лестнице. Она безошибочно нашла Роба взглядом, диванчик в углу подальше от посторонних глаз. И замерла на несколько мгновений, стягивая с шеи шарф и разглядывая Берта. «Я что, опять в коме». Селена присела рядом с Робом и растерянно дала поцеловать себя. Её взгляд как прилип к Берту, к его лукавой улыбке и шраму, пересекающему бровь. — Красиво получилось, — бесшовно, будто продолжая давний разговор, сказал Берт, — спасти умирающую девушку на улице, чтобы получить в подарок новое оборудование для операционной. Ты широкой души человек, Селена. — «Бридж корпорейшен» надо было куда-то слить деньги, заложенные для благотворительности, — ответила она. — Налоговая льгота на следующий год сама по себе не появится. — Понимаю, — Берт кивнул, улыбаясь. — И всё же премного благодарен. Пришлось провести расследование, чтобы не остаться в долгу. — О, интересно послушать, — сказала Селена. — Оборудование поступило в мою операционную, и стало жуть как любопытно, кто же это такой щедрый. Я выяснил у главврача имя, применив подкуп, коньяк действует безотказно. Вспомнил, кто ты. Окольными путями вышел на детектива Штицхена, заманил вас обоих в бар. Недурно вышло, по-моему. — Ты заманил? Это я заманил. Мы когда-то пересекались по работе, кстати, — объяснил Роб. — Очень давно. — Ага, поганый был огнестрел. Я даже подзабыл. На лицо вспомнил тебя, а где видел нет. Не удивительно, конечно, наше сотрудничество было очень уж кратким. — Я тоже не сразу вспомнил. Официантка поставила пиво и гренки на стол. Селена всё переводила ошарашенный взгляд с одного мужчины на другого. Не только вместе спасали её жизнь, но работали, пусть и мимолётно? Так вот почему между ними так легко устанавливалась связь во всех мирах! — Выпьем за благотворительность и спасение жизней? — торжественно произнёс Берт. — Давай, — поддержала Селена. Она взяла в одну руку стакан, а другой нащупала под столом ладонь Роба и сжала нежно, благодарно, пытаясь передать всё, что чувствовала. Он сжал ладонь в ответ, крепко, но мягко. В этом прикосновении была любовь, которая ощущалась так остро, каждой клеточкой тела. Берт, прищурившись, посмотрел на Селену. — Мне кажется, с тобой мы тоже встречались? Ещё раньше. — В прошлой жизни. — Нет, не так далеко. Хотя… Кто знает? Она пожала плечами и засмеялась. Это был хороший вечер, наполненный шутками, байками о врачебных и полицейских буднях, искренним смехом. Вечер, который возможно повторится, а может быть так и останется приятной, цветной кляксой в череде будней. В конце концов, можно считать эти две встречи, с Лиамом и Бертом, рождественским волшебством. Селена прижалась щекой к плечу Роба, пока они ждали такси. Тепло его тела согревало, а объятья дарили уют и покой. На улице вновь шёл снег, кружась мелкой крошкой, и где-то играла праздничная мелодия, впервые не вызывая раздражения. — Теперь твои гештальты закрыты? — Более чем. Связи протягивались в вечности, сквозь лимб, выдуманные и настоящие миры, через долгие «где» и «когда». Тянулись, чтобы привести к нужному человеку, сойтись в одной точке, в единственно верном моменте. В мгновении, сквозящим понимаем, любовью, ощущением осмысленности и полноты пройденного пути. В мгновении, означавшем саму жизнь.