Вместе

Это случилось в библиотеке. Не в той, где всегда полно студентов, а в маленькой, заброшенной, на третьем этаже старого корпуса. Туда уже давно никто не заходил. Йоко любила это место — за тишину, за полумрак, за то, что здесь никто не смотрел на её крылья. Сегодня она пришла не одна. — Ты уверен? — спросила она, оборачиваясь. Тамаки стоял в дверях, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки. — Я… я не знаю, — прошептал он. — Здесь темно. А вдруг кто-то придёт? А вдруг нас увидят? А вдруг… — Никто не придёт, — перебила Йоко. — Я проверяла. — Ты проверяла? — Сюда уже несколько лет никто не заходил, кроме меня и привидений. — Привидений?! — Тамаки побледнел. — Шучу, — улыбнулась Йоко. — Нет привидений. Только пыль и мы. Она села на подоконник, расправила крылья и похлопала по месту рядом. — Иди сюда. Тамаки сделал шаг. Второй. Третий. Сел на край подоконника, оставив между ними полметра. Йоко не подвинулась — не хотела пугать. — Ты хотел мне что-то сказать, — напомнила она. — Да, — выдохнул Тамаки. — Я… я давно хотел. Но боялся. А потом подумал: если не сейчас, то когда? Если не я, то кто? — Ты говоришь загадками. — Я говорю, что… — он замолчал, закрыл лицо руками. — Я не могу. Я слишком трусливый. — Ты не трусливый, — сказала Йоко мягко. — Ты осторожный. Это разные вещи. Она подвинулась ближе. Их плечи почти касались. — Посмотри на меня, — попросила она. Тамаки убрал руки. Его глаза — тёмные, огромные, испуганные — встретились с её голубыми. — Йоко, — сказал он. — Я… ты… мне… Слова упали в тишину, как камешки в воду. Круги расходились, затихали, оседали. — Ты мне нравишься, — сказал он уже смелее. — С первого дня как встретил. Когда назвала меня сильным. С момента, когда доверилась и по сей день. Я… я думаю о тебе каждую ночь. И каждое утро. Когда ем, когда тренируюсь и когда… — Тамаки, — перебила Йоко. — Да? — Ты мне тоже нравишься. Он замер. — Что? — Ты. Мне. Тоже. Нравишься, — сказала она, разделяя слова, чтобы он точно понял. — Не могу поверить. Я же… я всегда прячусь. Не умею разговаривать с людьми, я… — Ты умеешь разговаривать со мной, — сказала Йоко. — Ты не прячешься, когда я рядом. Ты улыбаешься, смеёшься. Ты — настоящий. — Настоящий? — Настоящий. Без масок. Без страха. И я… я хочу быть рядом с этим настоящим. Тамаки смотрел на неё. Долго. Так долго, что Йоко уже начала беспокоиться — не сломался ли он. — Можно… — начал он и запнулся. — Что можно? — Можно… поцеловать тебя? Вопрос был таким тихим, что она едва расслышала. — Можно, — ответила она. Он наклонился. Медленно, будто боялся разбить что-то хрупкое. Их губы встретились — неуверенно, неловко, почти невесомо. Тамаки пах пылью, старыми книгами и чем-то ещё — чем-то тёплым, домашним. Йоко закрыла глаза. Крылья дрогнули, рассыпая пепел. Поцелуй длился секунду. Может две. Когда они отстранились, Тамаки был красным, а руки слегка дрожали. — Прости, — прошептал он. — Я, наверное, сделал что-то не так. Я не умею… я никогда… — Всё так, — сказала Йоко, касаясь его губ пальцем. — Всё правильно. — Правда? — Правда. Она снова поцеловала его — на этот раз чуть дольше, чуть увереннее. Её рука легла ему на затылок, пальцы запутались в волосах. Он выдохнул в её губы — и расслабился. Как будто впервые в жизни перестал бояться. — Ты как? — спросила Йоко, отстраняясь. — Я… я счастлив, — сказал Тамаки. — Мне кажется, я никогда не был так счастлив. — Это только начало. — Начало чего? — Нас, — ответила она. Он улыбнулся — робко, неуверенно, но искренне. — Нас, — повторил он. — Это звучит… хорошо. — Потому что это хорошо. Они сидели на подоконнике, в пыльной библиотеке, под крик птиц за окном. Её крылья накрывали их, как одеяло. Его голова лежала на её плече. Никто не заходил. Никто не смотрел. Только они. И тишина. Тише, чем стук сердца.