Перерождение

      Наверное, еще никогда Блум не жалела о том, что решила связать свою жизнь с крон-принцем Эраклиона… до того момента, как впервые примерила на себя обязанности будущей королевы этой планеты. Хотя полноценными обязанностями назвать эту клоунаду было сложно – да, Ее Величество королева Самара давала девушке какие-то поручения, но она ходила за Блум по пятам, а вслед за ней – стайка придворных дам. Властная и строгая женщина третировала принцессу буквально за каждое ее действие, слово или жест и – что уж совсем неподобающе для особы столь высокого статуса – буквально через каждое слово сравнивала Блум с ее прямой конкуренткой, принцессой Диаспро. Из-за этого и так несладкие дни в королевском дворце превращались для Блум в настоящую пытку. Да, она не знала, как это – правильно быть принцессой. На Домино не было такого уж строгого придворного этикета, не было правил навроде: «Принцесса должна кланяться королеве на два дюйма ниже, чем королю», и вообще… Если на придворных балах родной планеты Блум чувствовала себя лишь немного неловко из-за того, что не до конца выучила все бальные танцы, то здесь, на Эраклионе… От бесконечных замечаний властного голоса Самары голова бедной принцессы звенела круглосуточно, не переставая, а от вымученной улыбки болели скулы. Казалось бы, решение проблемы проще некуда: твой жених – почти король, пожалуйся ему, да и все, но… Скай хоть и был единственным ребенком, воспитывался почти в военных условиях и в офицерской строгости. Как только он открывал рот, чтобы возразить своему отцу-самодуру, на него выливался ничуть не меньший, чем на Блум, поток брани, оскорблений и сравнений с принцами соседних планет. Как могла, Блум пыталась хоть немного защитить Ская от нападок властного родителя, но зачастую успевала сказать только жалкое «Ваше Величество» - ее тут же прерывала королева, и вот они уже вдвоем, словно нашкодившие котята, стоят перед королевской четой, опустив очи долу и нервно перебирая в своих пальцах рюши на платье и конец перевязи соответственно. Давление было чудовищным, и Блум уже, кажется, начинала жалеть о том, что они со Скаем решили провести пару недель каникул на его родной планете. Как на грех именно в этот период случился день рождения Эраклиона, и на совете королевского двора было решено, что церемонию подготовят принц и принцесса. Ребята были в ужасе, и не зря – нападки родителей Ская на них только усилились. То цвет штор не сочетается с выходным платьем королевы, то латы стражников недостаточно начищены, то файер-шоу должно быть перед речью короля, то после… К третьему дню подготовки у Блум уже кружилась голова. За весь день она успевала поесть всего раз, ночью из комнаты ее не выпускали – видимо, боялись, что будущие молодожены заночуют в одной кровати – плюс, на ней каждый день были тяжеленные традиционные эраклионские придворные платья с кринолинами и кучей юбок, а также прически, которые тянули голову. Это только вгоняло принцессу в большую тоску. Ближе к обеду, когда подготовка к празднованию опять не продвинулась ни на йоту, а королева начала наседать на Блум с удвоенной силой, злорадно улыбаясь придворным дамам, девушка почувствовала себя странно. Звуки стали доходить до нее словно сквозь тоннель и вату, изображение в глазах размылось, а конечности будто перестали подчиняться командам мозга. Однако, она продолжала приторно улыбаться на придирки королевы и кивать со словами «Да, Ваше Величество», но как только королева со своей свитой ушли на кухню, чтобы проверить готовность обеда, Блум почувствовала, что ноги, до этого момента бывшие будто ватными, сами куда-то понесли ее. Девушка не помнила, как вышла из дворца, как шла через сад, через лабиринт… Она не знала, сколько прошло времени до того момента, как ее тело само собой остановилось, а до уставшего мозга донесся шум фонтана. Ноги принцессы подкосились, но десятки юбок амортизировали падение, хотя… Блум этого, казалось, даже не чувствовала. Ее голова просто отказывалась соображать и воспринимать окружающую действительность, в мозгу только набатом звучали упреки королевы и ее бесконечное: «А вот Диаспро…». В каком-то полусне Блум сложила руки на прохладном, слегка влажном мраморе борта фонтана, а потом просто легла на них лицом, закрыв невидящие глаза. Ее дыхание было глубоким и ровным, но перчатки на руках вмиг стали влажными от впитавшихся в них слез. Голова принцессы сильно кружилась, ее тошнило, но желудок, казалось, уже свернулся в маленький комочек, поэтому Блум с силой сжала зубы, чтобы хоть немного унять противное чувство. Ей казалось, что время остановилось – монотонный «белый» шум фонтана перекрывал все звуки извне, а в ее голове продолжали звучать упреки Самары вперемешку с виноватым «прости, Блум». Никак не хотелось верить, что даже Скай здесь не может оказать ей поддержку. Да, они на его территории, но похоже Скай здесь столь же бесправен, сколь и Блум… - Вот ты где… Этот голос, смутно знакомый, тоже долетал до Блум словно сквозь вату. Она не могла поднять голову, чтобы посмотреть на того, кто это говорит – в теле не было сил даже на то, чтобы стряхнуть с ресниц очередные слезинки. Они просто скатывались сами, смывая с лица принцессы все те слои тонального крема и пудры, которыми она пыталась закрыть темные круги под своими глазами. К смутно знакомому голосу прибавился столь же смутно знакомый запах бешено дорогих эраклионских духов прямо рядом с Блум, но она не могла – да и не пыталась – вспомнить, кому они принадлежат. - Бедная принцесса… - продолжал голос говорить так же тихо и вкрадчиво. Девушка с трудом могла различить слова, но тепло маленькой ладони, которую обладатель голоса положил ей на плечо, она почувствовала моментально. – Похоже, самодурские замашки королевы совсем тебя доконали… - наконец Блум удалось сообразить, что обладатель голоса – девушка. Молодая девушка, но кто она – сознание отказывалось «говорить». На какое-то время голос замолчал совсем, и принцесса обрывком сознания подумала, что та девушка ушла, но вдруг кто-то осторожно взял ее лицо за щеки двумя горячими руками и поднял от мокрых и испачканных в косметике перчаток. - Посмотри на меня, - все тем же ласковым полушепотом попросил голос. Блум честно попыталась приоткрыть глаза, но мир перед ее взглядом настолько сильно расплывался, что она закрыла их обратно. Бесполезно. – Боже правый, на тебе лица нет… Иди сюда… - аромат духов стал ощутимее, а щекой девушка уже чувствовала какую-то легкую ткань вроде шелка. Горячая рука обняла ее за талию, притягивая ближе к этой странной незнакомке, а вторая уже зарылась пальцами в растрепанную рыжую прическу. – Вот так… Голос снова замолчал, но почему-то в этих полуобъятьях Блум чувствовала себя под защитой. То самое противное щемящее чувство одиночества постепенно отпускало, будто выливалось вместе со слезами, которые продолжали бежать по ее лицу. Однако, молчание было недолгим – вздохнув, голос заговорил снова. - Знаешь, вообще-то я должна тебя ненавидеть. Ты ведь украла, можно сказать, моего жениха, мой трон… Мою жизнь, в общем. Просто пришла невесть откуда и заняла мое место. Я всегда считала, что весь тот ад подготовки принцессы, через который я прошла, обязательно должен мне воздаться браком с принцем. Но сейчас я смотрю на тебя и… Честно, мне ужасно жалко тебя, Блум… - голос горько вздохнул. – Меня с детства учили, как быть принцессой Эраклиона, впихивали в меня королевский вкус, придворный этикет, манеры, как у королевы… И я считала, что так и должно быть, понимаешь? Однако, ты тоже принцесса, но ты совсем не так измучена этим, как я. Тебя не заставляли быть подобием правящей монархини – ну, то есть, быть хамкой, стервой и просто самодержавной дрянью, которая считает, что есть только два мнения: ее и неправильное. И сейчас, глядя на то, как Самара принародно унижает и издевается над тобой, я понимаю, что… Меня ждала бы та же участь. Тебя она сравнивает со мной, меня – с тобой… Постоянно напоминает мне, что если бы я усерднее работала над собой, ее сын не выбрал бы «простолюдинку Блум». Но я не так слепа и глупа, как королева. Я понимаю, что он в любом случае не выбрал бы меня – меня воспитали слишком похожей на его незабвенную мамашу. Ты же совсем другая. И ты намного больше подходишь на роль королевы, но… Тебя просто съедают заживо в этой золотой клетке хищные гарпии Эрендор и Самара. Постепенно к Блум приходило осознание того, кто так ласково с ней разговаривает. Причем искренне ласково, без издевок и подтрунивания. С трудом, но она снова подняла свою голову и открыла глаза. Силуэт перед ними все еще плыл, но Блум смогла различить вьющиеся волосы цвета белого шоколада и блестящие янтарные глаза. И этот запах… - Диаспро? – едва шевеля пересохшими губами, спросила она. Силуэт только кивнул, улыбнувшись, а горячая ладонь вдруг исчезла из волос Блум и начала стирать мокрые потеки с ее щек. - Я многое поняла, знаешь, - продолжала тихо говорить Диаспро, вытирая с лица Блум потекшую косметику уже платком. – В частности то, что Ская я не люблю. И не любила, в общем-то, никогда. Мне навязали, что я должна любить его, и со временем грани немного стерлись. Но сейчас я понимаю, что вела себя очень глупо по отношению к вам двоим. Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь простить меня, хах… Боже, я ведь злорадствовала, когда увидела впервые, как она мучает тебя. Я думала, ты просто хочешь выслужиться перед королевой, что тебе претит сам факт того, что кто-то может не любить тебя, но потом я увидела отчаяние и боль в твоих глазах, когда Самара не позволила Скаю заступиться за тебя. Мне очень жаль… - Диаспро смочила платок в фонтане и продолжила протирать заплаканное лицо Блум прохладной водой. –Ты ждешь от него спасения, но он – такой же бесправный заложник, как и ты… И после вашей свадьбы это вряд ли изменится… Вряд ли даже после коронации… Но знаешь, что? – она как-то по-особенному тепло улыбнулась. Много воды утекло со дня их не самого приятного знакомства, и если бы Диаспро действительно продолжала ненавидеть Блум, она бы воспользовалась возможностью и ненавистью королевы к сопернице и просто утопила бы бедняжку в фонтане. Но людям меняться свойственно, не так ли? – Должен быть кто-то в этом змеином царстве, кто будет рядом и поддержит тебя, согласна? – не дожидаясь ответа, принцесса начала подниматься с газона и потянула за собой полубессознательную Блум. – Идем со мной, - крепко обняв ее за талию одной рукой, Диаспро закинула другую руку себе на плечо. Тяжеленные кринолины мешали ей двигаться, поэтому, буквально щелкнув пальцами, Диаспро превратила все нижние юбки и подъюбники на платье соперницы в золотые блестки. – Вот, так лучше. Идем. Я отведу тебя в твою комнату и позову лекаря… Ноги не слушались, но Блум все же плелась рядом с медленно идущей Диаспро, которая прижимала ее к себе как сестру или давнюю подругу. И пусть голова ее все еще отказывалась нормально соображать, кое-что принцесса все-таки понимала – там, у фонтана, вражда между ними переродилась в нечто иное. Теперь в королевском дворце ей будет спокойнее.