Mit dem Wind

Под покровом ночи к месту встречи двигался всадник. В темноте пока что можно было разглядеть только практичный дорожный плащ с капюшоном. Явно купленный на рынке обычный плащ, хорошо защищавший от дождя и ветра. Ветер почти не был бы помехой для странника в любом случае — он долго прожил на северном материке, где солнце почти не выглядывает, небо проясняется только ночью и почти круглый год идет снег. Вообще ему сразу показалось странным отправлять королевское чадо на холодный север. Для Талиона отпрыск эльфийской королевской семьи казался разнеженным ребенком. Но была хорошая новость — на время подготовки к сопровождению ему на несколько суток дали крышу над головой. Уже хорошо. Приблизившись на лошади, он спрыгнул с неё и снял с головы капюшон, открывший лицо с острыми чертами, длинными черными волосами, сейчас идеально выбритое. На спине у него висел меч в непонятных слегка модифицированных ножнах, а на поясе охотничий кинжал. Броня была лёгкой, чёрной и кожаной, с поясом до середины бедра. Грудь же украшал шеврон в виде грифона. Обменявшись с капитаном крепким рукопожатием, он принялся ждать эльфийского принца, которого выводили под покровом ночи, чтобы не привлекать внимания. Огни шпилей эльфийского города, на границе которого и планировалась встреча, сияли в ночи, готовясь провожать своего наследника в путь. ***** Ветер завывал все сильнее, и хлестал его по лицу с такой силой будто бы норовил сорвать и без того не слишком теплый плащ, которым мальчишка чётно пытался прикрыться Холод стоял собачий, такой, что зубы стучали, а длинные, промокшие под ливнем, волосы тяжелыми патлами спадали вниз, противно холодя и без того покрытую мурашками шею. Он чертыхнулся, тряхнул головой, услышал чей то вздох, а затем короткое — «простите, ваша милость»-должно быть, наступил на ногу кому то из этих клоунов, что раздражающе плотной кучкой толпились вокруг него в этой кромешной тьме. И какого, спрашивается, черта, за ним прется такая впечатляющая свора? Будто бы от них вообще был какой-то прок. Эта отвратительная куча тепло одетых, жирных стариков только делала вид, что им есть дело до принца, ведь никто из них даже бровью не повел, когда его вытолкнули в ночь в легком летнем платье и почти босого Перемешивая промокшими туфлями дорожную грязь, он сожалел о том, что его далекие предки не пожелали иметь на себе прекрасную длинную шерсть. Предпочитая ей тонкую бледную кожу, они ссылались на то, что подобная внешность наиболее привлекательна. Да черт бы побрал вашу привлекательность в таких погодных условиях… Но больше всего юноша сожалел о своем происхождении. Дитя дурной крови, он с детства знал лишь одиночество и фальшь, что чувствовалась здесь повсюду. В холодной роскоши старинного дворца, что медленно умирал под тяжестью своих же лет, грозясь скоро выпустить на волю кровавые, и извращенные тайны своих обитателей, в натянутых улыбках и ненавидящих, пронизывающих юного принца взглядах придворных. Этих смехотворно- жеманных стариков, что силились скрыть свои умирающие, больные тела за пудрой и бархатными одеяниями а головокружительно сладким запахом духов перебить вонь старости и гниющих зубов. Здесь с самого рождения было принято играть в отвратительном, пугающе фальшивом спектакле строго отведенную роль. Но каждая пешка, каждый червяк в своих фантазиях мечтал о кровавой расправе над вышестоящим. Сгибаясь в поклоне, держал нож за спиной, подавая трясущуюся руку, и скалясь в белозубой улыбке. Повсюду были блуд, страх, обман и смерть, а за стенами замка- голод и нищета. Его властолюбивый, но не просительно уверенный в своей неприкасаемости самодур-отец беспечно веселился на роскошных пирах предпочитая не замечать творившегося вокруг кошмара. Он тратил отнятые у бедняков деньги на хлеб и шлюх для этих жирных тварей, наивно полагая, что, заткнув их рот едой, и набив карман монетой заслужит их лояльность. На деле же жиреющие крысы всюду вели толки о глупости и доверчивости правящего королька, и хоть того не раз предупреждали об опасности, монарх лишь презрительно фыркал в ответ, до тех самых пор, пока не был найден с пробитой головой в собственной же спальне Самоуверенный идиот! Хотелось смеяться во все горло, так громко, чтоб заглушить дождь, а заодно боль и отвращение что терзали грудь молодого принца. Вырывать их наружу, облить этим ядом всех его мерзких спутников, и больше никогда не не возвращаться в это паучье логово. Гори оно все огнем! Внезапно, процессия остановилась. Старики впереди зашушукались, послышался звон монет и стального оружия, мерзкий смех. Кто-то схватил мальчика за запястье, и протянув сквозь прослойку надушенного жира, вытолкнул вперед. — Вот он, наш золотой мальчик- мерзкая пятерня коснулась волос принца, что привело того в бешенство, он глухо зарычал- Ну, как тебе задание? Сдюжишь? Теперь Принц широко открыл глаза и сверху вниз посмотрел на своего будущего спутника. Весь покрытый грязью, закутанный в невнятные лохмотья, что должно быть, назывались дорожным плащом, из -под капюшона на него глядел лихорадочно блестящими, иссиня черными глазами высокий незнакомец, его будущий верный слуга. Принц потянул ноздрями ночной воздух. Он почувствовал сильный запах дыма, запах пота, смешанного с кожей и наконец, ароматы стали, и лошади. Эти новые ощущения опьянили взращенного среди тошнотворно -сладостных ароматов юношу Ах, как же сильно от этого человека, несло потом! Интересно, когда он последний раз мылся? Принц игриво усмехнулся, и взглянув молодому всаднику прямо в глаза произнес: — Ну здравствуй, Талион! — Если бы я не знал, что у меня получится, я бы не взялся — произнес Талион, принимая часть платы — вторую после выполнения задания, это я понял. После этого он развернулся к юноше, сразу отмечая его красивую внешность. Да уж, принцы всегда красивые, не так ли? Эльфийские особенно. Это было ожидаемо. — Здравствуй, принц — произнёс северянин достаточно фамильярно, чем вызвал шок у всех сопровождающих — Проявите уважение! — начал капитан стражи, потянувшись к мечу, но не успел он это сделать, как Талион быстрым рывком приблизился к нему и положил свою руку в грубой перчатке на его. — Не стоит — произнес он спокойно — я понимаю, что вы хотели меня просто припугнуть, но это плохой пример для будущего короля — с усмешкой сказал он, подходя к лошади — к тому же, ан севере с ним никто не будет общаться, как с принцем. Пусть привыкает. Ловким прыжком брюнет забрался на своего коня и махнул принцу, чтобы тот забрался на своего. Благо хоть двигаться они будут на разных лошадях. Мальчишка метнул в сторону наглеца обиженно-удивленный взгляд, и улыбнувшись лишь кончиками бледных губ, круто развернулся на каблучках туфель к сопровождающим его вельможам: -Ах, я и подумать не мог, что мой рыцарь и впрямь так бесстрашен, как мне говорили Вы, благочестивые господа. Язвить тому, кто может запросто лишить жизни еще до того, как след последних слов остынет на губах… Никто из вас не позволял себе такой дерзости, правда? Но я вас не виню, вы мастера в другом., в притворстве. вы умны, но до жути скучны. А у этого бедолаги лишь острый язык да горячее сердце. Вы жили во лжи и разврате сотни и сотни лет, и дожили до глубоких седин, он же, скорее всего погибнет в пылу какой нибудь глупой битвы, может быть даже защищая мою честь, или несомненно, несправедливо запятнанное имя кого-то из вас… Глупая, Глупая смерть… Безрассудная отвага признак пустой головы… Но я благодарен от всей души Вам, благочестивые господа, за сердечную заботу о несчастном осиротевшем мальчишке, что никогда и не знал искренности. Спасибо за то, что подарили ему возможность хоть на несколько месяцев почувствовать вкус жизни и свободы, что он не знал. Прощаюсь с вами, честнейшие господа, и желаю вам от всей души наслаждаться этой клоунадой лицемеров! На руках и тонкой, длинной, почти лебединой шее выступили капли пота, что незаметно для юноши смешались со слезами, грудь лихорадочно вздымалась, тонкие пальцы лихорадочно искали рукоять кинжала под свободной рубахой. Он слышал недовольные визгливые голоса отцовских псов, и уже сожалел о сказанном, боясь повернуться к ним спиной, но, поборов страх, медленной, легкой походкой на совсем уж озябших ногах подошел к молодому вороному скакуну, что уже изнемогал томительного ожидания. То же можно было сказать и о мужчине в седле -Отдайте ему мою шпагу, и деньги на ночлег, пора двигаться в путь. Будь очень аккуратен с этим оружием, оно, должно быть, старше всего твоего рода, мой язвительный рыцарь. Увы, принц не отличался высоким ростом, а в седле уж совсем держаться не умел, но положение не позволяло это показать, да он и не собирался, полагая, что поедет в седле с Талионом, а если и нет, то разберется сам, на месте, однако, стоя теперь перед лошадью, он с досадой понимал, что план провалился, и Небеса, он был готов поклясться, что сейчас даже наглый жеребец усмехался над ним. Приняв как можно более непринуждённую позу, и вооружившись одним из фирменных взглядов юноша жестом подал знак мужчине, повелевая тому подойти. Оставь рапиру себе, — произнес Талион, отдавая оружие обратно — у меня есть мой меч. Затем северянин наблюдал за тем, как наглый и резкий принц никак не мог забраться в седло, и лишь с усмешкой наблюдал за этим. На его жест, он только пожал плечами. — Учись сам — сказал он — я могу лишь показать. После этих слов северянин слез с лошади, а вельможи, благо, спокойно и тихо ушли. — Смотри — сказал он, ставя одну ногу в стремя и отталкиваясь второй, запрыгивая на лошадь и усаживаясь на ней — повторяй за мной. Хочешь не хочешь, но ты будешь многому учиться в пути — сказал Талион — иначе ты просто не выживешь. Так-что давай, пытайся, я, если что, подскажу. Когда, так или иначе, все было готово, Талион поскакал по дороге.