Проклятие принца Рено

Жан самодовольно улыбался, следя за поведением принца. Все складывалось донельзя удачно, и это была его заслуга. Разумеется, решив устроить урок манер исключительно для Джоши, Жан не предполагал, чем все обернется. План был простым — сбить с принца спесь, показать, что он — не глава всего мира. Надежды Жана на то, что невнимание и даже некоторое нахальство по отношению к принцу подействуют на него по крайней мере не хуже угрозы наказания и порки Джоши, оправдывали себя в полной мере. Первой наградой за столь неочевидный план стал полный спокойствия и понимания урок столовых манер. Джоши, конечно же, вечно ерзал, пытался вставать и даже плакал, когда Жан запретил подниматься с места и пригрозил наказать еще, если он не угомонится, но в целом урок был полезен. Джоши слушал, запоминал и повторял все, что Жан ему показывал и рассказывал, и даже, кажется, гордился, что урок проводится для него без принца. В какой-то момент, когда Джоши, получив разрешение и радостно поднявшись со стула, стал правильно и весьма подробно отвечать на вопросы, Жан даже пожалел, что не он, а Рено — наследный принц, но тут же отмел эту мысль. Джоши ведь ничего не мешало бы стать таким же избалованным нахалом, если бы его растили во вседозволенности и без должных наказаний. Закончив урок, Жан вдруг вспомнил, что принц на него так и не заглянул, и даже немного встревожился по этому поводу, понимая, что бросать его без присмотра, вообще-то, не стоило, а потому поспешил в его покои, где и получил вторую награду за старания. Картина, представшая перед ним, была поистине превосходной. Жан, конечно, слышал о самобичевании у разных монахов и безумцев, но никак не ожидал такого во дворце. Уж точно не от принца Рено. Впрочем, и это пошло ему явно на пользу. Униженный и пристыженный, принц Рено вел себя куда лучше и тише, чем утром, и даже без капризов отобедал за одним столом с Джоши. Правда, потребовал и себе подложить подушку, увидев, как Жан кладет ее на стул Джоши, но это по сравнению с остальным, было мелочью. После обеда настало время отдыха, которое принц Рено предпочел провести в гордом одиночестве в своей кровати, а Джоши целиком и полностью посвятил обсуждению с Жаном тонкостей смены блюд на пирах и рассадке гостей. Жан против таких разговоров не возражал, специально впутывая в разговор разные факты с прошедшего урока на случай, если принц их все же слушает. В конце концов, запарывать юного наследника не хотелось, а шансов не нарушить правил поведения на пиру у него и так было крайне немного. Когда же пришло время подготовки к пиру, Джоши удалился к себе, объяснив, что нарядная одежда у него лежит в покоях, а явиться на праздник в повседневной рубахе он не может. Жан благосклонно кивнул и попросил его не опаздывать, чтобы дать старым следам сойти. Принц Рено отреагировал на это все брезгливым молчанием и ударил по рукам служанку, одевавшую его, но под взглядом Жана вдруг извинился и вежливо попросил не затягивать пояс так сильно. Это был неожиданный и очень скорый эффект, которого Жан и не ждал, но которому обрадовался. Принц Рено вел себя весьма сносно и при выборе обуви, и даже когда служанка принялась прочесывать его изрядно спутавшиеся за день волосы, и по пути к залу, а Жан начинал верить, что его утренние опасения на самом деле напрасны — работать с принцем будет вовсе не так сложно, как казалось. Все его надежды рухнули, когда принц Рено, едва заметив короля Франса за столом, вырвался вперед и побежал к нему с криком: — Отец-король! Мы должны казнить этого мерзкого Жана немедленно!