На одну ночь

— Кас? Голова пошла кругом. Сначала парень решил, что ослышался. Ведь бывает такое, когда почему-то кажется, что тебя зовут по имени. Он нахмурился и по-совиному взглянул на незнакомца. В глазах неуверенно мерцал вопрос. Кастиэль мог смотреть долго. Сверлить глазами, гипнотизировать, буквально ощупывать одним лишь взглядом. Шатен развернулся к нему и уставился, как громом поражённый. В выражении его лица можно было прочитать внезапно нахлынувшее осознание. Его действительно будто окатили ледяной водой. Но с чем это связано? Неизвестный человек позвал Кастиэля по имени. И не просто по имени, как звали все вокруг. Он назвал его Касом. Низким, чуть мурлыкающим тоном. Таким знакомым, словно взгляд из прошлого. Он знал этот голос. Точно знал, именно поэтому как можно сильнее старался перекрыть все воспоминания о нём. Кас решил просчитать все схожести, прежде чем паниковать раньше времени. Мало ли, вдруг всё-таки показалось. Хотя, откровенно говоря, было очевидно, что это не так. Какие ещё черты сразу показались знакомыми? Глаза. Их цвет, форма, выражение и хищные огоньки, мерцающие в бездонной глубине пульсирующих зрачков. Он должен был сразу заострить на этом внимание, а не подавлять в себе мысли, оказавшиеся вовсе не бредовыми. А голос? А поцелуй? Его движения, ухмылки, он сам — всё это прямо-таки кричало о том, что к этому парню нельзя приближаться. В нём кроется грёбаный подвох, которого Кас сразу не заметил. В голове возник белый шум. Мысли на мгновение пропали, осталась лишь пустая обречённость. Вероятность такого совпадения была крайне мала, но, чёрт возьми, закон Мёрфи действовал всегда и везде. А пока здравый смысл пытался успокоить сознание парня, другая его часть в позе параноидального шизофреника качалась из стороны в сторону и истерически хохотала. Только тот человек произносил его имя именно так. Только тот человек умел пусто усмехаться. Только тот человек смотрел на него таким взглядом. — Винчестер, — сквозь зубы прошипел Кастиэль и нервно поджал губы. Шатен приоткрыл рот, а его глаза на мгновение оказались на грани того, чтобы выскочить из орбит. Сомнений не оставалось. Это Дин. Это именно тот, кого Кас изо всех сил старался забыть. Именно тот, с кого началась бесконечная чёрная полоса в его жизни. Хотелось верить в то, что это лишь бредовый сон, который вот-вот оборвётся. Кастиэль даже был не против проснуться в своей одинокой холодной квартире и не спать всю оставшуюся ночь из-за нервозного состояния. Уж лучше так, чем признать, что всё происходящее реально. — Твою мать, — многозначительно выдохнул Дин. Кажется, он был шокирован не меньше. Ещё бы, встретить старого знакомого, да ещё и при таких обстоятельствах. Он нервно, но при этом насмешливо хмыкнул. — Это розыгрыш, да? Вот уж не думал, что наш ангелочек станет блядью. Ангелочек. Винчестер называл его так. Это было то прозвище, которым шатен сначала раскидывался, как издёвкой. Но потом оно превратилось в нечто более личное, оставшись именно между ними. А теперь эта сволочь ворошила старое, неужели ему это в кайф? Если так, то он совсем не изменился. — А я не думал, что Дин-я-сука-не-гей-Винчестер окажется в мужском стрип-клубе. — Кас изо всех сил старался не терять достоинства, хотя ощущал, как по телу разрядами проносится дрожь. Он надменно выгнул бровь, без всякой ухмылки или даже намёка на улыбку. — Давно в педики подался? В ушах зазвенело. Осознание уже пришло к брюнету, но пока не полностью затронуло его чувства. Именно поэтому он никак не мог понять, что именно ощущает. Голова просто опустела, осталось лишь чистое подсознание. Ноги заметно слабели с каждой секундой, будто он вот-вот свалится. Дин даже в состоянии шока выглядел до ужаса самовлюблённо, да ещё и не забывал стебаться. Кажется, этого человека ничто не способно смутить дольше, чем на минутку. Он держался куда увереннее, чем Кас чувствовал себя. Хотя, между прочим, именно Винчестер сейчас стоял на кухне полуголым и растрёпанным после секса. — Я бисексуал, кретин, — огрызнулся он, на мгновение оголив зубы. При этом даже нельзя было подумать, что он нервничает. Парень нагло пялился на Каса, словно видел его впервые в жизни. Как будто не он только что рассмотрел его со всех ракурсов и положений. — Я смотрю, жизнь тебя помотала. Ты как до такого докатился? Хороший вопрос. Вопрос, которым Новак задавался ежедневно, чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, без перерыва на еду и сон. Кто-то после переломных моментов начинает пить, кто-то наоборот бросается заботиться о своём здоровье, кто-то отрешается от мира, а кто-то обретает ярко выраженный синдром спасателя. Всё это звучит красиво и трагично, верно? А Кас что? Кас стал шлюхой. — Не твоё дело. — хотелось эту фразу прорычать, но Новак отвечал спокойно, лишь по его взгляду можно было понять, что он готов разорваться от желания дать Дину хорошую пощёчину. — Считай, что этой встречи не было. И в наш клуб больше не ходи. Шлюх по всему городу вполне достаточно, даже для тебя. Под конец голос предательски дрогнул. Кас сглотнул и поспешил отвернуться от Винчестера. Может, если не смотреть на него, он исчезнет? Растворится в воздухе, превратится в туман и пропадёт к чёртовой матери. Но нет. Кас слышал его дыхание в наступившей тишине. Он молчал, кажется, даже не шевелился, но его присутствие ощущалось каждой клеточкой тела. И от этого ощущения хотелось сбежать. Парень, стараясь придерживаться более спокойного темпа, направился в сторону двери. Пора уходить. Всё это забудется и останется в памяти лишь как страшный сон, если поскорее свалить. А на выходе брюнет снова скинет кожу. Смоет с себя ощущение чужого тела, забудет имя этого человека, забудет его голос и внешность. Забудет абсолютно всё, как старался делать всегда. — Ты хотел воды, — произнёс ему вслед Дин откуда-то из кухни. — Забудь, — коротко бросил Кас и перешагнул через порог, озлобленно хлопнув дверью. В груди давило так, словно на неё решили поставить огромный чугунный котел. Парень спустился вниз и вышел из подъезда, после чего на секунду притормозил на пороге и взглянул на небо. Оно покрылось сумрачной синевой, лишь на линии горизонта виднелся осколок солнца, даривший миру свои последние лучи перед наступлением ночи. Сердцебиение участилось настолько, что казалось, будто само сердце от напряжения подскочило к самой глотке и не давало сглотнуть. Кас задышал чаще, а грудную клетку сжало отвратительным спазмом. Захотелось завопить, закричать во весь голос, лишь бы снять это напряжение. Лишь бы спокойно вздохнуть и расслабиться, да хотя бы прийти в себя наконец. Он сделал шаг. Затем ещё один, и ещё, и ещё. Ровная ходьба перешла в быструю, а затем и вовсе обратилась в бег. Кас нёсся по обочине дороги, чувствуя, что вот-вот задохнётся. Теперь осознание полностью проникло в его чувства, о чём он дико сожалел. Именно от этого он и пытался убежать. Наивно считал, что, покинув этот дом, сумеет забыть всё, что произошло. Обычно он так и делал, но не в этот раз. Теперь все было гораздо сложнее. Стопы заболели. Бегать в официальных, начищенных ботинках с тонкой подошвой ужасно неудобно. Но остановиться было страшно. Кастиэль был уверен, что умрёт на месте, если сбавит темп. Глаза слезились от ветра, и скоро всё вокруг стало выглядеть размытым, будто парень смотрел через приближенную к глазу лупу. В глубине души он мечтал о том, чтобы его прямо сейчас сбила машина. Всяко лучше, чем разбираться со случившимся. Если бы Дин просто прогнал его, едва узнав, то было бы куда проще. Но за их короткую перепалку Кас слишком много вспомнил. Тяжело отпускать людей, с которыми тебя связывало слишком многое. А бывают такие личности, которых невозможно выбросить из головы, даже если они не принесли в твою жизнь ничего хорошего. Парень выбежал из района и завернул на тропинку, которая вела в парк, расположенный рядышком. Он заметил его ещё когда только шёл к клиенту. Думал спокойно покурить там по окончании процесса, а потом вернуться на работу и вздремнуть прямо там. Но теперь курить спокойно точно не получится. А уснуть тем более. Кас постепенно сбавлял шаг. Он добрался до свободной лавочки и практически согнулся пополам, упираясь руками в колени и тяжело дыша. Сколько он пробежал? Побольше, чем некоторые спортсмены по утрам. Поэтому не удивительно, что ноги практически сразу подогнулись, и парень буквально свалился на лавку. Хотелось курить. Он сунул руку в карман, но пальцы не слушались. Еле-еле удалось вытащить пачку и вытряхнуть из неё сигарету. А уж поджечь её вообще показалось суровым испытанием. Руки дрожали и практически утратили способность удерживать предметы. Кастиэль затянулся и, откинув голову назад, выдохнул дым сквозь сведённые в трубочку губы. Серая пелена поднялась вверх и быстро разнеслась по ветру. Парень, наблюдая за этим, вдруг засмеялся. Нервно и перепуганно, как смеётся человек, загнанный в угол и смирившийся с тем, что ему конец. Его везению можно было только позавидовать. Такое вселенское совпадение стоило занести в список рекордов и назвать вроде того: «Самая креативная идея для вечеринки». От всей этой трагикомедии хотелось рыдать и хохотать одновременно, слишком уж странно всё случилось. Кас никак не мог прекратить смеяться. Едва удавалось замолчать, как смех накатывал снова и снова. Даже покурить как следует не получалось. Он начал вспоминать буквально всё, до мельчайших деталей, и от этого хохотал ещё сильнее, даже захлёбывался, пытаясь хотя бы как следует подышать. В голове мелькали воспоминания. Старшая школа, новый город. Его родители были с чудинкой, религиозные хиппи, часто переезжали и влипали в разные истории. Кас их безумно любил, но хотел выбрать более стандартный жизненный путь. Он мечтал добиться успеха во взрослой жизни, как и каждый подросток. Только парень для этого трудился в поте лица. Зарабатывал идеальные отметки и высшие баллы по экзаменам. Не вундеркинд, но безумно умный, он был уверен в том, что с такими знаниями сумеет обрести престижную и высокооплачиваемую профессию, чтобы помогать родителям и спокойно жить самому. О том, чтобы в будущем создать семью, Кастиэль даже не задумывался. Он привык действовать в одиночестве, поэтому не знал, сумеет ли гармонировать в малой группе. Хотя в школе у него были друзья. Не толпа, но пара человек, с которыми можно было отдохнуть и развлечься. Среди девушек он пользовался успехом ровно до тех пор, пока не раскрывал рта. Очаровывать словами он не умел. Ему была дана — что уж мелочиться — шикарная внешность, ум, но вот манера общения многих раздражала. Между прочим, и среди парней он был притягательной фигурой. С ним не раз пытались строить отношения юноши, вследствие чего Кас осознал, что его привлекает только мужской пол. Но сойтись ни с кем так и не удалось. До тех пор, пока не объявился он. Дин был старше на два года. Кастиэль не знал о нём до тех пор, пока не столкнулся с ним на кружке актёрского мастерства. Стоя за кулисами на репетиции, брюнет ощутил на себе чей-то обжигающий взгляд. Дин пришёл к другу, который участвовал в постановке. — Ждёшь своего дружка? — усмехнулся Винчестер, поравнявшись с Касом и заметив, как тот смотрит на парня, произносящего монолог. — Я жду своего выхода, — членораздельно процедил брюнет, из-под полуопущенных век взглянув на нарушителя своего покоя. А затем вдруг улыбнулся. Дин окинул его оценивающим взглядом и коротко засмеялся. Между ними слишком быстро все завертелось. Оглянуться не успели, как по школе пошли слухи о том, что парень, чьё фото висит на доске почёта, крутит шашни с безалаберным и бездарным Винчестером. Кас ненавидел эти характеристики. Никто не знал их двоих, никто не знал, что их связывало. А ведь это было нечто большее, чем поцелуи и секс наспех в маленькой спальне, пока не вернулись родители. По крайней мере, так считал Кастиэль. Они были вместе достаточно долго, чтобы успеть слишком сильно привязаться. Дин всячески отрицал тот факт, что влюблен в Каса. Кажется, он даже боялся этого слова, слишком уж ёмко оно звучало. Новак знал, что парень привык к коротким, скоротечным романам с поверхностной связью. Но между ними образовалась куда более глубокая связь. И это явно его пугало, хоть он этого и не показывал. Кас даже не задумывался, он плыл по течению и лишь с удивлением мог осознавать, что по уши втрескался в парня, от которого любой разумный человек стал бы держаться подальше. Эти бурные и непостоянные отношения утомили бы кого угодно, да и брюнета они временами бесили. Но стоило увидеть наглую улыбку и большие зелёные глаза, как огонёк здравого смысла мерк с катастрофической скоростью. Но когда учёба подходила к концу, случился тот самый переломный момент, с которого понеслась череда постоянных неудач и апатии в жизни Каса. Он смутно помнил то мгновение, когда радостно бежал к Дину домой поздно вечером, чтобы сообщить, что его приняли в шикарный университет, в который он подал документы. Он ожидал увидеть привычную усмешку и услышать смеющееся «умничка» из уст шатена. Но вместо этого наткнулся на него, целующегося с симпатичной одноклассницей на подъездной дорожке. Её звали Лиза. Кастиэль практически не знал её, но считал очаровательной и достаточно располагающей личностью. До того самого момента. После этого от Дина не последовало ни единого звонка, даже ни одной жалкой смс-ки. Кас продолжал жить, учиться и добиваться желаемого, но уже не испытывал от этого никакого наслаждения. Лишь неприятную радость, когда обходил по баллам других умников школы. В таком состоянии он перешёл и в университет. Его поступление было ознаменовано всплеском митингов по всему городу. Произошёл какой-то случай, когда ребёнок из бедной семьи попытался утащить чёртову шоколадку из магазина, а охранник его избил. Это было лишь каплей в море произвола со стороны работников сферы охраны или правоохранительных органов, но именно эта капля переполнила чашу терпения жителей города. Поначалу митинги были мирными, но такое, разумеется, никак не действовало на вышестоящие инстанции. Именно тогда люди начали звереть от того, что их не замечают, а тем временем на их детей кидаются взрослые мужчины с дубинками. Кас мало вникал в ситуацию, но его родители, как обычно, не остались в стороне. Они не пропускали ни единого митинга. Брюнет уговаривал их прекратить эту вечную погоню за недостижимым, но разве эти люди хоть когда-нибудь его слушали? Именно их поистине подростковая неосознанность привела их к концу. Когда народ стал бушевать, толпы носились по улицам, кричали и пытались камнями забивать полицейских, они были среди этих людей. В тот день все особенно сильно разошлись, в ответ на что полиция, как обычно, прибегла к радикальным методам. Когда толпа прорвалась через оцепление, которое закрывало им проход в другую часть города, началась стрельба. Среди шума, криков, выстрелов и животных кличей со стороны обезумевшей толпы, хрупкая женщина казалась лишь пылинкой, невидимой и неживой. Она разделилась с мужем, их утянуло в разные стороны. И когда вся огромная толпа прорвалась через оцепление и начала нестись дальше, никто не заметил, что женщина споткнулась и упала. Её просто затоптали, как жука, ненароком попавшего под тяжёлую подошву. А вскоре её мужа настигла похожая участь. Оцепление продолжало преследовать митингующих и сопровождать их движение обстрелом. Случайная пуля задела мужчину, войдя прямиком в голову. Он даже не страдал. В один миг весь мир погрузился во тьму, и он упал, оставшись незамеченным. Кас узнал о произошедшем лишь под утро. Слушая, как в трубку некто, назвавшийся офицером Томасом, сообщает о том, что его родители погибли вследствие несчастного случая, парень слепо смотрел в стену и молчал. Молчал, слушая притворные соболезнования со стороны этого человека. Молчал, когда тот спрашивал, когда Новак сумеет прибыть для опознания. Молчал долго, а затем вдруг сдавленно заскулил и разрыдался. Впервые за последние годы он плакал как ребёнок, обнимая подушку и шумно всхлипывая. На опознание он явился с пустым взглядом, не проявив ни единого признака наличия эмоций. А чуть позже Кас случайно узнал, что в оцеплении стоял мужчина по имени Джон Винчестер. Бывший военный, ставший полицейским. Агрессивный и тяжёлый человек с проблемами с алкоголем. Это был отец Дина. Его постигла та же судьба, что и мать Кастиэля — его снесла и затоптала слетевшая с катушек толпа. Но кто знает, вдруг именно он выпустил ту роковую пулю, которая оборвала жизнь второго Новака? Учёба пошла под откос. Кас прекратил посещать лекции, мог сутками лежать в кровати и гипнотизировать потолок. Сил не оставалось даже на то, чтобы умыться после пробуждения. После случившегося ему пришла одна-единственная смс-ка от Дина, которая состояла всего из двух слов: Мне жаль. Парень даже не стал разбираться с этим. Он удалил сообщение, а заодно и заблокировал контакт. Винчестеру было жаль. Интересно, что именно вызвало у него такую жалость, что он даже снизошёл до грёбаной смс-ки спустя почти год без общения? Ему было жаль, что превратил Каса в свою живую игрушку? Жаль, что так равнодушно предал его доверие? Или это он говорил о случившемся на митинге? Соболезновал насчёт родителей? Чёртов лицемер, лучше бы вообще ничего не писал. Кастиэль не смог выучиться даже первый курс в университете. Он бросил учёбу, пытался подавать резюме на самые банальные профессии, но ему либо отказывали, либо принимали, да только со всех этих работ Кас вылетал спустя пару недель. А потом он познакомился с Бальтазаром, который притащил его в стрип-клуб, где Новака обучили танцам и приняли без лишних вопросов. Важную роль тут сыграла его потрясающая внешность, которая ничуть не ухудшилась даже от отвратительного образа жизни. У парня не оставалось никаких сил, он устал менять работы, а учиться дальше не смог бы даже при желании. Именно поэтому он без лишних пререканий снова стал живой игрушкой, только теперь с ним играли разные люди, а не один и тот же человек. Но даже тут Винчестер с ним столкнулся и вновь использовал для своей мимолётной прихоти. У судьбы было откровенно дерьмовое чувство юмора. Нужно забыть обо всём случившемся. Дин — осколок прошлого, который нужно в срочном порядке выкинуть, пока Кас ненароком о него не поранился в очередной раз. Именно с этим осознанием парень докурил и отправился обратно в клуб. Измотанный и потрёпанный, он уснул в рабочей одежде прямо в комнате, где другие юноши шумели и собирались на встречи со своими клиентами. Игравшая в основном помещении музыка совершенно не мешала. Кастиэль был в слишком убитом состоянии, чтобы обращать внимание на посторонние звуки. Но даже во сне он не чувствовал себя спокойно.