На одну ночь

Ночь была неспокойной. Он ненавидел тишину, практически боялся её. Чтобы спокойно заснуть, приходилось включать музыку или телек. Топот соседей рано утром всё равно будил парня, несмотря на шум в собственной квартире. Он вздрагивал, частенько даже подскакивал на кровати, словно готовясь к тому, чтобы защищаться от несуществующей угрозы. Этот рефлекс выработался сам собой, спасибо отцу-алкоголику, который частенько начинал буянить ночью или под утро. На этот раз Дин снова проснулся рано, несмотря на то, что вырубиться удалось далеко не сразу. Глаза болели, но он ничего не мог с этим поделать. Спать дальше не хотелось, да и при желании не вышло бы. Слишком много мыслей, которые стоит разложить по полочкам, иначе они прогрызут границы сознания. Вчерашняя встреча не выходила из головы. Парень хотел, чтобы это оказалось обыкновенным сном, но желания, к сожалению, не проецировались на реальность. Не было смысла сопротивляться размышлениям, такая борьба в любом случае закончилась бы поражением. Поэтому Дин, лёжа на спине и закинув руки за голову, позволил бурному потоку сознания нести его туда, куда оно пожелает. Кас. Что с ним произошло? Винчестер и на своём опыте знал, что жизнь — штука сложная и удивительная, но не до такой же степени. Как настолько умный парень мог стать шлюхой? Было бы ещё не так удивительно, если б он работал на какой-нибудь незаурядной и низкооплачиваемой должности, но проституция — вот уж сюрприз. В какой же момент его так подкосило? После смерти родителей? Отец Дина тоже умер в той толпе, а точнее по вине толпы. Узнав об этом, парень был готов рвать и метать. Он ненавидел и любил отца так же, как ненавидел и любил самого себя. Смерть Джона, если говорить честно, облегчила жизнь семье Винчестеров. Но Дин в тот момент затаил где-то внутри себя гнев на весь окружающий мир. Однако случившееся с родителями Каса повергло его в ещё больший шок. Когда он услышал дважды прозвучавшую фамилию Новак в репортаже о кровавом митинге, то сорвался с места и на всех порах рванул к телевизору. На экране высвечивались фотографии из паспортов родителей Кастиэля с датой рождения и датой смерти через черту. Буквально через мгновение эти фотографии сменили снимки других жертв, а Дин не знал, что ему делать: спокойно выдохнуть — ведь Кас жив, здесь прозвучали слова не о его смерти — или задрожать от осознания того, что придётся пережить этому голубоглазому пареньку. Именно тогда он кинулся к телефону и трясущимися руками с трудом написал всего два слова: «Мне жаль», а затем нервно ткнул на кнопку отправки. Ответа не последовало, как он и ожидал. Оставалось лишь надеяться, что Кас не натворит глупостей. Как теперь выяснилось, он всё-таки натворил. Дин невольно ловил себя на мысли о том, что подтолкнул парня к этому ещё в тот момент, когда без зазрения совести изменил ему с Лизой. Хотя тогда он был уверен, что это нельзя посчитать за измену. Ведь они с Касом не были парой официально. Всё было очень смутно и необъяснимо, они оба ни разу не заикались между собой о том, что состоят в отношениях. Как ни странно это признавать, но Дин этого боялся. Какое может быть представление о счастливых отношениях, если дома пьяный отец постоянно грызётся с матерью, а время от времени ещё и поднимает руку на членов семьи? Дин видел эту картину ежедневно и совершенно не хотел жить так же. Он знал, что во многом пошёл в отца, и опасался в конечном итоге стать таким же. Но с Касом они были слишком долго. Много общения, тесные контакты и дерзкое желание зажиматься на каждом углу, объявляя протест всему грёбаному миру. Их знакомство было случайным, взаимоотношения спонтанными и непостоянными. Но Дин не мог выкинуть из головы тот самый образ, который предстал перед ним в момент их первой встречи. — Ждёшь своего дружка? — слова прозвучали насмешливо, но Винчестер на это и рассчитывал. Он заметил, с каким безраздельным вниманием брюнет наблюдал за парнем, произносящим на сцене пылкий монолог. — Я жду своего выхода, — членораздельно процедил Кас, из-под полуопущенных век взглянув на нарушителя своего покоя. Дину понравилась эта дерзость, прозвучавшая из уст парня на удивление мягко. Он не отводил взгляда от юноши до тех пор, пока тот вдруг не расплылся в улыбке. Эта улыбка показалась слишком нежной и наивной, именно поэтому шатен и рассмеялся. Кастиэль был очарователен. Улыбающийся юноша превратился в хмурого и опустевшего парня. Дин никак не мог сопоставить эти два образа и мысленно провести путь, который разделил две совершенно разные личности одного и того же человека. Неужели он сам подтолкнул Новака к скользкой дорожке? Даже не к дорожке, а к спуску, но которому брюнет скатился в пропасть с немыслимой скоростью. Кас был совсем ещё мальчишкой. Винчестер ежедневно видел его открытую и по-детски честную улыбку, от чего сам ощущал себя куда более чистым. Брюнет мог язвить, спорить, пререкаться и огрызаться, но подобные явления были исключительно редкими. Он часто шутил, правда по большей части не смешно, но сам же от этого веселился. Дина завораживали его необычайно преданные глаза и честность ребёнка. Конечно, Кас не был идеален. Со своими заскоками и тараканами в голове, он периодами мог раздражать, но такое случалось нечасто. Он говорил по большей части то, что приходило ему в голову, не заботясь о том, как нелепо или неуместно это звучало. Дин даже припоминал, как однажды во время секса брюнет вдруг с трудом выдал совершенно непринуждённым тоном: «Ко мне сегодня пчела в комнату залетела». После этого они на время прервались, потому что Винчестер едва не задохнулся от смеха. А в этот момент Дин из настоящего времени, который в последний раз искренне смеялся несколько лет назад, поморщился и повернулся на бок. Разглядывать потолок было уже невыносимо, на этом белом безжизненном полотне сознание слишком ярко рисовало картины из прошлого, которое теперь казалось совершенно недосягаемым и чужим, будто воспоминания принадлежали совсем другому человеку.

***

Курить на проезжем мосту недалеко от клуба за час до начала работы — это уже был ритуал, ради которого Кас даже заставлял себя выбраться на шумную улицу. Его дневная смена начиналась в два часа дня, поэтому уже в час он как штык стоял на привычном месте. Опираясь локтями на невысокое ограждение, парень затягивался и выпускал из себя облака грязно-серого цвета, одно за другим. Курение не доставляло ему удовольствия, он пристрастился к этой привычке только из-за того, что на работе курили абсолютно все. А не пойти на поводу у толпы крайне сложно. Поэтому теперь для Каса сигареты стали чем-то сродни холодному, отрезвляющему душу рано утром. С моста открывался вид на шоссе, проходящее внизу. По нему вовсю неслись машины, то и дело обгоняя друг друга или шумя сигналками. Сколько раз Кастиэль хотел перебраться через маленькое ограждение и пластом броситься вниз, прямиком под колёса? Сосчитать было трудно, хотя он и не старался. Его и по сей день посещали подобные мысли, но парень старался пресекать их на корню, в душе не понимая, зачем он это делает. Профессия Каса оказалась болотом. Топким, вязким, от которого за мили ощущается запах гнили. Это болото утягивало в свои недра, заставляло погрузиться так глубоко, чтобы понять — пути назад нет. Нет сил бороться с тем, что тянет тебя вниз. Да и желание тоже пропадало, попросту опускались руки. Стриптизёры и шлюхи — тоже люди. У них есть чувства, есть право на нормальную жизнь. Только его как раз-таки отнимают сразу, как только человек ступает на этот путь. И мало кто из них действительно хочет такой жизни. Просто деваться им уже некуда. Они погрязли в этом дерьме, практически захлебнулись. Выбраться самостоятельно они не сумеют, а бросить спасательный трос никто не додумается. Да и зачем? Ведь люди рассуждают так: раз ты опустился, значит по жизни был ничтожеством. И ничтожеств не спасают. Однако Кас был ярким примером того, что люди, в большинстве своём, ошибались, когда брались судить о прошлом других, зная лишь их профессию. Мысли о прыжке возникали не только из-за работы. Парень просто никак не мог понять, чего ради он существует. Каждый день похож на предыдущий, нет ни близких, ни друзей. Разве что Бальт, да и с ним взаимоотношения поверхностные и пустые. Что толку просто плыть по течению, чтобы в старости оглянуться на своё прошлое и с сожалением осознать, что жизнь была прожита зря? Кас докурил, затушил сигарету об ограждение и постарался выкинуть из головы дурацкие мысли. Пока есть возможность, он будет жить. Когда-нибудь судьба решит всё за него. По крайней мере, он на это надеялся. Клуб находился недалеко, дорога до него заняла минут пять, не больше. Пока тело Каса рефлекторно шагало к ненавистному зданию, он сам находился где-то далеко, отчаянно стараясь забиться в самый угол сознания и не выползать оттуда до конца жизни. Но даже там он не чувствовал себя защищённым. Кто знает, какие мысли и образы могут забраться к нему в голову? В клуб Кас вошёл через вход для «работников», который вёл сквозь пыльный тёмный коридор прямиком в рабочую комнату. После светлой улицы глазам было тяжело привыкнуть к сумраку, и если б Новак не знал в идеале каждый поворот, то наверняка вписался бы в стенку. Коридор был небольшой, дважды свернув в разных направлениях, парень добрался до нужной двери. Он толкнул её с шумным вздохом, морально подготавливаясь к очередной смене. В комнате было шумно. Кто-то дремал на старом диване в углу, который этой ночью служил сонным ложем для Каса, кто-то копался в гардеробе в поисках нужной одежды, кто-то пытался привести себя в порядок, топчась у зеркала, а кто-то рыдал, размазывая по щекам тушь. Последнее было более свойственно для новеньких после первой смены в качестве шлюхи, а не просто стриптизёра. Именно после такого они начинали понимать, во что ввязались. Но было уже поздно. Кастиэль раньше старался их утешать, но уже успел растерять все известные ему слова поддержки. Сочувственные фразочки казались настолько сухими и откровенно наигранными, что становилось тошно от самого себя. Именно поэтому парень забил на роль спасателя и в этот раз, как и всегда, просто направился к гардеробу со своим танцевальным костюмом. Когда Кас после первого опыта в качестве шлюхи забился в угол и рыдал так же, как все новенькие, ему сунули под нос стакан воды и скомандовали идти умываться, чтобы отработать ещё час на пилоне. Насколько же очерствели эти люди, если могли сказать такое истерично кричащему мальчишке, которого совсем недавно буквально изнасиловал за деньги совершенно незнакомый взрослый мужчина. Эта профессия заставляла обрастать жёсткими, порой даже шипастыми панцирями. Кас таким панцирем ещё не сумел обзавестись. Стать совершенно равнодушным он просто не мог. Раздеваясь и натягивая на себя привычный откровенный наряд, парень сочувственно хмурился. Всхлипы он мог различить даже в шуме и суматохе, царившей вокруг. Только вот помочь он никак не мог. — Новак, шевели жопой, тебе скоро выходить, — на ходу брякнул Майк, на секунду прекратив раздавать указания другим парням. — За движения моей задницы деньги платят, так что поменьше такими выражениями раскидывайся, — язвительно бросил ему вслед Кастиэль, но мужчина, кажется, не расслышал. Что ж, это даже к лучшему. На самом деле, парень уже был готов. Одежду (если это можно так назвать) он нацепил, его растрёпанные волосы, которые так нравились клиентам, по-прежнему находились в беспорядке. Краситься он прекратил недавно, потому что устал это смывать. Да и ресницы у него сами по себе были длинными, косметика практически не требовалась. Находиться в комнате, где несколько рыдающих юношей никак не могли успокоиться, было невыносимо. Кас решил выйти и пройтись по залу. Он мог обойти подиумы и сходить поболтать с официантами, которые разносили напитки. До выхода всё равно оставалось ещё минут двадцать. Непонятно, почему Майк его торопил. Кастиэль выбрался из комнаты, сошёл с дорожки, ведущей к подиуму, и направился в обход. На большинстве пилонов уже кружили парни, из-за объёмной музыки закладывало уши, но брюнет привыкал довольно быстро. Он проскочил мимо очередных клиентов и добрался до стойки, которая была по большей части скрыта в темноте. Приглушённое сине-фиолетовое освещение сюда почти не добиралось. Официанты в похабных нарядах периодически выходили из своего уголка и проходили по залу на тот случай, если кто-то захочет что-то заказать. Кас осторожно подошёл к стойке и опёрся на неё рукой, чуть изогнувшись в спине. Жак, по-привычке натиравший бокалы до зеркального блеска, сразу же его заметил. — Давно ты до меня не добирался, — усмехнулся юноша, шутливо подмигнув. Жак был пареньком французского происхождения, очаровательный, с кудрявой копной кирпичного цвета волос и огромными карими глазами. Будучи ровесником Каса, выглядел он лет на шестнадцать. Наверное, когда его принимали на работу, было очень много морок с документами. Трудно поверить, что этому мальчишке на самом деле двадцать четыре года. — Дел невпроворот, — со значением выгнув брови, хмыкнул Кастиэль. Помимо разного рода дел, он ещё и успел влипнуть в приключение вчерашним вечером. Насыщенная жизнь получалась, что тут скажешь. — Что, даже на меня времени нет? — скорчив обиженную рожицу, проворчал Жак, а затем не выдержал и коротко рассмеялся. Он нравился Касу своей непринуждённостью, но иногда раздражал чрезмерным оптимизмом. Словом, отношение к нему у брюнета было противоречивое. Новак улыбнулся одними лишь уголками рта и пробежался взглядом по залу. Отсюда ни черта различить не выходило. Даже не из-за освещения, к полутьме Кастиэль практически привык. Просто перед глазами всё плыло. Ему было необходимо в срочном порядке выспаться. — Меня никто не просил? — поинтересовался парень, не отводя взгляд от зала. Среди частых посетителей он был достаточно востребованной фигурой. Кому не понравится юноша, который может и сверху, и снизу, в любой позе и с любыми предпочтениями? Особенно, если этот юноша ещё и настолько привлекательный. — Без году неделя в клубе, а уже знаменитость? — усмехнулся Жак, снова переставляя бокалы. Такое ощущение, что он делал это, чтобы усмирить нервы. И насчёт Каса он ошибался, если только четырёхлетний стаж работы не считался «без году неделей». — Но ты угадал, тебя просил кое-кто. Видишь парня вон за тем столиком? Новак пригляделся в направлении, указанном парнем. Столик был как раз рядышком с пилоном, на который он должен был вот-вот выйти. Издалека фигуру клиента можно было различить, а вот лица было не видно. Но расслабленная поза, склонённая набок в оценивающей позиции голова, покачивание рукой — это выдавало знакомого человека. Если вдруг это действительно он, то Каса уж точно разорвёт от злости. Проверить стоило. Вдруг он ошибся? Тогда просто извинится. Но если нет… Думать об этом как-то не хотелось. Но через какую-то лазейку в голову всё-таки пробралась идиотская надежда на то, что Кастиэль не обознался. В глубине души он хотел увидеть Дина. Зачем? Чтобы ему врезать, наверное. Брюнет кивнул Жаку и, не сказав ни слова, начал пробираться к столику, за которым сидел тот самый человек. В голове крутились сценарии того, как он поступит, если всё-таки увидит здесь Дина. Не закатит же истерику на глазах у всех? Может, просто многозначительно даст ему пощёчину и уйдёт? Нет, уйти не получится, у него выход через десять минут. Выяснять отношения, кажется, тоже не вариант. А ведь всё равно хочется. Кас проскочил незамеченным, все посетители были заняты тем, что наблюдали за танцорами. Вряд ли их внимание мог привлечь полуголый парень, который не изгибается в компрометирующих позах, а просто идёт по залу. Наконец он добрался до нужного столика, на ходу пригляделся и вдруг замер. Да, это был Дин. Насколько же нужно быть привязанным к человеку, чтобы спустя несколько лет узнать его в полутьме по одной только позе? Касу становилось гадко от собственной ничтожности. Неужели он никогда не станет независим целиком и полностью? Винчестер чуть повернул голову. Возможно, хотел размять шею, но в итоге так и замер, наткнувшись взглядом на Каса. Очаровательная встреча. Больше было похоже на столкновение двух поездов, один из которых перевозил взрывоопасные вещества, а второй химические. Он до сих пор носил рубашки поверх футболок. Кас отметил это только сейчас и едва удержался от вздоха. Слишком много воспоминаний, им ни в коем случае нельзя в полной мере проникать в сознание. Иначе всё может повториться. — Привет, солнышко. — Даже в темноте наглая, насмешливая ухмылка Дина была легко различима. Как улыбка Чеширского Кота, которая оставалась плавать в воздухе, даже когда он сам становился невидим. Кастиэль с трудом сумел расслышать его слова, которые словно на мгновение оборвали шум музыки. По телу пробежались мурашки. Не позволяя себе занервничать ещё сильнее, брюнет наклонился к парню и процедил ему на ухо: — Давай отлучимся на минутку. Это всё было неправильно. Они не должны были встретиться снова. Кас же предельно ясно объяснил этому придурку, что в их клубе его больше не жалуют. Разве так трудно оставить его в покое? Или Дин хотел таким образом над ним поиздеваться? Неужели мало прошлого опыта? Винчестер без лишних слов кивнул и поднялся с кресла, показав рукой жест, обозначавший, что танцующий парень может пока притормозить. Новак двинулся вперёд, ни разу не обернувшись по пути. Он знал, что Дин идёт следом, потому что внутри возникло ноющее предчувствие, будто шатен вот-вот ударит его ножом в спину. Они обошли подиумы, а затем завернули в едва заметный проход, который вёл в коридор. Оттуда тоже можно было добраться до рабочей комнаты, но путь был длиннее. А чем дальше от комнаты, тем меньше вероятность, что на них наткнутся или услышат их разговоры. Едва оказавшись в коридоре, Кас вцепился одной рукой в рубашку Дина и стиснул ткань меж пальцев. В голове гудело, возникало ощущение, что она вибрирует. Слишком много слов вертелось на языке, и выбрать из них наиболее подходящие было трудно. — Какого хрена? — наконец выпалил Кастиэль, не выдержав на себе снисходительного взгляда Винчестера. — Я же сказал тебе не приходить. Парень стиснул зубы, и если б не музыка, то можно было бы расслышать их отчаянное скрежетание. По сути, он имел полное право на то, чтобы злиться. Кас буквально ощущал, как начинает закипать изнутри. Вчерашняя встреча не взбесила его настолько, как сегодняшняя, потому что на этот раз всё происходящее уже не выглядело, как случайность. — Я смотрю на другого парня, не на тебя. Что-то не устраивает? — Дин почему-то был куда спокойнее. Они что, поменялись ролями? Хотя от шатена по-прежнему веяло невыносимой пассивной агрессией. От этого ощущения хотелось сжаться в комочек, заскулить, как испуганный щенок, и убежать как можно дальше. — Хочешь смотреть на полуголых парней? — по-птичьи склонив голову набок и раздражённо нахмурившись, проговорил Кастиэль. — Тут недалеко есть ещё один клуб. Дать адрес? Всё, что угодно, лишь бы он ушёл. Да брюнет был готов хоть бесплатно отсосать ему или что-то в этом роде, чтобы он свалил и больше никогда не появлялся в его жизни. Кас с таким трудом сумел похоронить воспоминания о нём, а теперь вот вам — получите, распишитесь — Винчестер во всей своей красе и обаятельности. К слову, без одежды его красота только удваивалось. — Ты чего так суетишься, ангел? — выгнув брови, произнёс шатен. Его зелёные глаза распахнулись, превратившись практически в два светящихся прожектора. Ей-богу, как у кота в темноте. — Не зови меня так, мы давно не в школе, — окинув Дина сверху вниз гневным взглядом, произнёс Кастиэль. Он мечтал расплавить или испепелить парня, заставить его исчезнуть одной силой мысли. Какого чёрта этот идиот назвал его прозвищем, которое придумал ещё в школьные годы? Продолжал издеваться? Или хотел напомнить, кто тут главный? Что ж, если Винчестер считает, что это сработает, то он не прав. Кас сильно изменился. — Послушай меня, — закатив глаза, вздохнул шатен. — Всё давно прошло. Ты что, боишься меня? Поверь, видеть тебя голышом мне не впервой. Рука дрогнула. На мгновение Новак был уверен, что сейчас наотмашь ударит парня по его самодовольному лицу, но вовремя остановился. Чем эмоциональнее он реагировал на выходки Дина, тем сильнее вновь себя к нему привязывал. Этого допустить было нельзя. — Заткнись и проваливай отсюда. — Кас буквально выплюнул эти слова, как змея плюётся ядом. Он уставился на Винчестера из-под полуприкрытых век и выпустил из рук его рубашку. В том месте, за которое от схватился, ткань помялась и даже чуть намокла. Ладони запотели. — Не злись, малыш, — наигранно усмехнулся Дин. В его голосе сквозила насмешка и раздражение одновременно. — А теперь извини, меня ждёт мальчишка. Он скучает без своего зрителя. Парень на прощание подмигнул Касу и покинул коридор. Уже давно было пора выходить на свой пилон, но брюнет никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Майк обязательно потом наорёт на него за опоздание, но это наименьшая проблема по сравнению с теми, которые уже намечались на горизонте ближайшего будущего.

***

Большинство вечеров он проводил одинаково. А именно — пил. Чаще всего в барах, где можно с кем-нибудь поболтать, а иногда и подцепить девчонку. Дин просто не знал, чем ещё заполнить грёбаную чёрную дыру, образовавшуюся у него в том месте, где по версии верующих должна находиться душа. Этот вечер не стал исключением. Парень забрёл в бар, в котором бывал достаточно редко, и сразу же примостился к стойке. На протяжении какого-то времени он просто пропускал стопку за стопкой, упираясь пустым взглядом в столешницу. Таким образом Дин доводил себя до состояния, в котором можно и молча размышлять, и петь, и вести философские беседы с первыми встречными, и травить нелепые анекдоты с незнакомыми мужиками за сорок. В этот раз он принял на себя позицию мыслителя. Винчестер не особенно любил такое, потому что мысли к нему приходили зачастую отнюдь не безобидные. Но решения за него в этой стезе принимал мозг. Вернее, его рабочая часть. Было совершенно не удивительно, когда в голову полезли размышления о Касе. Точнее, не размышления, а мимолётные обрывки воспоминаний, переплетающиеся с сегодняшней встречей в клубе. К слову, встреча действительно была не случайная. Только Дин и сам понятия не имел, на кой хрен пришёл туда снова, но весьма умело не подавал вида. Он хотел увидеть Каса снова. Хотел убедиться, что это был не сон и не бредовая фантазия. Хотел соприкоснуться с этим сумрачным созданием, встретиться с ним взглядом, изучить по-новому, отметить все перемены. И от этих перемен по большей части становилось тошно. Дин никак не мог понять, стоит ли винить себя в том, что Кас стал таким. С одной стороны, что может сделать давняя и нелепая подростковая измена? Но с другой, кто знает, а вдруг Новак теперь пытается это компенсировать? Хотя глупо было ставить себя в центр небольшой кастиэлевской вселенной. Жизнь Каса была наполнена кучей дерьмовых событий, каждое из них могло что-то сломать внутри него. Не обязательно истоки всех зол должны вытекать из того случая с Лизой. Дерьмовую тему для размышлений он выбрал. Дин нахмурился и хотел было свистнуть бармена, но в кармане завибрировал мобильник. Непослушными пальцами он с трудом вытащил эту адскую жужжащую машину и ткнул на кнопку ответа, даже не взглянув, кто звонит. — Привет, чем занят, милый? — раздался мягкий девичий голос с того конца трубки. Анна. Её он узнавал всегда, потому что она была самой настойчивой и звонила чаще всех. — Расслабляюсь, — коротко ответил Дин, чуть заговорившись на шипящих. Выпитый алкоголь давал о себе знать, хотя парню до сего момента казалось, что он трезв как стёклышко. — Ты либо пьяный, либо очень устал, — с усмешкой в голосе произнесла Анна. Судя по звуку, она перекладывала вещи или застилала кровать. Отчётливо слышался шелест ткани. — Два в одном. — Дин пожал плечами так, словно девушка могла увидеть этот жест. Он не просто устал. Он чувствовал себя так, будто весь день взбирался на гору. В груди сдавливало, в горле саднило, а голова казалась чугунной. Одни проблемы. — Может, хочешь, чтобы я помогла тебе расслабиться? — В голосе Анны заиграли лисьи нотки. Она практически всегда предлагала сама, Дину даже не приходилось просить. Возникало ощущение, что они состоят в отношениях, но это было не так. Парень любил такой типаж девушек исключительно в постели. — Не сегодня. Я не в состоянии, — честно ответил парень, понимая, что уже настроился горевать и терзаться чувством вины. А может и не терзаться, но по крайней мере страдать для приличия. — Ну смотри. — В голосе послышалось лёгкое недовольство. — Предложение действует почти круглосуточно. Девушка сбросила трубку. Дин сунул мобильник в карман, отчаянно борясь с желанием утопиться.