Гореть в любви

Тишину квартиры нарушил звонок телефона. Тамара была дома одна — супруг ещё утром уехал на работу, потому что сегодня у него было дежурство. Она даже обрадовалась, что целый день не будет его видеть. Хотя утром прежде, чем уйти, Сергей нажал на ручку двери, ведущую в спальню, убедившись, что та всё также заперта, мужчина не решился звать супругу. Эту попытку вторжения к ней певица увидела, потому что она так и не смогла уснуть этой ночью — так и лежала в кровати, поплотнее закутавшись в одеяло. Первый звонок певица проигнорировала, но тут же раздался следующий. Осознавая явную настойчивость неизвестного абонента, Тамара встала с кровати и найдя мобильный телефон, ответила на звонок: — Алло. — Тамара Михайловна! Добрый день! Мы хотели бы Вам предложить участие в антрепризе. Сергей Яшин собирается перенести на театральную сцену «Анну Каренину» и очень хотел бы Вас увидеть в главной роли, он был восхищён Вашим дебютом в театре Советской Армии! — помощник режиссёра замолчал, а Гвердцители задумалась. С одной стороны, у неё сейчас был не настолько плотный гастрольный график, чтобы отказываться от такой интересной работы, а с другой — отношения с супругом трещали по швам, семья рушилась, ей, как женщине, следовало бы сейчас подумать об этом… Но профессионализм и далекая детская мечта, после такой желанной роли «Пьеро», определили её выбор. — Мне было бы интересно в этом поучаствовать… — только начала певица. Как артистку перебил радостный возглас помощника режиссёра, который с нетерпением ждал ответа: — Прекрасно! Тамара Михайловна, завтра нужно будет приехать в 11:00 на Арбат. Театр Вахтангова для репетиций выделили нам малую сцену. До встречи, очень будем Вас ждать! — Я приеду, Спасибо, — поблагодарила Гвердцители и отключилась. Остаток вечера Тамара просидела в кровати, с книгой Льва Толстого «Анна Каренина», произведение вызывало восторг, а вот исполнение главной роли с неизвестными партнёрами пугало. Но отступать уже было некуда, она согласилась… У Дюжева наконец-то выдался выходной — первый за долгое время. Проснувшись около 9 часов утра, Дмитрий бездумно уставился в потолок. Прошло уже несколько дней с ухода Наташи. Она не объявлялась, а у него не было и малейшего желания звонить ей и вообще общаться. Единственное, что не выходило из его головы, так это тот удивительно проницательный, проникновенный и красивый женский голос, который он услышал в вечер ссоры. Пролежав так ещё пару минут, мужчина встал, накинул халат и пошел на кухню ставить чайник. После этого он ушел в ванную. С трехдневной щетиной вид у него был слегка потрёпанный. Поэтому, он решил побриться. Нанеся на лицо пену, он успел сделать лишь пару движений бритвой, после чего услышал звонок мобильника, раздающийся из комнаты. Чертыхнувшись, он отложил бритву и пошел за телефоном. Нажав на кнопку принятия вызова, мужчина произнес: — Алло. Человек на другом конце провода поздоровался и представился. Им оказался помощник режиссера из театра Вахтангова. Мужчина кратко изложил предложение, адресованное Дюжеву. После недолгих размышлений Дмитрий согласился принять участие в антрепризе. Утром Тамара нервно собиралась в театр, в таком же состоянии был и Дюжев. Антреприза — это не слаженный коллектив театра, где ты уже всех знаешь, это приглашение артистов из разных театров для участия в одном спектакле. В таких условиях времени на «притирку», как правило, почти не бывает. Тамара приехала в театр пораньше, перед репетицией ей хотелось поговорить с режиссером и выразить свои опасения по поводу исполнения ею главной роли. Но стоило только приехать на малую сцену и переступить порог служебного входа, как певицу тут же встретил режиссёр, целуя ей руку: — Тамара Михайловна! Здравствуйте! Очень рад, что Вы приняли наше предложение! — Я очень волнуюсь, — сразу же призналась певица. — У меня практически нет опыта, и главная роль… — Не волнуйтесь! Всё будет хорошо, времени на репетиции у нас достаточно! — и положив руку певицы себе на локоть, увёл её на сцену, где зар анее попросил поставить рояль, увидев который Гвердцители заметно оживилась, что не укрылось от взгляда Яшина: — Не сочтите за наглость, но может Вы нам поиграете, пока остальные артисты приедут? Вы пока — ранняя пташка! — С удовольствием! — ответила Тамара, снимая шубу и, садясь за инструмент, исполнила французскую песню «Padam, padam». Постепенно сцена наполнялась артистами, некоторые даже подходили поближе к роялю, чтобы насладиться живым концертом в исполнении Народной Артистки России и Грузии. Дюжев появился на последнем куплете песни… и замер, словно парализованный. Этот голос он узнал бы из тысячи, но всё-таки был не уверен, что капризная дама — судьба могла сделать ему такой невероятный подарок. Но, вдруг, один из работников сцены умоляюще обратился: — Тамара Михайловна, спойте «Арго», пожалуйста! Его просьбу бурно все поддержали, и по сцене раздались те самые строчки, что несколько дней назад пронзили сердце Дюжева золотой стрелой Амура. Он на негнущихся ногах подошёл к роялю и посмотрел на певицу, и тут она подняла на него голову… Её зелёные глаза, словно молнии, пронзили актёра. Сердце бешено застучало в груди… В эту секунду Дмитрий, обрадовавшийся как ребёнок, почувствовал себя, отчего-то, самым счастливым человеком на свете. Он несколько секунд вглядывался в глаза Тамары, пытаясь понять, наяву ли это происходит с ним. Женщина продолжила петь. Её чарующий голос, неискажённый динамиками телевизора, вживую оказался ещё более пронзительным и чувственным. Когда женщина допела последние слова песни, вокруг раздались оглушающие аплодисменты. Кто-то даже выкрикнул: «Браво!». Дмитрий присоединился ко всеобщему ликованию. Тамара же стала непроизвольно держаться подальше от высокого темноволосого молодого человека, что так пристально её рассматривал. Наконец, режиссёр, поддерживая всеобщие аплодисменты, подошёл к роялю. Тамара кивнула и закрыла крышку, понимая, что настало время репетиции. На белоснежной лакированной поверхности инструмента появился дубликат списка распределения ролей. Каждый, кого оглашал режиссёр, сначала по имени, потом называя роль, выходил в ближе, слегка кивая остальным коллегам. В том, что Гвердцители будет «Анной Карениной» Дюжев не сомневался. А вот о своей роли он тогда у помощника режиссёра так и не спросил, потому с придыханием ждал сейчас оглашения своей фамилии. Тамара же с опаской поглядывала на Дмитрий и наконец Сергей Яшин произнёс его фамилию и роль… У Гвердцители сердце ушло в пятки: Дюжев — Алексей Вронский… Он не просто её партнёр и коллега, им предстоит стать на сцене возлюбленными, которых настигло запретное чувство! Тамара побледнела, желание сбежать появилось мгновенно, но сдвинуться даже на миллиметр у неё не получалось… Дмитрий не поверил своим ушам. Выйдя немного вперёд, он слегка кивнул пару раз окружающим. Затем, с лёгкой добродушной улыбкой, что давалось крайне непросто, ведь хотелось прыгать от счастья, устремил взор на женщину, которую, как он теперь знал, зовут Тамара Гвердцители. Но, увидев, что она явно побледнела и сейчас смотрит на него немигающим взглядом, он перестал улыбаться и немного нахмурился, уловив настрой женщины. Сделав пару шагов в сторону, он встал к артистам, чьи имена уже были озвучены. — Начинаем! — воскликнул Сергей Яшин. Тамара с огромным усилием оторвалась от рояля. За инструментом она чувствовала себя в своей тарелке, а вот на этой сцене, среди незнакомых людей — очень неуверенно. Режиссёр часто использовал приём быстрой читки текста, когда актёры ещё не зная его, уже начинают играть, чтобы «нащупать» своего героя, понять его. По сути, он бросал их, как щенят, в воду, чтобы те выныривали уже другими людьми, обогащённые новыми идеями и смыслами, что старался передать автор. А сейчас было одно большое НО — это Тамара Гвердцители. Она — эстрадная певица и ей недоставало опыта в театральном мастерстве. К тому же, отстранённость между ею и Дюжевым так бросалась в глаза, что не заметить это мог только слепой. Решив действовать стремительно, он объявил: -Нет! Нет! Нет! Это всё не то! Для репетиций роман немного сократили, и Яшин собрался своих артистов окончательно сбить с толку: — Бал! Сразу, сейчас! Тамара, которая уже с трудом сдерживала слёзы, совершенно не понимая этих сумасшедших скачков по тексту, нашла фрагмент, указанный режиссёром, и почувствовала, что земля уходит из-под ног. Ей больше часа успешно удавалось держаться на расстоянии от Дюжева, а сейчас… сейчас им придётся играть вдвоём. А вот Дмитрий упускать этот шанс не собирался. Протянув руку, он увлёк певицу танцевать. Так как она была ниже его ростом, то с успехом избегала необходимости смотреть мужчине в глаза. Это категорически не понравилось актёру и потому он решился на крайне смелый поступок: остановился, и, обняв партнершу за талию, страстно поцеловал. От шока Гвердцители невольно раскрыла губы позволяя ему углубить поцелуй. Ноги певицы подкосились и, если бы не его крепкие руки, удерживающие её, она наверняка упала бы — настолько страстного поцелуя ей ещё не дарил никто. Оторвавшись от губ певицы, Дима посмотрел на неё, их взгляды пересеклись, они никак не могли отвести глаза друг от друга. А режиссёр довольно потирал руки, своего он добился, теперь эти двое уже обречены сыграть возлюбленных. — Зачем вы это сделали? — едва слышно прошептала Тамара, с трудом произнося слова. — По сюжету я мог это сделать — это та версия, которая убедит всех и каждого, кто сейчас здесь находится. Гвердцители постаралась выбраться из его пленительных объятий, но он удержал её, наклоняясь, чтобы слышала только она: — Я очень хотел Вас поцеловать, вот и всё! Внезапное признание что-то пробудило в певице, она ощутила это знакомое чувство «бабочек в животе». Но здравый смысл, а особенно кольцо на безымянном пальце, привели актрису в чувство, помогая сбросить наваждение, в которое её погрузил партнёр. Она выбралась из его объятий и тут же побледнела — на них смотрели все, а улыбкой режиссёра можно было осветить всю планету Земля, не хуже солнца. Без особого энтузиазма мужчина выпустил женщину из своих объятий. Этот мимолётный порыв чуть не разрушил окончательно и без того хрупкое общение. Но, как бы то ни было, Дмитрий не жалел о своем поступке. Тепло губ Тамары, их невероятно приятный и притягательный вкус, до сих пор оставались на его собственных губах, даря наслаждение. Но, вдруг, в груди сильно защемило. До этого момента он не видел кольцо на пальце певицы. Осознав, что у неё могут быть проблемы с мужем из-за его собственного опрометчивого порыва, Дюжев нахмурился. А в то же время, он хорошо помнил, что, пусть даже она не отвечала, но и не противилась этому поцелую. Внезапная догадка родилась в его воспалённом страстью мозгу, заставляя пульс ускоряться. Репетиция продолжалась ещё почти шесть часов, всё это время Дюжев не сводил глаз со своей Анны Карениной, как говорится «муж — не стенка, можно подвинуть»…