Любовь моя – свобода

***

Ботинки громко хлюпали по сырой почве. Носки промокли, едва Гарри ступил на территорию высокого кукурузного поля, – наложить водоотталкивающие чары без предусмотрительного совета Гермионы он, разумеется, забыл. Да и не до того было. Ему бы поскорее покинуть пределы защитного поля, чтобы трансгрессировать. Только вот куда? – Знаешь, у близнецов в разработке была карта магической Британии. Ты бы попросил у них пробный экземпляр. Тебе сейчас он пригодится, раз уж решил спасать мир в гордом одиночестве. Человек, озвучивший фразу позади него, будто бы обладал легилименцией и безошибочно определил его растерянность. Гарри обернулся. Чарли Уизли стоял примерно в десяти шагах от него. В руках у парня была метла, а волосы были растрепаны. При этом его внешний вид в целом выглядел довольно противоречиво: прищуренный взгляд, слегка поджатые губы и поза будто бы отражали одновременно будничную бодрость и вселенскую усталость. Очевидно, спать он так и не ложился после возвращения в Нору. И это вполне понятно: один из старших братьев Рона переживал смерть Грюма больше, чем кто-либо, ведь тот был для него наставником. В очередной раз засосало под ложечкой. Едкий голосок, именуемый совестью, участливо долбил его в мозг очевидной мыслью: «Это твоя вина, Гарри Поттер, и ничья больше». – Спасибо, но мне сейчас не до экспериментов. – Действительно… Чарли сложил пальцы в замок на конце древка и уставился на него так, будто ожидал от Гарри еще каких-то слов. Лишь бы он сейчас не разбудил обитателей Норы, чтобы поставить их в известность о решении Гарри Поттера убыть в неизвестном направлении посреди ночи. Во-первых, его остановят. Во-вторых, он в очередной раз почувствует себя неудачливым идиотом. Хотя последнее – не такая уж и проблема. – Если позволишь… – Гарри развернулся, намереваясь продолжить путь, как голос Чарли вновь догнал его. – Думаешь справиться без Грейнджер? За брата говорить не буду – Рональд порой довольно виртуозно вставляет палки в колеса. У нас в семье это передается по наследству. Гарри вновь остановился, а затем развернулся и приблизился к брату Рона. Тот не сдвинулся с места: лишь лениво покусывал травинку и смотрел, по-прежнему прищурив глаза. – Рон и Гермиона – мои друзья. Без них я бы не смог пережить ни одной встречи с Реддлом. Это правда, – Гарри говорил в полголоса, боясь разбудить кого-либо в доме, но с нескрываемым раздражением. – Но сейчас… я не могу больше рисковать ими. Никто не должен страдать только по той лишь причине, что просто находится рядом со мной. Ты ведь понимаешь, о чем я… Грюм был твоим другом. Поэтому – дальше я как-нибудь один… – Валяй. – Чарли равнодушно пожал плечами, но в его взгляде на долю секунды проскользнуло нечто похожее на разочарование, отчего Гарри вдруг стало не по себе. Ну и отлично! Тем лучше. Он не собирался тут разыгрывать великого полководца, готового повести за собой народы. – Только вот, уверен, что для маглорожденной подружки Избранного и сына предателя крови – лучшего друга все того же – есть где-то сейчас безопасное место? – Чарли хмыкнул и выплюнул изо рта травинку. – Мы на войне, Поттер. Нигде небезопасно. Ты оставишь своих друзей, но они будут идти по твоим следам, разыскивая, при этом становясь открытой мишенью для пожирателей. Думаешь, та же Грейнджер будет прятаться, сложа руки? Очнись – она стерла память собственным родителям и отправила их далеко из Англии. Девчонка сжигает за собой мосты, чтобы отвести от тебя врагов и помочь в сражении с ними. Гарри не нашелся с ответом. Он ведь и вправду отлично знал своих друзей, однако такой очевидный исход собственного шага просто намеренно игнорировал. Рон и Гермиона точно не вернутся в Хогвартс, напротив – ринутся искать его. Они всегда были рядом. И он? Что он сможет без них? Разве Чарли не прав в том, что безрассудно вершить свою миссию без друзей? Тем более самых близких, которые ставили на кон все. – Мы плохо знакомы, Поттер. И все же я успел сделать некоторые выводы. – Какие же выводы ты сделал? – Нет, Гарри и вправду было любопытно. С Чарли он был знаком примерно с тринадцати лет, как, впрочем, и с Биллом (остальных братьев Рона он знал с первого года своего обучения в Хогвартсе), вместе с тем именно этот Уизли всегда оставался для него самой закрытой и сложной личностью. – Когда ты один, Поттер, – ты не представляешь никакой угрозы. Уж не обессудь. Если за тобой будет стоять Орден, а рядом – твои лучшие друзья, то у нас будут хотя бы какие-то шансы. Было странно слышать подобное именно от Чарли Уизли. Он был надежным. Определенно. Но и сам всегда был как-то по себе. Пожалуй, так. Раздражение сошло. Гарри позволил рюкзаку соскользнуть с плеча и повиснуть на полусогнутом локте. Похоже, побег отменялся. Слова Чарли дублировали синхронизированное послание разума и совести. Однако думал Гарри сейчас о другом. В эту самую минуту в голову ударило новое открытие. Неожиданное, но столь очевидное… Чарли знал о родителях Гермионы? Это она сама ему рассказала? Гарри Поттер никогда не был слишком прозорливым при всех «талантах», что ему приписывали. Но тут… Он не замечал уж совсем очевидного! Жаль, очки помогали ему со зрением только в классическом смысле. Чтобы заметить, Гарри всегда был слишком увлечен: поиском информации о крестражах, занятиями по окклюменции, личностью Принца-полукровки, Джинни... (сердце провалилось – непонятно то ли при мыслях о предателе Снейпе, то ли о рыжеволосой девушке с невероятно теплой улыбкой и дерзким карим взглядом – такой парадокс). – Что у тебя с Гермионой? – А что у тебя с моей сестрой? – Ты знаешь. – И ты знаешь, Поттер. Есть смысл выворачивать здесь душу? Настала очередь Гарри пожимать плечами. – Мы, кажется, планируем играть завтра свадьбу в самый разгар войны. Может, как раз сейчас самое время. Я люблю Джинни, раз уж на то пошло, – Гарри таки решил признаться в очевидном одному из братьев Уизли, да и самому себе заодно. С Роном эту тему поднимать было сложно, а с самим собой – казалось нечестным в отношении магического сообщества, что ждало от него свершения важных и серьезных задач. – Если ты ждешь моего благословения, то получишь его только после того, как выживешь. И посмей только сделать Джин больно. – Отлично, – Гарри кивнул головой. – Только и ты мне не товарищ, если обидишь Гермиону. – По рукам. – Его собеседник протянул ладонь для рукопожатия. Их странный ночной диалог вовсе не казался странным в тот момент. Гарри сжал руку Чарли, будто бы они скрепляли Непреложный обет. Рукопожатие прервалось. Чарли, прибравший метлу за пазуху, и Гарри со своим рюкзаком, лямки которого волочились по земле, молча двинулись с территории поля в сторону Норы. Внезапно Чарли коротко хохотнул: – Знаешь, я рад, что мы поговорили, Поттер. Я подозревал, что между Джин и тобой что-то есть, но, видя всякий раз, как Грейнджер волнуется за тебя… знаешь ли, ревновать ее к парню, что на десять лет младше, – равно ощутить себя неполноценным. Да и за сестру я бы тебя прибил раньше Реддла. – Эй, – Гарри шутливо толкнул его кулаком в плечо. – Я вообще-то Избранный, Уизли. – Но молиться я на тебя не буду. Перед тем как разойтись по разным крылам (каморка Чарли располагалась на первом этаже рядом с выходом, ведущим в кладовую, тогда как он сам, Рон и близнецы занимали общую комнату на втором этаже), Чарли произнес: – Я знаю, что она пойдет за тобой. Всегда и куда угодно. Даже если выбор будет между нами двумя, боюсь, я знаю наперед, в чью он будет пользу. Гарри молчал. Он не знал, что сказать на это. Ему только сегодня пришло осознание того, как многое упустил Избранный об одном из самых близких людей в его жизни, поэтому сомневался, что знал ответ на предположение Чарли. – Просто береги ее. Настолько, насколько это возможно в те моменты, когда она рядом с тобой. Эта девушка совершенно безумна, когда на смену разуму приходит отвага. Гарри коротко кивнул. Гермиона бы сейчас рассердилась, услышь она эти слова и узнай, что Гарри с ними согласился. Ему вспомнились все те многие моменты, когда Гермиона рисковала собой ради задуманного, и устыдился, что впервые вдруг оценил уровень того риска, которому часто подвергала себя его самая близкая подруга за семь лет их дружбы. А ведь она всегда была, прежде всего, девушкой. Дверь за Чарли захлопнулась. Брат Рона не ждал от него многословия, да и Гарри не собирался брать с того обещаний о том, что их разговор по душам останется инкогнито. Чарли Уизли был надежным. Определенно. И возможно, все-таки, с ним было проще, чем он всегда предполагал.

***

Дамблдор, да и все вокруг явно преувеличивают ее проницательность, а также зря придают исключительность интеллекту, – думала Гермиона Грейнджер. Она в очередной раз пролистала старый томик «Сказок барда Бидля» и, не обнаружив на потертых страничках ничего, что намекало бы на природу крестражей, с шумом захлопнула его, заставляя Джинни, застегивавшую серьгу у зеркала, вздрогнуть. Джинни не страдала излишней чувствительностью. В Норе все были взвинчены. В воздухе витало напряжение. Флёр, чья свадьба должна сегодня состояться, показывалась из своей комнаты всего раз, однако лицо молодой невесты вовсе не искрилось счастьем. Девушка подпускала к себе только свою младшую сестру Габриэль, отказалась от завтрака и даже не изъявила желания взглянуть на свадебные кольца, что, по словам Джинни, долго готовились лимерикскими лепреконами (с раннего утра они были забраны из ювелирной лавки шафером, то бишь – Чарли). Гермиона уже начинала сомневаться в том, выйдет ли француженка на собственную свадьбу к вечеру вовсе. – Ты и Чарли сделаете меня заикой, – проворчала девушка, не оборачиваясь. – Прости. Никак не могу понять, что хотел открыть для меня Дамблдор, оставляя в наследство томик сказок… – Займешься этим после, ладно? Помоги мне с серьгой, никак не застегивается. Сердце Гермионы ёкнуло. Неужели все будет ассоциироваться с ним? Всю ночь ей снились его губы, а после грубые слова… Гермиона чуть тряхнула головой, отметая навязчивые мысли. – Дай сюда. – Девушка приблизилась к рыжеволосой подруге и, аккуратно просунув серьгу в мочку уха, защелкнула застежку. – Вот так. – Ты напряжена, – подметила как бы невзначай Джинни. – Как и все здесь. – Что у вас случилось? – Ничего. Джордж едва не погиб, Грюм мертв. Но в целом – ничего такого. – Гермиона, не будь такой невыносимой. Ты же знаешь, я не об этом. – Джинни коснулась подбородка подруги, заставляя ту смотреть ей прямо в глаза. – Вчера, когда вы вернулись, я хоть и была не в лучшем состоянии, но успела заметить твои губы. Вы целовались. Нет, не отрицай. – Не собираюсь, – Гермиона пожала плечами и отвернулась. – Но не спрашивай меня ни о чем больше. Джинни молчала. Сквозь открытые настежь окна слышались разговоры, звон посуды, пение птиц и стрекот заклинаний. День был солнечным, но не душным. Запах ночной грозы обволакивал воздух. Идеальный день для свадьбы, если не вспоминать ночное рандеву со смертью. Гермиона подошла к окну и обхватила себя руками, когда легкий ветерок проник под тонкую рубашку. – Ла-а-адно. – Джинни обошла ее и свесилась через подоконник, рассматривая что-то внизу. – Ты и так мне ничего не рассказываешь в последнее время. А я ведь могла бы подбавить тебе в сок капли искренности с лавки близнецов. Это, конечно, не сыворотка, но при условии, что ты ко мне благосклонна, я бы тебя разговорила. – Это вообще законно? Гермиона присоединилась к подруге и сразу же воззрилась на открывшуюся картину: мужской состав обитателей Норы под командованием мистера Уизли ставил огромный свадебный шатер в примерно ста метрах от имения семьи. Чарли среди них не было. – Вряд ли. Но я имею полное право знать хотя бы о том, когда мой парень меня оставит! – Гарри не собирается с тобой расставаться, – уверенно возразила Гермиона. – Нет, конечно. Не в этом смысле! Джинни прервалась. В этот самый момент они заметили сонного Гарри, объявившегося из Норы. За сегодняшний день Гермиона видела его впервые, так как до полудня он просто-напросто спал. Парень потянулся, а завидев девушек из окна – махнул рукой, приветствуя. Джинни рядом буквально заискрилась. Какой же она была легкой со своей любовью! Да и отношения между ними были чем-то простым и воздушным, в отличие от того, что долгое время происходило между Гермионой и старшим братом Джинни. Однако она была рада, что ее лучший друг и лучшая подруга наконец-то воссоединились. Это одно из немногих, по-настоящему светлых событий в их мире, степенно погружавшемся во тьму. Ей вспомнился тот день, когда Джинни хватило смелости первой поцеловать Гарри в гостиной Гриффиндора. Да, их отношения с любимыми определенно начинались по-разному. А начались ли они в ее случае? Если да, то почему так трудно было дышать и мысли были столь тяжелыми, стоило им обернуться вокруг Чарли Уизли? – И все же… – продолжила Джинни, когда Гарри отвернулся от них и потопал в сторону установщиков шатра, – …я в курсе, что вы что-то замышляете. Рон проболтался, что вы не собираетесь возвращаться в Хогвартс в этом году. Гермиона знала, что Джинни заслуживала того, чтобы знать все стороны правды. Она была не просто ее подругой и девушкой Гарри – Джинни Уизли была членом их команды. Была отражением своего старшего брата – ее спасательным маяком долгие годы в делах сердечных. Ее семьей. Тем, кто всегда был готов поддержать, помочь и просто обнять. Однако сейчас... в тот момент, когда Гермиона сама утопала в болоте из мрачных предчувствий, пытаясь уцепиться за здравый смысл и тонкий островок невозмутимости, чтобы помочь Гарри довести до конца его миссию (при этом абстрагироваться от собственных, личных проблем), ей в последнюю очередь хотелось цепляться за руку Джинни. Нельзя утянуть в это болото еще и ее. – Обстоятельства иногда сильнее наших желаний, Джинни. Гарри не оставит то, что считает своим долгом. А мы с Роном не оставим его. Мы и вправду не вернемся в Хогвартс. Есть одно дело, от которого зависит исход войны. Прости, я не могу сказать ничего больше… Джинни вздохнула и коротко кивнула, вновь обратив свой взор вдаль. Гермиона проглотила ком в горле. Ей казалось, что тот самый мрак нарастал и внутри нее подобно снежному кому. С того самого момента, когда она увидела остекленевший взгляд Седрика Диггори… Достиг кульминации, когда в обмен на ее жизнь Сириуса проглотила тьма Арки смерти. А адовая развязка – разбитый и поломанный Дамблдор, поверженный тем, кого втайне, несмотря на явную антипатию с его стороны, Гермиона уважала, и кому доверяла. Внутренняя чуйка подвела ее – она всегда видела в Снейпе добро, спрятанное за толщей напускной, мнимой мизантропии. В чем еще она ошибалась? Может в решении оградить родителей от войны таким ужасным способом как заклятие «Обливейт»? Или в том, что открыла свои чувства человеку, столь циничному, что не способен был ни принять утешение, ни дать его? Где он сейчас? – Я рада, что у Гарри есть ты. Гермиона посмотрела на подругу и приметила, как та усиленно пыталась сдержать слезы. Как же Гермиона эгоцентрична! В собственных самокопаниях всегда упускала самое главное. Могло Джинни быть легче, чем ей? Ее любимый человек был белым королем в роковой шахматной партии. – Милая… Гермиона сочувствующе посмотрела на подругу, не зная, какими словами ту поддержать. Однако Джинни, быстро собравшись, проглотив так и невыплаканные слезы, напустила на лицо улыбку и произнесла: – Просто будь рядом с ним, ладно? Как и всегда. Не оставляй его. Рон… он вспыльчив. И может натворить и наговорить глупостей сгоряча, но он сразу же остывает и жалеет. А ты – разум в этой команде. Вся надежда на тебя. Позаботься о них обоих… – Обещаю, что удержу их от глупостей. Девушки обнялись. Теперь Гермиона стояла спиной к окну и не видела, в отличие от Джинни, что к мужчинам, ставившим шатер, присоединилась еще одна фигура. – Гермиона… – М-м? – Дай шанс Чарли. Ты же знаешь, как он относился к Грюму. Он действительно подавлен его смертью. Джинни не следовало ничего объяснять. Она и сама догадалась о том, что Гермиону тяготил разлад с ее братом. – В нашу первую встречу я думала, что они с Роном – полные противоположности. И Чарли, в отличие от Рона, обязательно обдумывает свои слова... – А они неожиданно оказались братьями. Гермиона почувствовала, что Джинни улыбнулась. Она и сама не сдержала улыбки. Будучи более юной, девушка действительно наделяла объект своего тайного обожания всем самым лучшим, наивно полагая, что вот он – тот самый ее идеал. Удивительно, но спустя годы Чарли таким им и остался, при том, что многие его достоинства, в самом деле, оказались мнимыми. Чарльз Артур Уизли был просто человеком. Но для нее – самым важным, хоть и невероятно сложным. Девушки разорвали объятия, и Гермиона бросила вновь взгляд в окно. Тот моментально зацепился за одного из старших сыновей мистера Уизли. В этот момент парень в клетчатой домашней рубашке, накинутой на белоснежную майку, по-магловски, с помощью небольшого молота, вбивал в землю колья для крепления шатра. Он так уверенно держал в руках магловское орудие, будто бы в равной мере был из мира магов и маглов. Наверное, это в нем от отца. Гермиона невольно залюбовалась им. Внезапно, когда Чарли наклонился к последнему колышку, он побледнел и схватился одной рукой за левое предплечье, словно в нем возникла резкая боль. Гермиона нахмурилась, сама того не желая встревожившись за него. Очевидно, он так и не разобрался со своей вчерашней раной. – Дай ему шанс, – повторила Джинни, и голос ее прозвучал столь загадочно, словно она знала о чем-то, что не было открыто Гермионе. – Ты много не знаешь, – покачала головой Гермиона. Как и она сама. Чарли верил каким-то нерадужным предсказаниям шарлатанки? Тот самый мужчина-драконолог, что сейчас гнул голыми руками алюминиевые дуги для крепления конструкции шатра? Гермиона рассмеялась бы в голос иной раз, однако сейчас ей было вовсе не до смеха. – Может так. Но я вижу, как он на тебя смотрит. – Я не имею ни малейшего желания говорить с ним. И тем более о нем. И жалеть его и его руку она не намерена. Девушка оторвалась от разглядывания мужчины во дворе и отошла от окна. Она раскрыла платяной шкаф и достала уготованное для свадьбы темно-красное коктейльное платье. Разумеется – не для него! – Давай приготовимся к торжеству, Джин, и поможем собраться с духом Флёр. – О, нет, – Джинни упала на не застеленную еще с утра кровать и накинула на лицо подушку. – Избавь меня от этого, Гермиона… Молю! Я утоплюсь в слезах Флёр. Гермиона рассмеялась и едва увернулась от подушки, брошенной в ее сторону. Что ж, если продолжать в подобном настрое, то свадебный вечер в разгар войны определенно сможет быть сносным. Главное, не искать глазами невыносимо желанный серо-голубой взгляд невыносимо желанного Чарли Уизли. И всего-то.

***

Ведьма поправляла непослушные локоны, выбившиеся из прически во время танца. Она немного запыхалась, раскраснелась и даже не представляла, насколько прекрасной и крышесносной была в этом своем огненном платье. Чарли отпил из своего стакана вишневый кирш, не отрывая от Грейнджер взгляда. Вкус напитка, терпкий с пьяной сладостью, ассоциировался с ней. Парень облизнул губы. Девушка о чем-то разговаривала с Крамом, который, к неудовольствию Чарли, так некстати был приглашен на свадебное торжество. Болгарин ловил каждое ее слово, а та в свою очередь дарила ему частые и легкие улыбки. Всякий раз Чарли был на грани, чтобы не сдавить стакан в руке. Официальная часть свадьбы была завершена. Вопреки опасениям матери и даже Билла, невеста, а ныне жена его брата, все-таки расслабилась и позволила повести себя под венец, несмотря на утренний настрой, диктованный потрясением от сцены смерти Грюма. Муж и жена бесконечно улыбались друг другу и радовали присутствующих своими танцами. Так уже пару часов гости расслаблялись, пребывая во власти магического торжества. Кто-то танцевал, иные увлеченно обсуждали последние новости, а часть приглашенных попросту расслаблялась за фуршетным столом, опустошая постоянно пополнявшиеся бокалы с разного вида напитками. А Чарли Уизли злился. Парень выпил остаток кирша залпом и положил стакан на один из круглых подносов, что парили в воздухе между гостями. За весь вечер Гермиона не посмотрела на него ни разу. По крайней мере, открыто. Пару раз Чарли все же казалось, что он чувствует на себе ее взгляд, но подловить девушку никак не удавалось. Мужчина запустил в карман брюк руку и нащупал небольшое колечко с камушком, сотворенное аккурат для тонкого безымянного пальчика. Еще ранним утром он посетил ювелирную лавку в Лимерике, чтобы забрать свадебные кольца Билла и Флёр, изготовленные на заказ: золото гоблинов (ибо новая полу-сущность Уильяма не терпела серебра и каких-либо примесей) с вкраплениями вульфенита для защиты Флёр и усмирения волка в Билле. Решение перелить серьгу с родонитом в кольцо пришло спонтанно, но оно было твердым. Чарли пришлось отдать за трансфигурационную ювелирную магию алчного лепрекона денег многим больше, чем себестоимость камня и металла. Однако для него этот вопрос не имел цены. Камень перестал быть просто минералом. И остро хотелось вернуть его уже в новом обрамлении настоящей владелице. Ведь в камне заключалась часть его души. Кому как не ей ее хранить? – По-прежнему продолжаешь свою игру, братец? – Чуть позади него неожиданно материализовался Джордж, прерывая его уединение. Чарли полуобернулся. Рана на ухе брата была перекрыта бинтами так, что белый хомут из них украшал его голову, полностью скрывая рыжий волос. Однако, несмотря на этот факт, Джордж выглядел довольно бодро, а лицо его было озарено широкой улыбкой. – Никакой игры, уверяю тебя. Они оба нашли взглядом Гермиону, позволявшую Виктору вести себя в танце. – Нет игры? Тогда что? Хочешь сказать, что ты так же серьезен сейчас, как и со всеми теми девушками, которых оставил в разных странах? Или нет. На этот раз у тебя то же самое, что к Эмилии. С ней ведь ты протянул дольше всего… Действительно, самые серьезные намерения! – Ты будешь учить меня серьезности? Улыбка Джорджа теперь больше напоминала оскал. Чарли же напротив улыбнулся вполне искренне, потому что ничего из того, что говорил его брат, не было правдой. Он не ощущал себя виновным в тех грехах, которые ему приписывал Джордж. Он никогда не обижал девушек. А то, что было в его жизни сейчас, длилось дольше, чем предполагал брат, и было серьезнее, чем то, с чем Джордж сравнивал. Вернее сказать, что примеры эти были несравнимыми. – У меня истинные чувства, Чарли. Говорю как есть. – А почему ты решил, что у меня иное? – Заиграла музыка вальса. – Прости, брат, удаляюсь. Я давно ждал этот танец. Чарли прекрасно понимал, что его поведение шло вразрез с теми негласными правилами, что устанавливались между братьями. Но сворачивать с пути он не намеревался. Пусть это остается за его младшим братом. «Посмотри на меня», – безмолвно приказывал он улыбающейся Краму Гермионе, пока приближался. – «Посмотри на меня». Ему хотелось видеть выражение ее глаз, когда она поймет его задумку – заявить о своих намерениях прямо сейчас. Словно подчиняясь его молчаливому приказу, Гермиона, наконец, перевела взгляд на Чарли. Недолгое замешательство, а после – ледяное равнодушие в глазах. Не то, что жаждал мужчина. Но тем даже интереснее.

***

«Не смотри на него». Чувство дежавю было почти осязаемым. Оно мурашками проходило по обнаженным участкам кожи плеч и груди. Гермиона надеялась, что Виктор не принимал эту сокровенную реакцию на свой счет и вовсе ее не заметил. Ей бы спрятаться со своим колотящимся сердцем и сгорающей под его взглядом кожей, но она лишь продолжала танцевать и веселиться. Как в день их первой встречи. С той лишь разницей, что тогда она искала его взгляд в толпе, надеясь, что Чарли остался на Святочный бал, но совершенно в это не веря. А сейчас не знала, куда себя спрятать от его острого взора. Если она посмотрит на него, то пропадет. Заиграла магическая мелодия вальса. Поистине – волшебство! Магические инструменты, играющие сами по себе без музыкантов, испускали флюиды и волновые вибрации, от которых сердце изнывало все трепетнее. Проклятье! Так сильно. Оказаться в его объятиях. Виктор улыбался, намереваясь в очередной раз пригласить Гермиону, она же в ответ подарила ему пустую улыбку. Повернула голову, потому что почувствовала всем своим нутром его приближение. Неужели… – Мисс Грейнджер, – довольно официально поприветствовал молодой мужчина, чуть склонив голову, а затем протянул руку Виктору для английского рукопожатия. Красивый. Гермиона и представить не могла, что классический образ будет подходить ему не меньше, чем рабочий или повседневный. Черные брюки и темная атласная рубашка, мягко облегающая тело, ненавязчиво подчеркивающая его крепкую фигуру. Волосы, причесанные назад, легкая щетина. Серьги в ухе не было. Зато была эта проклятая маленькая ямка на щеке от сложенных в легкую улыбку губ. Неужели ему обязательно быть таким эффектным всегда? Глядя Гермионе прямо в глаза, Чарли мягко спросил: – Подаришь мне этот танец? Гермиона не знала в этот момент, считывались ли ее истинные эмоции с мимики лица, однако чувствовала, как сердце предательски аннотировало внутреннее состояние, пуская внутренний жар к щекам и груди. Чарли ждал ее согласия, а мелодия вальса меж тем нарастала. Крам, очевидно решив, что ответ очевиден, совершенно деликатно удалился. И действительно – не было желания сейчас сильнее, чем довериться Чарли. Ладонь к ладони. Сердце к сердцу. Однако… «Я захотел тебя и готов отдать высокую цену»… Гермиона – не вещь. Позади Чарли Гермиона приметила Джорджа, спокойного и совершенно на себя непохожего. Парень смотрел в их сторону и, будто бы верно прочитав молящий взгляд Гермионы, приблизился к ним. Что ж, не она начала эту отвратительную игру чувствами. Девушка искренне надеялась, что улыбка получилась отстраненной, дежурной, а волнение удалось скрыть за напускным холодом. Прищурив глаза, она выдала: – Мне жаль, но я вынуждена разочаровать тебя. Этот танец уже обещан. Гермиона обошла Чарли и вложила ладонь в руку Джорджа, который так своевременно уловил ее настроение. Она и не думала, как все это могло выглядеть со стороны: для окружающих, для Джорджа… Знала, что поступила абсолютно безрассудно и бестактно, но больше всего ей хотелось задеть Чарли. Что, несомненно, получилось. Уже с первыми шагами вальса, которые она совершала машинально, ведомая Джорджем, Гермиона полуобернулась, чтобы посмотреть на мужчину, которого оставила. Зол… Пальцы плотно сжаты в кулак. А затем этот взгляд... От него сердце протяжно заныло. Она ведь должна испытывать маленькое торжество от того, что свершила месть за нанесенную обиду. Только вот почему внутри нее все так бурно протестовало этому поступку? Дышать было так сложно. Гермиона, уже не боясь, бросала взгляды в его сторону. Чарли же о ней забыл. Его губы сложились в кривую ухмылку, а затем в улыбку. Ту самую – широкую. Ямки на щеках стали глубже. Он пригласил на танец Габриэль Делакур, и та со смесью смущения и истинно французского кокетства приняла протянутую ладонь парня. Гермиона запнулась в танце, но Джордж удержал ее. А затем чуть откинул ее в танце, склоняя вниз, и Гермиона вернула свое внимание партнеру. Мерлин, близнецы засмеют ее поведение… – Они неплохо смотрятся, да? – Джордж не стал шутить на тему ее поведения. Он вообще не улыбался. Видимо, вчерашняя потасовка и ранение сказались на парне. – Д-да, – пробубнила Гермиона. – Габриэль очаровательна. Очаровательна в своем воздушном синем платье – словно картинка из ее давней мечты, где рядом с совсем молодым Чарли была юная Гермиона. Очаровательна со своими ангельскими локонами, аккуратными, в отличие от непослушных кудрей Гермионы. С синими глазами вейлы, в обрамлении густых ресниц. Интересно, если она захлопает ими чаще, то сможет взлететь? Очаровательна. Очаровательна. Очаровательна! Джордж развернул ее в танце так, что теперь Гермиона не видела Чарли и его молодой французской партнерши. Она бегло осмотрелась по сторонам и обнаружила, что Гарри, скрывавший свою истинную личность под действием оборотного зелья, и Джинни о чем-то тихо переговаривались между собой, наблюдая за их с Джорджем парой. – Гермиона. Я хочу спросить у тебя кое-что… Только прошу, ответь честно. Гермиона растерянно кивнула в ответ, почти не улавливая смысл произнесенного им. В тот момент, когда Джордж к ней обратился, он как-то слишком резко развернул ее вновь. Но Гермиона не обратила на это особого внимания, лишь крепче сжала его ладонь, чтобы удержать координацию. Взгляд ее уже не обнаружил Чарли, а Габриэль, запыхавшаяся в танце, счастливо щебетала что-то в компании Флёр и Билла. Никто ничего не замечал. Воздух в шатре явно сгустился. Мелодия вальса замедлилась, и время вместе с ней тормозилось. Звуки голосов вокруг стали глуше. Хаотичная пустота плавила сознание. Что-то должно произойти. – У меня есть шанс завоевать твое расположение? В смысле, как ты… Гермиона не успела удивиться вопросу Джорджа, а он не договорил свою фразу. Навес шатра внезапно пробило яркое серебристое свечение, а затем принявшая форму рыси субстанция заговорила голосом Кингсли Бруствера: – Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. Всего три или четыре молчаливые секунды на осознание услышанного. Гермионе потребовалось и того меньше. Она вырвалась из рук оторопевшего Джорджа прежде, чем послышались первые хлопки трансгрессии и крики паники, и дернулась в сторону фуршетного стола, где на углу оставила сумочку и палочку под ней. «Фиделиус» спал. Темные тени ударялись в тентовую ткань и просачивались внутрь сквозь нее. Ей бы добраться до сумочки и найти друзей. Гермиона схватила свои вещи. Дважды ее чуть не столкнули под ноги паникующей толпе. – Рон! – громко крикнула девушка. Она не рискнула позвать Гарри, потому что последнее, что нужно знать пожирателям, – это факт его присутствия на свадьбе. – Мы здесь! Оба ее друга сражались в северном конце шатра. Выхода там предусмотрено не было, однако она приметила за спиной Гарри искусственно прорезанный кем-то проем. Внимание незваных гостей было сконцентрировано больше на центре. Пожиратели выискивали известно кого, выхватывая каждого темноволосого представителя мужского пола, кто попадался на их пути. Между тем, действие оборотного зелья по-прежнему скрывало истинную внешность Гарри. Гермиона пригнулась, спасаясь от проскочившего луча проклятия. Она двинулась в сторону друзей, пробиваясь сквозь толпу еще не успевших скрыться и что-то предпринять гостей, но резко остановилась. Сильный толчок в спину от бежавшего следом человека едва не сбил ее с ног. Гермиона ахнула от боли, но все-таки удержалась. Чарли. Он появился у центрального входа в шатер, попутно обезоруживая пожирателя в маске, чья тень только уплотнилась в человеческую фигуру прямо перед Джинни. Он схватил сестру за локоть и оттолкнул за себя, заставляя ту бежать. Джинни бросилась в сторону Норы: ее палочка осталась в их с Гермионой комнате. Парень быстро пробежался взглядом, и почти сразу серо-голубой взор врезался в темно-карий. Еще пара толчков в спину и свисты заклинаний совсем рядом. Они ринулись навстречу друг другу одновременно. Чарли бросал заклятия во врагов и оборонялся совершенно на автомате, при этом следил за каждым движением Гермионы, будто бы боялся, что она исчезнет. Она же просто шла наощупь. Все это время волшебные музыкальные инструменты не прерывали своей игры. Музыка вальса перетекла в нечто столь мощное и тревожное, словно бы сама магия негодовала той гражданской войне, что развернулась между ее адептами. Шаг... Второй. Кто-то позади нее кричал ее имя. Кажется, это был голос Рона. Да простят ее друзья. Только бы успеть. Обнять, коснуться… Боже, какая же она глупая! У них было так мало времени. А она глупо тратила его на обиды! В тот момент, когда между ними оставалось всего около трех метров, Гермиона почувствовала чью-то руку на своем локте и остановилась. Гарри, уже обернувшийся в самого себя, а рядом с ним – Рон. Когда ее взгляд вновь вернулся к Чарли, девушка поняла, что тот замер и больше не двигался ей навстречу. Он быстро посмотрел ей за спину, словно оценивая обстановку, а затем кинул последний взгляд на нее. Губы его что-то прошептали. Что-то, что было адресовано сердцу. В следующий миг Чарли подбросил какой-то небольшой предмет, и Гермиона на автомате его словила. Раз… Кольцо с розовым камушком на ее ладони. Два… Украшение стремительно и знакомо нагревалось. Три… Гермиона подняла голову и бросила последний взгляд на Чарли перед тем, как порт-ключ на ее ладони активировался и перенес Гермиону и ее друзей как можно дальше от павшей Норы.

***