Гореть в любви

— Налить попить? — предложил брюнет. — Да, — попросила Тамара, облизывая пересохшие губы. Дима дотянулся до графина с соком и, взяв стоящий рядом бокал, наполнил его и протянул Тамаре. Певица сделала несколько глотков и вдруг спросила: — Мы можем делать хоть что-то, после чего не окажемся обязательно в постели друг с другом? Даже фильм не смогли посмотреть! - усмехнулась грузинка. — Тебе не нравится, что у нас так много секса? — уточнил Дмитрий, вырисовывая пальцами на плече певицы непонятные узоры. — Мне не нравится, что ты так чувствуешь меня и в любую минуту, можешь… завести меня, — снова краснея, призналась Тамара. — Я теряю самообладание в такие минуты. — «Не нравится», говоришь? Что именно, вот это? — мужчина немного сжал полушарие груди. — Или вот это? — его губы оставили влажный поцелуй на шее Тамары, после чего, мужчина вернул тело в изначальное положение. Гвердцители почувствовала как по коже побежали мурашки. Она болезненно застонала: — Не надо… я совсем не могу контролировать себя, когда ты рядом со мной… я становлюсь безвольной как кукла. — Ты — не кукла. — запротестовал Дима. — Зачем себя контролировать, ведь самоконтроль подразумевает, что ты мне не доверяешь? — Не в этом дело… я доверяю тебе… но когда ты прикасаешься ко мне… я словно марионетка в твоих руках… меня тянет к тебе, я теряю ощущение воли, времени и контроля над собой… — Ты же не хочешь предложить мне перестать прикасаться к тебе? — недоверчиво уточнил мужчина. Но потом решился озвучить слова, которые выражали его истинное чувство не менее ярко. — В моменты, когда ты закрываешь глаза от удовольствия, я делаю то же самое, потому что находиться рядом с тобой — это что-то непередаваемое. А иметь возможность вдыхать твой аромат и касаться тела, обнимать и целовать, да и просто любоваться с расстояния вытянутой руки — высшее для меня благо. — Я подсела на тебя… как на наркотик, — призналась Тамара. — В твоих руках я забываюсь, даже если мы не дома, это неправильно, так не должно быть, это же неприлично… я помню нашу репетицию тогда на кровати в театре. — Не должно быть так вообще, или конкретно на виду у остальных людей? — На виду у остальных, но… меня словно током прошибает от малейшего твоего прикосновения, — краснея призналась певица. — Я будто схожу с ума… со мной такого раньше не было. — Твоё тело реагирует на меня более честно, чем твой разум, который иногда пытается найти тысячу и одну причину, по которым мы не должны бы были быть вместе. — Прости, мне… мне очень непросто говорить о своих чувствах, — Тамара приподнялась на его груди и взяла с блюда ещё один бутерброд, испытывая голод. — Не всегда это обязательно. Всё в порядке. Но я крайне признателен за то, что ты сказала эти слова. Для меня это очень важно. Теперь, когда репетиции окончены… Мы и не будем показывать свои чувства на публике. Только друг другу. И я знаю, что тебе непросто говорить о чувствах, поэтому не прошу признаний, красивых слов и так далее. В конце концов из нас двоих именно ты — женщина и именно в твой адрес должны звучать признания. Но всё же, одна просьба у меня есть… — Какая? — шепотом спросила певица, смущённо поднимая на него глаза. — Можешь, пожалуйста, перестать рассматривать нашу разницу в возрасте как нечто отталкивающее и пугающее? — практически молящим голосом озвучил свою просьбу Дима. — Я… — Тамара не могла пообещать подобное, потому что знала, это будет ложью. — Я не смогу… Дима, я — женщина… меня всегда будет интересовать моя внешность и мой возраст… — Конечно, ты абсолютно права. Я, лучше, переформулирую. Можешь ли ты дать слово, что больше не будешь беспокоиться из-за того, что, как ты думаешь, когда-то «ты потеряешь ко мне интерес как к женщине и… " и так далее? — хоть и не дословно, но суть фразы, уже не единожды озвученной Тамарой, Дима передал верно. — Хорошо… — после паузы согласилась певица. — Но если я когда-то узнаю о чём-то подобном с твоей стороны, скандалов от меня можешь не ждать, я просто исчезну из твоей жизни. — напоследок предупредила Тамара, откусывая от бутерброда кусочек. — Я это знаю. Знаю, что есть вещи из-за которых ты не станешь скандалить, а просто уйдешь. Знаю, что есть что-то, на что ты легко можешь обидеться. Знаю, как за одно мгновение заставить тебя искренне улыбаться и даже смеяться. Я знаю тебя, моя Тамрико. — прошептал мужчина. — Про это я и говорю, — улыбнулась певица. — Ты — мой кукловод… я словно марионетка в твоих руках, настолько безоговорочно моё тело и разум подчиняются и реагируют на тебя. — Ты оказываешь на меня не меньшее влияние. Я абсолютно в твоей власти. — признался Дмитрий. — Всё! — Тамара положила пальчик на его губы. — Хватит разговоров… ешь! — и приблизила к нему бутерброд с индейкой. — Слушаюсь и повинуюсь. — напоследок сказал Дима и откусил кусок бутерброда. Они ещё долго кормили друг друга, нежась и расслабляясь в горячей воде, находясь в романтической обстановке. Но постепенно вода стала остывать. — Кажется, тут становится довольно прохладно. — заметил мужчина. — Как насчёт перебраться туда, где потеплее? — Не хочу, просто добавь горячей воды… — Тамара положила голову ему на плечо, тихо признаваясь ему в шею. — Мне так сейчас хорошо… — И мне. — в ответ признался Дмитрий, поцеловал Тамару в висок и дотянулся до крана с горячей водой, радуясь, что женщина предложила имненно этот вариант, потому что покидать сейчас это место не было ни малейшего желания. — Поделись виноградом, — ласково попросила Гвердцители, не желая нарушать этот прекрасный романтический момент. Дима взял две виноградники. Одну зажал губами, а вторую держал в руке на уровне своего лица, предлагая женщине выбрать, какой способ полакомиться виноградом ей больше нравится. Тамара выбрала поцелуй, играясь с его языком, воюя за зелёную ягодку. Победа осталась за женщиной. И мужчина без зазрения совести отправил вторую ягодку к себе в рот. — Я могу кое-что сделать? — спросил он, проживав виноградинку. — Что именно? — заглядывая ему в глаза, спросила певица. — Для начала — попросить тебя закрыть глаза и расположиться поудобнее. — немного издалека начал мужчина. — Потому что я, в некотором роде немного… стесняюсь. — признался он. — Ты? — удивилась Тамара. — С таким телом чего-то стесняешься? - она всё же послушно закрыла глаза, укладываясь ему на плечо. — Возможности тела ограничены, а разума — бескрайни. — просто ответил Дима. А потом собрался с мыслями и стал делать то, что было для него крайне непривычным, как для мужчины — читать стихотворение. Не со сцены в зрительный зал, а для любимой женщины. Он выбрал стихотворение Александра Блока «Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле.» Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле. За то, что ты светлой невестой была, За то, что ты тайну мою отняла. За то, что связала нас тайна и ночь, Что ты мне сестра, и невеста, и дочь. За то, что нам долгая жизнь суждена, О, даже за то, что мы — муж и жена! За цепи мои и заклятья твои. За то, что над нами проклятье семьи. За то, что не любишь того, что люблю. За то, что о нищих и бедных скорблю. За то, что не можем согласно мы жить. За то, что хочу и смею убить — Отмстить малодушным, кто жил без огня, Кто так унижал мой народ и меня! Кто запер свободных и сильных в тюрьму, Кто долго не верил огню моему. Кто хочет за деньги лишить меня дня, Собачью покорность купить у меня… За то, что я слаб и смириться готов, Что предки мои — поколенье рабов, И нежности ядом убита душа, И эта рука не поднимет ножа… Но люблю я тебя и за слабость мою, За горькую долю и силу твою. Что огнём сожжено и свинцом залито — Того разорвать не посмеет никто! С тобою смотрел я на эту зарю — С тобой в эту черную бездну смотрю. И двойственно нам приказанье судьбы: Мы вольные души! Мы злые рабы! Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди! Огонь или тьма — впереди? Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем? Вдвоем — неразрывно — навеки вдвоем! Закончив, Дима, буквально, затаил дыхание. Певица в шоке раскрыла глаза, пытаясь принять услышанное, ей никто никогда не читал стихов… — Я… — но подходящих слов не было, она попросту прильнула к его губам. Мужчина с огромным трепетом и нежностью ответил на поцелуй, надеясь, что основной посыл этого стихотворения Тамара поняла. Певица почувствовала, как вода в ванной становится очень горячей, и дотянувшись до крана, выключила её. Легла на плечо Димы, переплетая его руки со своими. Мужчина прислонился щекой к её макушке. — Хочешь попить? — через несколько минут спросил он негромко. — Нет, я сыта и довольна, — и покрылась густой краской смущения, едва слышно добавляя. — А тобой так в особенности. — Мной в особенности сыта, или довольна? — спросил Дима. — А тебе так важен этот ответ? — шепотом уточнила Тамара. — Конечно… Ведь если ты мной сыта, то это значит, что я тебе надоел… И больше не интересен. — Дима, — Тамара приподнялась и посмотрела на него, удивляясь его словам. — А ты в силах побыть рядом со мной, только как любимый человек, а не пылкий любовник? — А я и не про только одну страсть, я про всё в целом. — Дима подмигнул. — Именно поэтому для меня важен твой ответ. — Я имела в виду только страсть, — подтвердила певица, снова ложась на его плечо. — Значит, в плане страсти ты мной насытилась, но я тебе не надоел? — всё же уточнил Дмитрий — Ну, Дима! — взмолилась Тамара, недовольная тем, что он настойчиво выбивает из неё признания. — Ладно-ладно, я всё понял. — он примирительно поцеловал женское плечико. — Так! — Тамара постаралась избежать дальнейших разговоров, приблизила к его губам кусочек индейки с бутерброда, командуя словно ребёнку. — Жуй, молча! — Не хочу больше мяса. — улыбнувшись, увернулся Дима. — Там осталось что-нибудь повкуснее? — Хорошо, — Тамара съела индейку сама и дотянулась до шоколада, который уже потихоньку таял даже в вазочке. Дима с интересом наблюдал за её манипуляциями, ожидая дальнейшего развития событий. Но вопреки ожиданиям мужчины, шоколад певица съела сама. Дима молча вскинул бровь и совершенно по-детски надул губы. Тамара заметила это и приблизилась к его губам: — Не обижайся, но шоколад уже стремительно тает… тут крайне жарко для него… — На тебя и невозможно обижаться. — выдохнул Дима, подавшись немного вперёд. Певица дотянулась до винограда: — Такое сладкое тебя устроит? — Да. — кивнул Дмитрий и немного раскрыл рот. Певица приблизила к его губам зелёный сладкий фрукт и нежно поцеловала мужчину в нос. Дима от удовольствия прикрыл глаза, ощущая нежность и мягкость женских губ. Тамара заметила это и прошептала ему на ухо: — Пусть эти мгновения не закончатся. Дима вдруг испугался, что когда откроет глаза, Тамары рядом не будет, а всё происходящее окажется наваждением. Поэтому мужчина лишь сильнее зажмурился. Гвердцители легла спиной на грудь Дюжева. И одну его ладонь переложила на свою талию, переплетая с ним свои пальцы. — Я тебя люблю. — раздался шепот из-за женской спины. Дима ощутил всё происходящее и страх отступил. Он открыл глаза. — Люблю тебя. — вновь повторил Дмитрий, плотнее прижав к себе Тамару. — Я знаю, милый, — шепотом призналась певица. Дальше они так и лежали молча в обнимку, наслаждаясь объятиями друг друга, атмосферой и самим моментом. В головах не было посторонних угнетающих мыслей. Но когда Тамара, расслабленная, сытая, согретая и удовлетворённая стала уже и засыпать на груди Димы, актёр решил, что пора всё-таки покидать ванну. — Родная, давай всё же пойдём в комнату, а то мы рискуем утонуть здесь. И этот будет самая нелепая смерть. — негромко произнёс мужчина, коснувшись губами женского виска. Певица поудобнее положила голову ему на плечо, сонно бормоча: — Я плохо знаю физику, но… расслабленное тело не может утонуть… — её глаза стремительно закрывались под тяжестью век. — Тем не менее, вода скоро вновь станет остывать. — заметил Дима. — И нам станет холодно… А в комнате есть одеялко. Но в Тамаре проснулась капризная девочка, она крепче обняла актёра за плечо, как бы говоря ему, что никуда вставать не собирается. — Ты и правда, как маленькая девочка. — улыбнулся Дима, прижал Тамару к себе поплотнее и вновь включил горячую воду. — Помолчи… тоже мне профессор… — обиженно прошептала певица, которой слова Дюжева мешали спать. Через несколько минут вода стала теплее и Диму тоже начал морить сон. Дотянувшись до крана, мужчина выключил воду, чтобы не устроить потоп. Тамара окончательно стала проваливаться в сон, хотя где-то в отголосках сознания понимала, что засыпать в воде нельзя, в прохладной воде она заболеет. — Солнышко, давай всё же пойдём в комнату? — предпринял последнюю попытку Дима, пока окончательно не поддался сну. — Ты рискуешь остаться без своего дивного голоса, если мы уснем тут надолго. — Но тебе придётся меня нести, — сонно пробормотала Тамара, не желая даже открывать глаза. — С превеликим удовольствием! — Дмитрий осторожно выбрался из ванны, обмотал бёдра полотенцем, от пены уже не осталось и следа, поэтому мужчина спокойно поднял женщину на руки и, зацепив зубами полотенце, направился в спальню. Опустив Тамару на постель, Дима тут же укутал её в полотенце и лёг рядом. Расположив женскую голову на своём плече и укрыв их обоих одеялом, мужчина закрыл глаза. Они провалились в сон, так надеясь спрятаться в нём от всего мира, ясно понимая, что в ближайшее время их жизнь успеет сделать не один сумасшедший кульбит. Проспали влюблённые до самого вечера. Лишь когда стало смеркаться, Дима открыл глаза. Любуясь женской безмятежностью и красотой, мужчина провёл ещё около получаса. Тамара зашевелилась и отвернулась от Дюжева, поворачиваясь к его груди спиной, продолжая уже не спать, но хотя бы немного дремать. Дима расположил правую руку на полушариях груди и, немного сжав их, придвинулся плотнее к Тамаре и поцеловал её в шею, закрывая глаза. — Не вздумай… — попросила женщина и постаралась убрать его ладонь со своей груди. — Я вообще ничего не делаю, я просто сплю. — ответил Дима и, уступая женской просьбе, переместил ладонь ниже, на живот. — Я заметила, прямо богатырский сон, пушками не разбудим, — усмехнулась Тамара. — Не отвлекайся, спи. — прошептал Дмитрий, сладко зевнув. — С тобой уснёшь! — хмыкнула Тамара, переворачиваясь на живот. — А ты всё же попробуй. — улыбнулся Дима и, убрав руки с женского тела, демонстративно расположил их у себя под головой. Тамара отвернула от него голову и закрыла глаза, почему-то вспоминая себя совсем юной девушкой, студенткой Тбилисской консерватории, за которой ухаживал режиссёр. Воспоминания так захлестнули её, что певица полностью погрузилась в них. Спустя некоторое время женщина повернулась обратно, и глядя на уснувшего Дюжева, прошептала: — Что бы ни случилось в ближайшие дни… во всей нашей истории только моя вина… я не допущу, чтобы из-за меня пострадали твоя репутация и карьера. Дима уткнулся носом в её шею и продолжал безмятежно посапывать, так и не услышав этих слов. Тамара смотрела на Диму и чувствовала, как сердце разрывается от боли, женская интуиция словно требовала от певицы запомнить каждую черту его лица, словно это их последняя встреча. Столь дурное предчувствие ещё больше вселяло страх в душу Тамары. А Дюжев тем временем крепко спал, даже не подозревая, что уже совсем скоро всё, что они пытались выстроить с Тамарой, прилагая столько стараний и усилий, падёт, словно стена, не выдержавшая гнёта со стороны. Ведомая своим сердцем, так трепетно желающим любить и быть любимой, певица приблизилась к Диме и легла как можно ближе к нему, обнимая за пояс и закрывая глаза. Утром Дмитрий открыл глаза первым. Тамара безмятежно спала на его плече. Прекрасная, словно младенец. Рассветное солнце озаряло нежные черты женского лица. Тамара слегка поморщилась, надув губки, чем вызвала искреннюю улыбку Димы. «Моя спящая красавица» — подумал мужчина. — «Как же я не хочу тебя выпускать из своих объятий, моё солнышко, свет мой». Певица пошевелилась и перевернулась на другой бок, подставляя лицо тёплым лучикам рассвета. Немного потягиваясь и улыбаясь во сне. Дима повернулся на бок и, оперевшись на локоть, стал любоваться женщиной, которая была столь прекрасна, что захватывало дух, на лице сразу же появлялась улыбка и не хотелось ни на сантиметр отдаляться от нее, ни на миг… Ресницы Тамары дрогнули и она открыла глаза, увидев мужчину, улыбнулась: — Доброе утро… — и приподнявшись, поцеловала Диму в уголок губ. — Доброе утро. — улыбнувшись, негромко ответил Дима, глядя Тамаре в глаза. — Ты потрясающе выглядишь! — он любовался и восхищался, наслаждаясь красотой женщины. — Спасибо, — краснея улыбнулась Тамара. — У нас сегодня много дел. — Много… — согласился мужчина. — Но все они подождут ещё минутку. Иди, пожалуйста, ко мне… — он лег поудобнее и развел руки в стороны, приглашая Тамару в свои объятия. Певица без слов переместилась на мужскую грудь, обнимая Диму за плечи: — Надеюсь, что всё будет хорошо. — Обязательно будет!.. — шепотом ответил Дима и поцеловал Тамару в висок, обнимая и прижимая к себе. — Что хочешь на завтрак? — улыбаясь спросила Тамара, проведя пальчиками по его скулам. — Думаю, не помешает крепкий кофе. На тебя сварить? — так же улыбнувшись, ответил Дюжев, игриво попытавшись поймать женский пальчик губами. — Свари, — не скрывая радости ответила Тамара. — А я пока приму душ. — Договорились. — расплылся в улыбке мужчина и очертил ладонью контур женского лица. — Как же я тебя люблю! — прошептал он и приблизился к её губам. — Я тоже, — и быстро поцеловав мужчину, Тамара приподнялась на кровати, намереваясь встать. — Милая, что это?! — наигранно испуганным голосом окликнул Тамару Дима. — О чём ты? — переспросила певица, успевшая уже сесть на кровати, и обернулась к мужчине. — Вот здесь. — Дима тоже принял сидячее положение и указал на женское плечико. — Что это?. — Где? — Тамара посмотрела на кожу, на которую указывал мужчина. — Вот! — он провёл пальцем по нежной коже и тут же прикоснулся к ней губами, после чего выпрямился и с улыбкой посмотрел в женские глаза. — Теперь понял! Там был мой поцелуй! — заключил Дима. Тамара рассмеялась: — Романтик! Дотянувшись до халата, она надела его, удаляясь в ванную комнату, приводить себя в порядок. — Да, я такой! — вслед крикнул ей Дима, не переставая улыбаться, после чего оделся и направился варить кофе. Мужчина достал из шкафчика сладости, чтобы не пить пустой кофе. Поставив чашки и вазочку с пирожными на стол, Дмитрий налил кофе и стал ждать Тамару. Певица же пропадала в ванной долго, ей необходимо было настроиться на предстоящий сложный и очень ответственный день, а тёплая вода помогала разложить мысли в голове по полочкам. Но вспомнив, что её ждёт Дима, Тамара нехотя вылезла из такой расслабляющей ванной. — Немного остыл. — ответил Дима, задумчиво помешивая кофе, так и не притронувишь к нему и глядя на стол немигающим взором. — Сварить новый? — Не надо, — виновато ответила Тамара, а заметив состояние Дюжева, осторожно спросила. — Что-то случилось? — Нет, родная, ничего не случилось. — мужчина поднялся со стула и подошёл к Тамаре вплотную. Положив руки ей на плечи, он заглянул в бездонные невероятно красивые глаза, обрамлённые черными ресницами. — Прости меня, пожалуйста, за всё. — Дима говорил не спеша и вполголоса. — Я знаю, что натворил очень много дел и причинил много боли. Но никто не посмеет нас разлучить. — И ты прости меня… за все слёзы и обвинения, я влюбилась в тебя и всей душой боялась чувства, поглотившего меня с головой. И этим причинила тебе много боли. — Тамара погладила мужчина по щеке. — Но я тоже люблю тебя. Грузинка прижалась к его груди, не произнеся вслух самого главного заключения, к какому пришла в ванной: «из-за меня ты не пострадаешь». Мужчина склонил свою голову на женскую и обнял певицу за плечи и спину. Молча. Он полной грудью вдохнул аромат её волос, давно ставший родным. В этой тишине и абсолютно неподвижно они простояли несколько минут, слушая сердцебиение друг друга, пульсациями разносившееся по телам, ощущая мурашки, вдыхая аромат… — Будешь пироженку? — тихо спросил Дима, не желая выпускать Гвердцители из своих объятий. — Буду и кофе тоже буду, у нас сегодня полно дел, вечером только увидимся, — вспомнила об их планах на день Тамара. — Тогда присаживайся. — улыбнулся Дмитрий и отодвинул для дамы стул. Певица опустилась на стул и сразу же взяла эклер из блюда, пододвигая к себе чашку с кофе. Мысленно она уже продумывала предстоящее интервью с Гордоном. Дима опустился на свой стул и всё же принялся пить полуостывший кофе, понимая, что сегодняшний день изменит многое… Завтракали они в молчании, лишь изредка Тамара в задумчивости касалась пальцами подбородка, подбирая слова, какие скажет сегодня про свой предстоящий развод. Закончив первым, Дмитрий сполоснул чашку и вернулся обратно за стол. — Если вдруг что… Звони сразу. — он взял ладонь Тамары в свои руки и приложил к губам. — Обещаю, — улыбнулась певица и накрыла второй ладонью его кисть. Дима улыбнулся в ответ. На душе вдруг стало немного светлее от такой искренней и любимой улыбки на женском лице. — Я быстренько в душ и будем собираться. — сказал Дюжев. — Иди, — отправила его Тамара, а сама ушла в спальню, где села за столик, доставая всё необходимое для укладки и макияжа. Мужчина, как и обещал, довольно быстро принял душ и вышел из ванной комнаты. Подойдя к шкафу в спальне, он взял наспех несколько вещей и тут же в них переоделся, наблюдая при этом, как Тамара наводит финальные аккорды своего образа. Певица тоже подошла к шкафу, и тут рука сама потянулась к темным брюкам, водолазке и цветному кардигану, всё-таки нельзя же прийти на интервью и говорить о разводе во всём траурном. Дима за несколько движений уложил слегка взъерошенные волосы, брызнул пару раз парфюмом и, готовый к выходу, стал любоваться тем, как переодевается Тамара. Певица видела эти взгляды и невольно опускала глаза, на неё никто из мужей никогда так не смотрели, с таким восхищением и обожанием. Тамара старалась в эти минуты сполна искупаться в любви Димы, понимая, что уже очень скоро ураган событий может завести их в совершенно неизвестном направлении. — Я не перестаю удивляться: — с восторгом начал Дима. — ты в любом наряде выглядишь… Сногсшибательно и восхитительно! — он расплылся в искренней улыбке. — Не смущай меня, — попросила покрасневшая Гвердцители. — Почему? — Дмитрий совершенно по-детски надул губы. — Ведь тебе так идёт этот румянец смущения! — Не смущай меня, мне сейчас предстоит сложный разговор, а под твоим взглядом я чувствую себя школьницей на первом свидании, — залившись краской объяснила Тамара, поворачиваясь к зеркалу. — Пока доберёшься до места — всё пройдёт. — улыбнувшись, успокоил её мужчина, подходя ближе и обнимая Тамару со спины. — Сам себе завидую! — признался он, глядя через зеркало в зелёные глаза. — Такая прекрасная женщина и вместе со мной! Певица обернулась в его руках: — Не забывай об этом на съёмках в обществе молодых и красивых актрис! — ревниво напомнила ему Тамара, ткнув пальчиком в плечо. — С тобой ни одна из них не сравнится! Ты затмила всех! — он склонился ближе, взял женскую ладонь своей и приложил к собственной груди, к сердцу. — Вот здесь есть только ты. — глядя в прямо в глаза, произнес Дмитрий. — Оно бьётся для тебя… Тамара провела ладонью до шеи актёра и нежно погладила контур скул: — Я словно… рядом с тобой... Но в последний момент не смогла этого произнести, понимая, что всё усложнит ещё больше: — Я тебя тоже люблю… но нам пора ехать на работу… — Что?.. — Дима ухватился за незаконченную фразу. — Что рядом со мной? — переспросил он шепотом. — Мне хорошо с тобой, — выкрутилась Тамара, не оглашая свои настоящие мысли. — Это… не то… — внимательно вглядываясь в глаза, спокойно сказал Дима. — Дима… мне сложно признаваться в своих чувствах… я застенчивая… — краснея пролепетала Тамара. — Тут только я, больше никого. — прошептал Дмитрий на ушко Тамаре и прикоснулся губами к её шее. — Я никого так не любила как тебя… — едва слышно призналась певица. — Спасибо… — прошептал Дима, прижав Гвердцители к своей груди и поглаживая по спине. — Я… тебя… люблю… — каждое слово звучало очень тихо, но в то же время — словно гром над женской головой, поражающий своей правдивостью.