Часть 1
23 января 2022 г., 21:50
Ладно, возможно, ей не стоит паниковать, верно? Лаки не ел уже два дня, и он хандрит, но Кейт тоже иногда хандрит и не ест. Правда, обычно это связано с каким-нибудь трагическим событием в жизни, например, с кончиной отца, или с тем, что мама пропустила выпускной в колледже, потому что была во Франции со своим новым парнем, или с прекращением выпуска ее любимого шампуня.
Последнее абсолютно трагично для ее темных локонов, понимаете?
Так что, возможно, Лаки чувствует себя так же. У него могут быть плохие дни, полагает Кейт. Может быть, его друзья-собаки в парке что-то переживают, а Лаки просто эмпат. Может быть, он расстроен, потому что в последней пицце, которую он ел, были грибы. Кейт тоже была разочарована этим — это вполне обоснованно.
Грибам не место даже в одной комнате с Кейт. Фу.
Чем больше он хандрил и стонал, тем больше Кейт чувствовала себя виноватой за то, что пыталась оправдать изменение его поведения. Что-то не так, а Кейт хочет быть хорошей собачьей мамочкой. Конечно, она новичок в материнстве, но она знает, что даже животные должны иногда ходить к врачу.
— Правда, дружок? — спрашивает она золотистого ретривера, который тупо смотрит на нее. — Ну, хорошо. Я запишу тебя куда-нибудь.
Кейт не спеша просматривает Yelp в поисках исключительной ветеринарной клиники. Она хочет получить не менее четырех звезд. К сожалению, в Нью-Йорке это не сильно сужает результаты поиска. Поскольку здесь живут миллионы людей, число домашних животных, по мнению Кейт, просто астрономическое, что объясняет, почему на большинстве улиц есть ветеринары.
— Фух, — ворчит она, нажимая на клинику, расположенную недалеко от ее квартиры.
Ветеринарная клиника «Лаки Дэй» — рейтинг 4.9/5.0
— Ну, название, конечно, подходящее, — говорит Кейт Лаки и смотрит на него. Он крепко спит, но Кейт достаточно здравомыслящая, чтобы понять, что она не получит ответа, даже если он проснется.
Она прокручивает мимо основной информации об офисе и останавливается на отзывах.
Ванда М. ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️ 26 дней назад
Обожаю эту ветеринарную клинику! Это единственная клиника, куда моя кошка не боится ходить! Все врачи такие добрые, и видно, что они искренне заботятся о животных. Если бы я могла дать 10 звезд, я бы дала.
Кейт продолжает просматривать восторженные отзывы, пока не доходит до однозвездочного.
Кази K. ⭐️ 9 дней назад
пытался быть вежливым и попросить девушку-фармацевта выйти, но она проигнорировала меня. взяла моего бульдога и ушла. вероятно, я не заберу свою собаку обратно, если такое обслуживание будет продолжаться.
Если ее глаза не заслезятся от закатывания к задней стенке глазниц, значит, она, блядь, недостаточно сильно их закатывала.
— Мудак, — пробормотала она. Пятизвездочные отзывы намного превосходят редко встречающиеся менее звездные. Кейт решает обратиться в эту клинику. Она находится недалеко, и, судя по фотографиям, выглядит очень чистой и гостеприимной.
Она прокручивает страницу вверх и нажимает на номер телефона. Большой палец Кейт на автопилоте нажимает кнопку громкой связи. Проходит несколько звонков, но в конце концов кто-то берет трубку.
— Ветеринарная клиника «Лаки Дэй», это Хоуп, — говорит женщина, ее ровный голос эхом отдается в лофте Кейт.
— Привет, да, я никогда… моя собака никогда не была в ветклинике раньше, но, эм, я думаю, что она, возможно, не… чувствует себя хорошо? — лепечет Кейт, неловко почесывая голову. — Я надеялась записать его на прием.
— Мне очень жаль слышать об этом. Давайте я проверю расписание и посмотрю, когда мы сможем вас принять… — тихо проговорила она. Кейт слышит щелканье мыши и клацанье клавиатуры на заднем плане.
Лаки стонет, и Кейт поднимает на него глаза, наблюдая за признаками дискомфорта, когда он вытягивает ноги и переворачивается на спину.
— Итак, — Хоуп возвращает свое внимание к звонку. — У нас отменили встречу сегодня днем. Вы можете быть здесь в 17:15?
Голубые глаза переходят на время в верхней части экрана телефона. Кейт понимает, что у нее есть полчаса, чтобы уложиться в пятнадцать минут. Она ухватывается за возможность как можно скорее показать Лаки специалисту.
— Да-да, определенно. Я… мы будем, — говорит она администратору.
Женщина на другом конце телефона хихикает.
— Отлично! Могу я узнать ваше имя и фамилию, а затем имя вашего питомца?
— Кэтрин… вообще-то, Кейт… Бишоп, — заикается она. Она не уверена, почему вообще назвала свое полное имя. Она никогда не называет себя Кэтрин.
Господи.
Она снова слышит, как печатают.
— Хорошо, Кейт, а как зовут вашего питомца?
Кейт морщится от смущения.
— О, точно, да. Его зовут Лаки. Он золотистый ретривер, — сообщает она, несмотря на то, что ее не спросили о породе.
После нескольких быстрых касаний Хоуп подтверждает встречу, и они отсоединяются. Кейт выпустила вздох, о котором не подозревала. Лаки получит помощь, которая ему может понадобиться (а может и не понадобиться), гораздо раньше, чем ожидалось.
Кейт встает с места, прислонившись к кухонному острову, и пересекает комнату. Лаки поднимает голову и с любопытством смотрит, как она направляется к лестнице, ведущей в ее открытую спальню.
Она быстро снимает тапочки, сбрасывает рабочую одежду (ей не нравится ходить в спортивном костюме, и ради пары остановок такси она не вызовет), натягивает свободные джинсы и фиолетовую толстовку. Она зашнуровывает свои Мартинсы в рекордное время.
— Так, сейчас… — ее глаза метнулись к часам на тумбочке, -… двадцать минут. Времени достаточно.
Брюнетка бежит обратно по металлическим ступеням на главный этаж и похлопывает себя по ноге, когда проходит мимо Лаки по пути к двери.
— Давай, мальчик, — подбадривает она. Он вскакивает, повизгивая, и выходит вслед за Кейт из квартиры.
***
Прогулка до клиники (что неудивительно) насыщена событиями. В конце концов, это Нью-Йорк. Гламур, которым некоторые ТикТокеры омывают город, по большей части надуман. Да, это забавно романтизировать, и да, безусловно, есть части города, которые Кейт просто обожает, но обычный человек не может случайно встретить Джимми Фэллона в кафе или даже выйти на Таймс-сквер просто так. На самом деле Кейт во время прогулки встречает двух крыс, которые дерутся за половину булочки, бездомного, который назвал ее пиздой, потому что она сказала ему, что носит с собой только карточки, а не наличные или мелочь, и, да, кто-то рисует красивую фреску на окне ресторана, но это все. Это самое приятное, что видит Кейт. Все остальное — это люди, идущие с такой скоростью, что порыв ветра сдувает волосы Кейт с лица, и люди, которые выглядят так, будто разговаривают сами с собой, хотя у них, скорее всего, беспроводные наушники (некоторые, впрочем, могут разговаривать сами с собой, это не редкость. Мир никогда не узнает об этом). Не успели они с Лаки оглянуться, как оказались перед ветеринарной клиникой «Лаки Дэй». Ярко-синяя надпись на вывеске сопровождается двумя белыми отпечатками лап. Кейт быстро берет Лаки на поводок и заходит внутрь. Ее сразу же встречает администратор. — Привет! Кейт и Лаки? — спрашивает она, и Кейт удивленно вскидывает брови. Она подозрительно оглядывается по сторонам: — Д-да, откуда вы знаете? Женщина заискивающе улыбается и наклоняется, словно собирается открыть Кейт секрет. Кейт нерешительно наклоняется тоже. — Я экстрасенс… — У Кейт открывается рот. Женщина начинает смеяться и откидывает голову назад. — Я шучу! Простите, это был долгий день. Я — Хоуп, мы говорили по телефону, Кейт, и вы сказали мне, что у вас ретривер. Кейт начинает смеяться, как будто шутка только сейчас дошла до ее мозга. — Ха, точно! А я почти повелась, — говорит она Хоуп. Они еще раз смеются, прежде чем Хоуп передает Кейт форму для заполнения. — Вы можете присесть и заполнить для меня все выделенные места, пожалуйста? — вежливо инструктирует она. Кейт делает то, что ей говорят. Она садится и держит планшет на коленях, вписывая необходимую информацию. Она не привыкла писать ручкой в наши дни (недостатки работы с техникой, полагает она), и в итоге нацарапала несколько неправильно написанных слов то тут, то там. В лучшем случае они заполнены небрежно, но разборчиво… она надеется. Кейт говорит Лаки остаться, а сама с гримасой идет сдавать бланк. Если Хоуп и замечает иероглифы, которые являются почерком Кейт, она ничего не говорит об этом. Секретарша поворачивается на стуле и кладет планшет на стойку позади себя. И тут Кейт замечает, что на стене за стойкой администратора висят три портрета в рамке размером восемь на десять с небольшими табличками с именами под каждым. Первая — красивая, добродушная рыжеволосая девушка с небольшой улыбкой. Ее табличка гласит: «Доктор Наташа Романофф». Второй — светловолосый мужчина с острой челюстью, в очках и ослепительной, но застенчивой ухмылкой. «Доктор Джарвис Вижн». Интересное имя, но сойдет. Кейт с детским восторгом смотрит на третий портрет, и у нее сразу перехватывает дыхание (практически как под дулом пистолета) от двухмерного изображения этой женщины. Она просто сияет, ее возбужденная, широкая улыбка и потрясающие ореховые глаза. Кейт задается вопросом, может быть, ее волосы сотканы из чистого золота? Это самая красивая женщина, которую Кейт когда-либо имела удовольствие видеть, и она в медицинской одежде, причем не менее красивой. Кейт никогда бы не подумала, что кто-то может выглядеть как модель в халатах, но, вот она, ошибается, как и небо на самом деле голубое. Ей кажется, что она должна поклониться, или сделать реверанс, или, черт возьми, даже отдать честь при одном только взгляде женщины на фотографии. «Доктор Елена Белова», — гласит табличка. — Господи Иисусе, — бормочет она, опустив глаза. К сожалению, Хоуп, кажется, слышит ее. — Хм? — хмыкает она, прежде чем проследить за взглядом Кейт. — О, да, я знаю, но прежде чем вы спросите, — говорит она, и по какой-то причине Кейт снова задерживает дыхание. — Да, доктор Вижн кое с кем встречается. Лицо Кейт искажается в замешательстве. — Что? Я не собиралась спрашивать об этом. Прямо как грибы — фу. Хотя Кейт открыто и с гордостью говорит, что она лесбиянка, ее все равно часто принимают за натуралку. Это неважно. Она не собирается плакаться по этому поводу. Каждый может выглядеть как угодно и идентифицировать себя с любым ярлыком, просто не надо ни о ком ничего предполагать. Такова логика Кейт, и для нее это прекрасно работает. Но что не нормально, так это то, что Хоуп подумала, будто Кейт смотрела на этого сорокалетнего мужчину с сердечками в глазах. Грубо. Кейт уверена, что он может очаровать молодую женщину, но не эти рваные джинсы. Эти рваные джинсы теперь предназначены для одной (горячей) Елены Беловой. Доктор Елена Белова (еще горячее). Внезапно в голове Кейт возникает вопрос. — Вы можете сказать мне, кто сегодня примет Лаки? — Кейт пытается изобразить спокойствие, но беззаботность для нее так же естественна, как полет. Тем не менее, Хоуп улыбается. — Ты увидишь доктора Романофф, — говорит она ей, даже не заглянув в компьютер. Кейт хочет закатить глаза на свое несчастье, но останавливает себя прежде, чем начать. Она говорит себе, что было бы смешно пытаться выбирать ветеринара, к которому попадет ее собака. Ведь так? Они все явно квалифицированные. Уф. — Круто, круто, круто, да, спасибо, — бормочет она, постукивая пальцами по столу. Она едва успевает вернуться на свое место, когда из коридора появляется женщина и называет имя Лаки, как будто он человек. — Лаки Бишоп? Кейт вскакивает, хватая Лаки за поводок. — Да, мы Лаки… он Лаки… я… Кейт. Почему она такая, какая есть? Ветеринарный фельдшер улыбается, не обращая внимания на неуверенность Кейт. — Привет, Кейт, я Лора. Мы собираемся поместить вас в четвертую палату, доктор сейчас зайдет. Лора открывает дверь в маленькую комнату, безупречно чистую и блестящую. Кейт благодарит ее и садится в кресло напротив металлического смотрового стола, откинутого от стены. Лаки смотрит на нее и беспокойно поскуливает. Она поглаживает его и целует в макушку. В дверь тихонько стучат, и Кейт замирает от неожиданности, когда в комнату заглядывает роскошная блондинка. От улыбки, украсившей ее полные губы, у Кейт едва не остановилось сердце. — Боже, — случайно шепчет она. Ее глаза, должно быть, комично расширены в этот момент. — Нет, — отвечает она, усмехаясь, когда полностью входит в комнату. — Только я, — шутит доктор Белова. Она складывает металлический стол обратно в стену и опускается на колени перед нетерпеливым Лаки. Кейт не винит его. Она бы тоже была в нетерпении, если бы доктор Белова погладила ее. Блондинка встречается с голубыми глазами, и обе женщины улыбаются. — Я доктор Елена Белова, но вы можете звать меня Еленой, — настаивает она, продолжая чесать за ушами Лаки. — Моя сестра должна была быть здесь с вами сегодня, но она застряла в операционной. — О, да, нет, все нормально, — Кейт тяжело сглотнула. Может быть, у нее действительно где-то припрятана удача. Елена улыбается Лаки, держа его мордочку в своих ладонях, и начинает ворковать с ним. Итак, она сексуальна и до смешного мила? И, очевидно, умная, если она врач по животным. Сердце Кейт трепещет. Она идеальна. — Хорошо, — говорит Елена, снова глядя на Кейт, но время от времени бросая взгляд на Лаки, пока она говорит. — Что сегодня происходит с этим великолепным малышом? Затем Кейт вспомнила, что она здесь по реальной причине, а не просто для того, чтобы поглазеть на незнакомца. — Он не ел почти два дня, — сообщает она, и беспокойство прокрадывается в ее глаза. — Он не хочет бегать и почти не пьет воду. Елена внимательно изучает золотистого ретривера, уговаривает его лечь и переворачивает на спину. Она использует свой стетоскоп, чтобы послушать его сердце, и приподнимает его губу, чтобы проверить гигиену полости рта. Кейт не может заставить его лечь даже по команде, не говоря уже о телепатии. Она наблюдает, как Сексуальный Собачий Профессор теперь с намерением массирует живот Лаки. — Что он ел в последний раз? — спрашивает Елена, глядя в глаза Кейт. Брюнетка только сейчас понимает, что у Елены какой-то неопределенный восточноевропейский акцент. Именно тогда, когда эта женщина достигла своего максимального потенциала загадочности — бум, она его превзошла. Кейт подсознательно падает в обморок. Горло прочищается. — О! — Кейт вспоминает, что он ел в последний раз. — Пицца с грибами, — честно говорит она ей. Елена начинает хихикать, но когда Кейт присоединяется к ней (что было смешного, она не знала, но она хотела вписаться, понятно?) и больше ничего не говорит, ветеринар приостанавливает свои процедуры и поднимает бровь на Кейт. — Подождите, серьезно? — недоверчиво спрашивает Елена. Кейт серьезно кивает. — Миссис… — Кейт понимает, что Елена не знает ее имени. Она быстро добавляет: — Бишоп. Кейт. Кейт Бишоп. Никакой миссис, я свободна. Ее щеки щекочет жар. Кейт не понимает, почему она настаивает на том, чтобы ставить себя в неловкое положение буквально везде, куда бы она ни пошла. Елена одаривает ее самой милой кривой улыбкой, и Кейт просто знает, что она готова опозориться перед всей Вселенной, чтобы увидеть ее снова. — Верно, — произносит она со своим акцентом, «Р» слетает с ее языка с таким мастерством, о котором Кейт может только мечтать. — Кейт Бишоп, Лаки всегда ест объедки со стола? Она демонстративно складывает руки на груди. — Нет. Елена бросает на нее пристальный взгляд. Она проглатывает свою гордость. — Ладно, да. Он любит пиццу, но иногда мы едим и китайскую еду. Елена задыхается, как будто Кейт сказала что-то скандальное. Она надеется, что это не так. Возможно, так и есть. — Кейт! — ругается она, как будто они давние подруги. Кейт никогда не любила свое имя больше, чем когда оно звучит из уст этого ветеринара. — Вы не можете кормить его человеческой едой. Я почти уверена, что у него панкреатит от этой нездоровой пищи. Паника поселилась в груди Кейт. Откуда ей было знать, что он не может есть пиццу на завтрак и ужин? У нее никогда раньше не было собаки, тем более живой, дышащей. Она смотрит в потолок и заставляет себя не плакать. Она не знает, что такое панкреатит, как таковой, но звучит это не очень хорошо. Она чувствует себя засранкой. Она чувствует себя неудачницей. В основном, она чувствует себя плохой матерью. А она как никто другой знает, каково это — быть ребенком плохой матери. Теплая рука ложится ей на колено, и она выныривает из своих мыслей: на глазах появляется слеза. Она быстро вытирает ее и фыркает, прежде чем встретиться с парой сочувствующих ореховых глаз. — Все в порядке, Кейт Бишоп, я обещаю, что приведу его в порядок, — уверяет она, крепко сжимая колено Кейт и откидываясь назад. Кейт кивает, снова фыркая. — Он… он в порядке? Он, — она делает паузу, голос трещит, — умирает? Елена рассеянно поглаживает голову Лаки. — Я так не думаю, но я буду знать, насколько все серьезно, когда мы сделаем анализы. Оставьте его здесь на ночь, а утром мы вам позвоним, хорошо? Брюнетка хмурится. Она чувствует себя ужасно. Лаки не только болен, но и должен остаться на ночь? Не может быть, чтобы то, что у них есть в подсобке, было так же удобно, как ортопедическая кровать Лаки дома. — Я ужасная мать, — шепчет она, придвигаясь ближе, чтобы прижать к себе голову Лаки. — Прости меня, Лаки. На этот раз рука Елены ложится на руку Кейт. — Вы прекрасная мать, Кейт Бишоп. Вы явно сделали это не нарочно. Вы не знали ничего другого. Если это поможет вам уснуть, я лично займусь тестами и останусь с ним на ночь. Рука Кейт горит под теплом Елены, а ее сердце пылает от слов блондинки. Она поднимает голову, ее обескровленные глаза полны благодарности. — Спасибо, доктор Белова. Я ценю вашу помощь больше, чем вы думаете, — говорит она ей с водянистой улыбкой. — Пожалуйста, зовите меня Еленой, — настаивает ветеринар с добрыми глазами. — И вам не нужно меня благодарить. Это моя работа.
