Любовь моя – свобода

***

В первый раз Гермиона увидела его, когда ей было пятнадцать. В день перед Святочным балом в женских спальнях Гриффиндора стояла невыносимая суматоха. Гермиона Грейнджер и рада была бы не участвовать во всем этом безумии, да не могла подвести своего именитого партнера, что неожиданно выделил ее среди прочих девушек. Врать самой себе Гермиона не хотела – ей, безусловно, льстило внимание парня, за которым кучками увивались волшебницы всех мастей и возрастов. Однако все же танцы давались Гермионе сложнее, нежели учебники и практика в волшебных заклинаниях. Кроме того, ей, надо признать, такой немстительной и рассудительной от природы, отчего-то неимоверно хотелось уделать Гарри и Рональда, неожиданно для себя открывших тот факт, что их ходячая энциклопедия, оказывается, особь женского пола. Так, зимним рождественским вечером Гермиона Грейнджер вертелась в еще не зашнурованном голубом бальном платье в комнате Джинни Уизли, старательно пытаясь вспомнить шаги открывающего бал вальса. В ее собственной комнате Лаванда и Парвати заняли просто все возможное пространство своими нарядами, украшениями и косметикой, а вот соседки Джинни оказались скромнее и спокойнее и уже отправились в общую гостиную к своим партнерам, что было на руку обеим девушкам. Джинни не была похожа на Лаванду и Парвати. Она была надежной и неболтливой. Именно поэтому Гермиона только ей доверила секрет о своем бальном партнере. Ну и саму себя – Джинни обещала сделать ее красивой с помощью своей магической косметики, за которой, к слову, она и отправилась в ванную комнату. – Пам-пам-пам… Пам-пам-пам… Ох, лишь бы не отдавить Виктору Краму пальцы ног и не запутаться в подоле собственного платья. Гермиона мысленно напомнила себе зачаровать шифоновые складки так, чтобы они не липли друг к другу, создавая дополнительную сложность в движении. – Пам-пам… Пам. От неожиданного стука в окно Гермиона вскрикнула и развернулась, едва не свалившись на пол. Прямо за окном комнаты Джинни Уизли верхом на метле завис незнакомый парень. На вид ему было около двадцати лет – это единственный факт, который выдал ей мозг в самую первую секунду. Парень явно не был студентом Хогвартса. Гермиона потеряла дар речи и просто глупо замерла на месте в неоконченном па. Парень за окном что-то заговорил, протянув руки вверх в знак миролюбивых намерений. Кажется, он просил открыть окно, но разум Гермионы, оторопевшей поначалу от испуга, проанализировав ситуацию, заставил ее поступить, вероятно, не совсем так, как следовало бы поступить благоразумной молодой ведьме. Она отмерла и, схватив палочку, резко распахнула оконную раму, впуская свежий морозный воздух в комнату. Но, не впуская нежданного гостя. В комнату… … но не в жизнь. Гермиона направила на него волшебную палочку. – Кто вы такой и что вам здесь нужно? Это, наверняка, была очень странная картина. Молодая девушка в красивом платье, что вот-вот грозилось соскользнуть вниз. Ее от природы непослушные волосы еще более взлохматились ворвавшейся в комнату стихией. Изумленный взгляд и вытянутая рука с твердо и уверенно обхватившими палочку дрожащими пальцами. – Тише-тише, юная мисс, – парень улыбнулся так, словно умилялся ребенку, пригрозившему взрослому своим маленьким кулаком. Это заставило Гермиону еще и разозлиться. В тот момент она вовсе не думала, что одним неверным движением руки праздничная одежда может ее подвести. Но незнакомец, казалось, вовсе не обращал на этот факт никакого внимания. – Я ничего вам не сделаю. – Что вам нужно? – повторила свой вопрос Гермиона. – Как вы оказались на этой территории? Да мало ли как? Хогвартс в год Турнира Трех Волшебников заполонили десятки, и даже сотни, студентов из Думстранга, Шармбатона, люди из Министерства и прочие организаторы. Но, следовало признать, образ этого парня вовсе не подходил ни под одну из категорий гостей. Слишком легко одетый – на нем был лишь костюм из тонкой кожи, хотя, возможно зачарованный так, чтобы не пропускать к телу декабрьский холод. Гермиона видела такой на обложках романов для молодых ведьм, которыми упивались ее соседки по комнате. Главный герой – какой-нибудь средневековый маг-отшельник, живущий в горах Шотландии, спасающий главную героиню от вампира или же стаи оборотней всегда, несомненно, изображался именно в таком наряде. И именно с такой прической – темно-рыжие кудрявые волосы выбивались из короткого хвоста, а ветер картинно путал в них редкие снежинки. Добивала образ классического героя-любовника – небольшая серьга в левом ухе, которая игриво блеснула и заставила Гермиону моргнуть. Девушка изучала парня недолго, но ей казалось, будто бы она стояла у открытого окна с вытянутой вперед рукой, выжидая ответа от незнакомца, целую вечность. А парень тем временем, кажется, тоже решил ее изучить. И от этого взгляда ей стало вдруг жарко, тронувший кожу морозный озноб вовсе не ощущался. И когда только он оказался так близко? Одной рукой незнакомец легко обхватывал рукоять метлы, а другой уже держался за оконную раму, будто бы зная наверняка, что девушка напротив его впустит. Его тело было сложено так складно, словно день ото дня он занимался серьезным физическим трудом. Кожа лица была тронута загаром и россыпью веснушек, отчего версия с Думстрангом отпадала. Английская речь не имела в себе французского акцента – не из делегации мадам Максим. Кто-то из организаторов? – Я все вам объясню, – наконец, продолжил он. – Позвольте мне всего лишь войти в комнату моей сестрицы? – Сестрицы?.. – глупо повторила Гермиона. – Чарли?! – раздался позади возглас Джинни. – Гермиона, впусти его! Это же Чарли Уизли. Чарли Уизли… Чарли. Гермиона никогда не относила себя к тем многим сентиментальным барышням, что признавали какие-то чувства с первого взгляда, но именно эта ловушка захлопнула в самый неожиданный момент ее душу. Влюбилась ли Гермиона в его внешность, невероятно свободный образ, низкий бархатный голос, смеющийся взгляд или же широкую улыбку? Нет. Определенно – он покорил ее всем сразу и будто бы совершенно ничем особенным. Виктор Крам или Седрик Диггори были не менее красивы той самой классической мужской красотой, воспеваемой в романах, но в Чарли Уизли будто бы все это было сложено исключительно только для нее, Гермионы Грейнджер. Девушка уже тогда знала, что их встреча случилась не просто так. Часто в будущем она мысленно возвращалась к ней. Как в замедленной магловской киносъемке видела со стороны себя и свою оторопелость, думала, предполагала… насколько же несуразной она предстала тогда перед ним. Однако мнение Чарли Уизли было, в самом деле, иным. Но двадцать четвертого декабря одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года Гермиона Грейнджер не могла об этом знать и не узнает еще много лет. – Боже, Джинни, мое платье… Пятнадцатилетняя Гермиона, вдруг, вспомнила о своей обнаженной спине. Джинни хихикнула и накинула ей на плечи свою вязаную кофту с ярко-зеленой буквой, знаменовавшей начало ее имени. Тем временем неожиданный гость уже спускался с подоконника, встряхивая снег с волос прямо на ковер. Он закрыл окно за собой и обернулся. – Чарльз Артур Уизли, какого вшивого дракла ты так напугал мою подругу?! – на манер миссис Уизли Джинни сложила руки на поясе. – Простите, дамы, я всего-то хотел увидеть сестренку. Накануне Святочного бала в гостиную Гриффиндора незамеченным не попадешь, поэтому я решился на легкую авантюру, как в старые-добрые школьные времена. Хагрид вытащил из какого-то чулана для меня "Чистомет" – и вот я здесь. Чарли потрепал волосы Джинни и раскрыл руки для объятий. Девушка сразу же к нему прильнула. – Можно подумать, ты жил хоть один день без этих авантюр. Что ты здесь делаешь? Пожалуй, Гермиона еще ни разу не видела столь открытых проявлений нежности со стороны Джинни Уизли к кому-либо из братьев. Она вспомнила, как миссис Уизли однажды упоминала об особой привязанности единственной дочери к своему второму сыну. И это действительно ощущалась прямо сейчас. Они были невероятно похожи. В их крови жила свобода. В них обоих нельзя было не влюбиться. Именно поэтому Джинни Уизли уже в без малого четырнадцать лет была одной из самых привлекательных девушек на факультете Гриффиндор. Именно поэтому Гермиона несколько минут назад едва не задохнулась от эмоций, порожденных первым впечатлением от встречи с ее старшим братом. – В авангарде жизни всегда авантюристы, – Чарли чуть склонил голову. – Но в Хогвартсе я всего лишь по работе, малышка Джинн. – По работе? Состязание с драконами было пару месяцев назад… Девушка удивленно приподняла бровь. Она разомкнула объятия и посмотрела на брата, ожидая объяснений. Гермиона же едва не стукнула себя по лбу. Вот оно объяснение – брат Джинни занимается драконами. Его загар, крепкая физическая форма, костюм – все объясняется сложной работой, требующей постоянных перемещений и силовых усилий. – Именно. Мы увозим последнего дракона сегодня. Проблем с хвосторогой еще на пару месяцев хватит. Сразу после испытания у нее началась линька, было опасно перевозить ее на континент – в этот период они особенно агрессивны. Пришлось удерживать ее под землей, буквально под Хогвартсом. Только тс-с, – Чарли приложил палец к губам. – Это строжайший секрет. – Ты очень помог Гарри, сообщив Рону о первом задании, – неожиданно смущенно улыбнулась Джинни. Точнее – совсем не неожиданно. Ведь, когда речь заходила о Гарри, бойкий характер Джинни всегда сдавал назад. – Хоть это и нечестно… Смущение Джинни было очевидным, но Чарли совершенно не подал никакого виду. Он сложил руки на груди и чуть прислонился к подоконнику. – Уверяю, что так было задумано. Каждому из участников оказывается помощь извне на этапах – иначе бы Турнир завершился, не начавшись, – Чарли подмигнул, а затем вдруг бросил короткий взгляд туда, где замерла, бездумно кутаясь в кофту Гермиона. Слышал ли он хоть что-то о ней до этой внезапной встречи? Внимание Чарли было коротким. Он оттолкнулся от подоконника и прошел пару шагов вглубь комнаты, вставая так, чтобы лучше видеть Джинни. – Дай-ка взглянуть на тебя, сестрица… Ну и ну… Джинни, готовая уже к Святочному балу, покружилась на месте, демонстрируя брату недлинное цветочное платьице, аккуратно облегавшее ее тонкую фигурку, словно красивую куколку. Длинные темно-рыжие, такого же оттенка как у Чарли, волосы она заколола назад по бокам, оставляя основной каскад струиться по спине. – И как? – Словно фея, клянусь. Все парни Хогвартса сегодня будут мечтать о танце с тобой. Но если я узнаю хоть об одном… Парень многозначительно посмотрел на сестру. Джинни же лишь счастливо улыбнулась, вновь прильнув к груди брата, наверняка, думая о танце с тем, одним-единственным, в круглых, вечно сломанных очках. Этот балбес отчего-то не догадался пригласить на бал ни своего друга Гермиону, ни сестру другого друга, Джинни. – А эта прелестная мисс... – Чарли вновь посмотрел на Гермиону. Он разомкнул объятия и отпустил от себя сестру. – Джинни, ты не представишь нас? Боюсь, я должен ей как минимум одно сердце. Метафорируя, Чарли Уизли наверняка говорил об испуге и неожиданности. Однако эти его слова красной нитью обозначили всю их историю. Он должен был ей сердце. – Гермиона Джин Грейнджер… – она сама протянула руку, стоило ему едва приблизиться. И зачем-то впервые при знакомстве назвала свое полное имя. – Чарльз Артур Уизли. Холодные тонкие пальцы оказались в горячей ладони. Грубоватая, мозолистая кожа рук... Под ней будто бы полыхал огонь. Не похожий на своих братьев. Ни внешне, ни внутренне. Не похожий ни на кого. Серо-голубые глаза неотрывно ее изучали, и Гермиона не могла оторвать от них взгляда. Ей казалось, что время остановилось. Отчетливо ей слышался стук собственного сердца, трепыхавшегося в грудной клетке так, как бьется о прутья клетки маленькая свободолюбивая птичка. – Итак, Чарльз Уизли, только не говори мне, что я – единственная причина твоего сумасшедшего рандеву, – голос Джинни Уизли разбудил ее. И его. Гермиона вздрогнула и слишком резко вырвала руку. Чарли повернулся к сестре, чуть склонив голову, будто бы задумавшись, а затем, загадочно улыбаясь, произнес: – Какое из окон, Джинни? Его улыбка была невероятной. Широкая, раскрывающая ровные белые зубы. На щеках, тронутых легкой щетиной, с обеих сторон налегли по две ямки. – Ты мог бы остаться на праздник и провести весь вечер со своей… Эмилией, – лицо Джинни скривилось в конце фразы. – А не лезть к ней в окно как последний дикарь. – Разве я похож на дикаря? Я весьма галантно попросился к вам в комнату. Мисс Грейнджер, прошу, подтвердите. Чарли вновь обратился к ней, а Гермиона отчего-то ощутила чувство легкого удушья. Ей не было плохо, нет. И она не ощущала себя преданной – с чего бы это? Однако внутри, с осознанием ситуации, зарождалось какое-то очень неприятное, мрачное чувство, доселе незнакомое молодой девушке. Итак, Чарли Уизли, к прочему, хотел свидеться с девушкой. Эмилией… Гермиона знала только одну Эмилию, проживающую в башне Гриффиндора. – Да, пожалуй, более галантных молодых людей ко мне в окна не заглядывало, – зло съязвила Гермиона почти шипящим голосом. И вообще – первый заглянувший, как оказалось, искал встречи с другой. Гермиона не ожидала от себя таких пустых, бессмысленных обиды и злости. Как сложно было собраться в присутствии человека, о существовании которого она не думала и знала только со слов… всего каких-то десять минут назад! И ведь в чем виноват этот парень? – Вот видишь, малышка Джинн, – Чарли ее тон никак не прокомментировал. – Что ж, у меня очень мало времени, - он схватился за рукоять метлы. – Этаж, сестрица? – снова эта невероятная улыбка. – Лесли отдаст меня на съедение проклятой драконнице, если я опоздаю. Моя жизнь… – Прямо над нами, выше на два пролета. … в ее руках. Гермиона произнесла это достаточно громко, уверенно и спокойно, реабилитируя себя за ранее проявленные эмоции, прежде нехарактерные для нее. Чарли перевел на девушку взгляд. Улыбка, которую он мгновением назад обратил в адрес Джинни, не сошла с лица, однако она уже не была осмысленной. – Благодарю, – просто произнес он. Гермиона в ответ просто кивнула. Наверное, эта странная неловкость, появившаяся из неоткуда, слишком уплотнила воздух. Джинни Уизли смотрела на них: то на брата, то на подругу, задумчиво склонив голову... Голос хозяйки комнаты был чересчур бодрым, когда она легко стукнула брата кулаком в плечо: – Постарайся не нарваться на Джудит Войт – она, вроде как, соседка Стоун. Растреплет всем и каждому о твоем визите, близнецы закидают маман вопилками в ее же духе, где в подробностях все приврут, а я… – Я понял, Джинн… Парень напоследок приобнял сестру и произнес что-то тихо так, чтобы слышала только она. Затем он, открыв окно и перемахнув через подоконник, с ловкостью трюкача оседлал прямо в воздухе старенький, ненадежный чистомет. Рон как-то упоминал, что, если бы не страсть к драконам, Чарли Уизли мог бы стать талантливым ловцом в одной из лучших команд Британии по квиддичу. – Мисс Грейнджер, буду рад встретиться с вами вновь, – бросил он напоследок. А через мгновение, описав красивую дугу в воздухе, силуэт парня скрылся из виду. Джинни, чуть высунувшись из окна, махнула рукой куда-то вверх и ухватилась за оконные створки. Редкие снежки переросли в самую настоящую декабрьскую метель. Гермиона холода от открытого окна упрямо не ощущала. Она на мгновение прикрыла глаза и вдруг отчетливо увидела, как вместо Виктора Крама рядом с ней пересекает двери Большого Зала под руку молодой мужчина в потертой кожаной одежде, которая завораживающе обтягивает каждый его мускул. Он легко поднимает ее в танце и, несмотря на кажущуюся телесную грубоватость, невероятно точно проворачивает каждое танцевальное движение. Так же грациозно, как и в полете. Гермиона вздрогнула от ворчания чертыхавшейся подруги, возвращаясь из глупых фантазий. Джинни пыталась закрыть окно, борясь со стихией без обращения к магии палочки. – Ну вот, – проговаривала она. – Осталось познакомить тебя с Биллом. Да что ж ты! – рама вновь распахнулась. – Этот ветер испортит мне прическу. Гермиона опустилась на кровать, скидывая кофту Джинни. Ей было жарко. – Девушки никогда не давали моему брату прохода, а он особо никем и не интересовался. Драконы и квиддич – вот, что всегда было нужно Чарли. А тут, неожиданно, ему понравилась эта пустышка. Они познакомились летом в Мадриде. Чарли был там по работе, а Эмилия Стоун путешествовала с родными. Джинни, наконец, управилась с окном и села рядом с ней, прижимаясь к теплу подруги. Гермиона знала эту девушку. Эмилия Стоун – красивая темноволосая брюнетка с седьмого курса Гриффиндора, увлекалась магической зоологией и трансфигурацией. Гермионе также было известно, что она была записана на субботний факультатив Макгонагалл, а в прошлом году ей доводилось пару раз видеть, как эта девушка помогала Хагриду в организации занятий по уходу за магическими существами у младших курсов. Эмилия была открытой, дружелюбной, смелой. Из тех, что могли вмиг заинтересовать. Неудивительно, что она покорила и брата Джинни. – Вообще-то, Чарли действительно изменился, – продолжала Джинни. – Бывает, даже я не узнаю его в те моменты, когда мы вместе бываем дома... А мы всегда были заодно, понимаешь? Он стал слишком серьезным и молчаливым. Тебе, конечно, могло показаться обратное – ведь ты его прежнего не знала. Но, уверяю, мисс Грейнджер, мой брат Чарли, пожалуй, впервые, за последние пару лет, залез к кому-то в окно. Джинни хлопнула себя по коленкам и издала короткий смешок. Гермиона же задумчиво проговорила: – Чарли не показался мне несерьезным. Его выбор девушки говорит как раз об ином. Эмилия – не пустышка. – Что? – Джинни искоса глянула на подругу. – Эмилия Стоун… Профессор Макгонагалл не раз приводила в пример ее чары внутренней трансфигурации. Я обращалась к ней однажды, и она мне помогла. Эта девушка – очень способная ведьма. – Ох, Гермиона, причем здесь это? – Джинни щелкнула ее пальцем по носу. – Думаешь, я не заметила, что Чарли понравился тебе? – Что... Нет… Я не… – Не отрицай, – Джинни приобняла ее за плечи. – Будь уверена, что в сравнении с тобой любая девушка для Чарли – пустышка. Я знаю его больше всех и знаю, кто бы ему подошел. Эмилия, при всех ее достоинствах, – лишь временное увлечение. Как и он для нее. Они разные. Но вот вы были бы прекрасной парой. Если хочешь, я … – Нет! – Гермиона резко встала. – Джинни, тебе показалось. Вовсе он мне не понравился. То есть… он, конечно, милый и красивый, но… намного старше! И я не смотрела на него как на... так! – Гермиона подошла к зеркалу. – Джинни Уизли, ты обещала помочь мне с косметикой и прической. Давай же. И платье, его так долго еще шнуровать… А мы потеряли столько времени! Она взмахнула руками, а Джинни расхохоталась. – Чарли – двадцать три, Гермиона. Не такая уж между вами и разница. Ну, да ладно. Всему свое время. Пойдем собираться на бал, мисс Грейнджер. Я сделаю из тебя принцессу. В тот рождественский вечер Гермиона Грейнджер и вправду превзошла многих. Все вокруг говорили о ней. Даже Гарри пришлось подвинуться на незримом пьедестале популярности. То ли дело было в таланте Джинни Уизли, то ли в том внутреннем огне, что загорелся в ней с прикосновением грубой от шрамов и мозолей ладони… Однако Гермиона действительно сияла. Ей хотелось быть самой-самой красивой на Святочном балу. Красивее Эмилии Стоун, явившейся на рождественский праздник будто бы в образе цыганки из романа Виктора Гюго. И Гермиона действительно ощущала себя прелестнее. Будто бы старший брат Джинни Уизли остался на тот вечер в Хогвартсе. Будто бы он смотрел из какой-то ниши на то, как она искусно, ни разу не запнувшись, исполняла бальные па, под руку с чемпионом от Думстранга. Окружающие думали, что Гермиона Грейнджер трепещет так от гордости, что ей посчастливилось занять место рядом с Виктором Крамом – именитым спортсменом, кумиром магического мира и одним из чемпионов Турнира. Пусть так. Виктор и впрямь был замечательным партнером. Гермиона впервые ощущала себя девушкой. Красивой, игривой и счастливой. Вечер был тогда омрачен лишь выходкой Рона, посчитавшего, что Гермиона ведет себя недостойно, веселясь так с соперником их друга. И все то множество эмоций, что скопились с утра, вдруг выплеснулось наружу слезами. Рон совершенно был не похож на своего старшего брата. Чарли окрылил ее одним лишь взглядом – Рон бесцеремонно эти крылья пообрезал.

***

*** Менее чем через полгода, к концу учебного семестра, когда Турнир Трех Волшебников завершился ужасными событиями, Гермиона увидела Чарли во второй раз. Зачем он прибыл в Хогвартс – Гермиона точно не знала, но она связывала это как с Турниром, так и с его страшным завершением. Чарли Уизли не был мракоборцем, однако, по рассказам Джинни, ее брат никогда не был и просто магозоологом. Магические существа были важным звеном в волшебном мире, и приспешники Лорда, вновь объявившие о себе прошлым летом, проявляли уже открытый, нескрываемый интерес в вопросах установления с ними контактов. Гермиона видела его лишь мимолетно. Однако она успела понять, что его отношения с Эмилией были разорваны. Гермиона с огромным облегчением прочитала равнодушие во взгляде парня, когда тот сухо поздоровался с бывшей девушкой, и ощутила постыдное злорадство из-за тоски в глазах последней. Прежде она думала, что неспособна на такое низменное чувство, и всеми силами сейчас старалась от себя его отогнать. Ведь ей действительно было искренне жаль Эмилию. Очевидно, что инициатором разрыва был Чарли. Что ж, Джинни не ошибалась, когда говорила о том, что их отношения будут недолгими. Студенты трех школ, преподаватели, организаторы Турнира находились в садовой галерее, где прощались друг с другом, обещая обмениваться летом письмами. Гермиона стояла рядом с Гарри и минутой назад пообещала Виктору отвечать на его послания, перед тем как он обнял ее и направился к директору своей школы. Ее взгляд был устремлен в сторону северного входа, у которого Чарли Уизли напряженно о чем-то беседовал с Грозным Глазом. Грюм коротко кивнул в сторону, как бы приглашая Чарли следовать за ним. «Посмотри на меня, посмотри». Гермиона бездумно сжала ладонью локоть Гарри. – Ай, Гермиона, ты раздавишь мне руку, – проворчал тот. – Прости, я забылась… Вдруг, Чарли, словно услышав ее немой призыв, бросил взгляд точно в их сторону и встретился глазами с Гермионой. Он улыбнулся уголками губ и чуть склонил голову в знак приветствия. Гермиона же взмахнула рукой в неопределенном жесте. Их зрительный контакт длился недолго, какие-то пару секунд, а затем Грюм, вновь что-то угрюмо произнес, заставив Чарли последовать за ним. Девушка наткнулась на немой вопрос во взгляде Гарри. – Вы знакомы с Чарли? – удивленно поинтересовался он. Гарри явно не растолковал ее реакцию верно. Мальчишки в этом возрасте такие невнимательные. – Да, довелось пересечься в дни Турнира, – сухо отмахнулась Гермиона, а сама едва не задохнулась от распиравших ее эмоций. Как нельзя кстати к ним присоединились Рон, Джинни и Невилл, что спасло ее от ненужного внимания со стороны Гарри. Первый бесцеремонно протиснулся между Гарри и Гермионой, а Джинни встала по другую сторону от нее. Конечно же, она простила ту выходку Рона на Святочном балу. Они ссорились между собой, как и полагало друзьям, но всегда мирились. Позади оставался четвертый год их обучения. Переломный год, когда изменилось очень многое. Когда изменились они сами. Свобода внутреннего взросления подростков была вколочена в рамки потрясений от первых жертв. Произошедшее на чемпионате по квиддичу не отпечаталось в памяти и сердце так ощутимо, как крик боли Амоса Диггори, увидевшего тело своего мертвого сына... Гермиона боялась хоть немного представить, что испытал Гарри на том кладбище, когда вернулся Тот-Кого-Нельзя-Называть. В нем было слишком много силы – ни один из них бы подобного не вынес. Джинни сжала ладонь Гермионы, привлекая к себе внимание. – Ты видела его, да?.. То, как упрямо Гермиона сверлила взглядом северный вход в галерею, не скрылось от проницательной Джинни. Конечно, она обо всем знала. С самого начала. Этот секрет сблизил их. Джинни была свидетельством того, что та встреча полугодичной давности не была лишь плодом воображения Гермионы. Сестра Чарли была связующим звеном между ней и... – Он ушел с Грюмом, – тихо ответила Гермиона. – Думаю, это связано со случившимся. Джинни промолчала. Гермиона скосила на нее взгляд и смогла распознать мелькнувшую боль в глазах девушки, когда та посмотрела на Гарри. Именно в этот момент парень буравил взглядом Чжоу Чанг – потерянную и разбитую после смерти Седрика Диггори. Все-таки она не одинока в своих безответных чувствах. – Джинни, – все так же негромко, склонившись к подруге, продолжала Гермиона. – Я знаю Гарри очень хорошо. Чжоу – хорошая девушка, но они с Гарри совершенно не подходят друг другу, – рыжеволосая девушка резко к ней повернулась. Понимание и благодарность читались во взгляде Джинни. Им обеим вспомнился разговор в рождественский Сочельник. Джинни тогда оказалась права. Всему свое время. – Всему свое время. Рядом раздался смех Лаванды Браун, незаметно оказавшейся рядом с ними. Невилл пытался что-то наколдовать, но из кончика его палочки только посыпались мелкие перья. Гарри оторвался от созерцания Чжоу и, улыбнувшись, бросил взгляд в их сторону. Джинни рядом воссияла от этой толики внимания. Гермиона решила вернуться к друзьям и больше не возвращаться к бессмысленным наблюдениям. Она взмахнула палочкой, и опавшие перья взлетели вверх, выстроившись в нимб над головой Рона. Это вызвало всплеск общего веселья, и особенно над попытками Рона смахнуть перья смеялась Лаванда. Все было как всегда. Так хотелось думать. Будто бы и не было остекленевшего взгляда красивого молодого пуффендуйца. Июньское солнце пробивалось сквозь высокие, незастекленные окна галереи. Первые дни лета радовали Шотландское нагорье ясной погодой. Гермиона любила солнце, и ей всегда было грустно оттого, что оно особенно живо озаряло окрестности Хогвартса только с наступлением летних каникул. Поэтому ее последний день в школе всегда был прежде особенным. Она нежилась под теплыми лучами, будто бы впитывая эту атмосферу, чтобы ее хватило на долгие три северообританских месяца. Однако сейчас, в эту минуту, прощаясь со своими друзьями, она мечтала вернуться в морозный рождественский Сочельник, где война казалась ей чем-то эфемерным и иллюзорным, а самой настоящей реальностью была широкая улыбка и свобода, которой горели серо-голубые глаза.

***