Встречая своего кумира

…тут еще какой-то повернутый фанат названивал с упреками,

Я даже не знаю, как он нашел мой телефон…

Но видимо, он может и до тебя дозвониться

Высокий уровень известности ведет к высокой степени риска. Совершенно не беспричинно многие голливудские звезды ходят с охраной. Фанаты, поклонники, как их еще можно назвать, это, конечно, хорошо. Внимание, всепоглощающая любовь, признание… Самоактуализация, кажется, так говорил Маслоу о последней ступени своей пирамиды. Это самая возвышенная потребность, нечто за гранью осязаемого, за гранью физического. Однако столь широкая известность, узнавания на каждом углу и постоянная слежка соцсетей могут обернуться не орлом и не решкой (фан-пабликами и желтой прессой). Монета может встать ребром. Редко, но такие случаи случаются. Можно вычислить вероятность такого события: разделить число радикально настроенных на помноженные числа поклонников и нейтрально настроенных людей, и получить мизерные доли процента. Однако в математике, что сталкивается с жизнью, все далеко не так просто и не так оптимистично. В жизни всего два варианта: произойдет или не произойдет. И вероятность каждого из них – 50%. Даже с точки зрения математики это совершенно другая вероятность, нежели тысячные доли единиц. Возвращаясь к радикалам. Такие люди не редкость. Однако большинство из них предпочитает активно назойливо спамить гнусные комментарии с оскорблениями или угрозами по аккаунтам и пабликам, предпочитая скрывать свое лицо за аватаркой и придуманным никнеймом. Когда дело доходит до того, чтобы высказать все в лицо, девяноста девять процентов сливаются в канализационные трубы вместе со своими оскорблениями. Кто-то из них выбирается и начинает этот путь по новой, порой еще с большей яростью, кто-то включает разум и завязывает с этим гнусным делом. Но математика подводит опять. Остается этот злосчастный один процент тех, кто может и желает высказать все в лицо. И даже не просто высказать, а наглядно показать…

***

Опомнился Арсений, когда вокруг уже никого не было. Темный питерский переулок отдавал сыростью возле мусорных баков ворошились крысы, и не было ни следа присутствовавших здесь людей. Сохраняя холодный рассудок, Арсений Сергеевич достает из кармана мобильный и набирает номер. — Отследите местоположение по мобильному… восемь девятьсот двенадцать… как можно быстрее… в любом случае исполняйте. Даже если будет долго. Арсений Сергеевич опускается на корточки, прислоняет ладони с мобильным к лицу. Несколько раз выдыхает и снова набирает номер. Уже другой. Нет ответа. Нет ответа. Нет ответа. Нет ответа. Нет… Просидев, кажется, вечность, Попов получает координаты тут же мчит на точку. Но там никого нет. Горизонт пуст, как белый лист. Он звонит и уточняет координаты. Ошибки не было. Он осматривается. Проходится вокруг. Круг, еще один… и в поле зрения на мгновение попадает подозрительный отблеск. Арсений вмиг поворачивается в сторону призрачного куска света и пристально смотрит. На асфальте лежит мобильный. Сомневаться не приходится, он принадлежит Антону. Вот только где он сам?.. Арсений поднимает мобильный: экран разбит, корпус тоже не в лучшем состоянии. Внутри поднимается волнение. Он берет такси и возвращается домой. Звон ключей. Хлопок двери. Пальто падает на пол. Пока Арсений томно разглядывает потолок, дверь хлопает опять. — Что, мать твою, случилось?! — Андрей пытается отдышаться и отчитать Попова одновременно. — Мне звонит охрана, которую ты, мой дорогой, поставил на уши. Говорит про тебя кучу лестных слов и что ты им вручил подозрительный телефон с просьбой достать из него все что только можно… Где ты вообще шлялся? И что, черт возьми, происходит?! Арсений, казалось, не слушает его. — АЛЕ! — уже буквально срывается Андрей. Арсений Сергеевич спокойно садится на диван (до этого он лежал, закинув ноги на подлокотник) и выдает: — Не твое дело. — Не мое дело?! Когда я ношусь по всем инстанциям, прошу не поднимать панику, а сам не знаю, надо ли. — Не твое дело. Выметайся отсюда. — Ты невыносим. Неудивительно, что от тебя все люди разбегаются, — Андрей бросает эти слова вслед почти себе под нос. Мгновение после хлопка входной двери Попов хватает стакан из-под виски и швыряет во входную дверь. Тот с треском разбивается о мраморную плитку, не долетая до цели. В воздухе эхом отдается звон бьющегося стекла. Попов даже не дрогнул. Перед глазами кадрами фильма проносятся события предыдущего дня. Он на съемках. Они в вагончике. Снова съемки. Вечеринка. К Антону клеится помреж. Прогулка. Прогулка. Фанат. Нож.

***

Два дня назад

— Слушай… — на площадке появляется Андрей. — Даже не знаю, как сказать… мне какой-то повернутый фанат названивал, я даже не знаю, как он нашел мой телефон… — Да мало ли таких. Нечего из мухи слона раздувать. — Да ты не понимаешь. Он не просто мне позвонил, он мне позвонил и угрожал. Очень серьезно и очень настойчиво. — Да брось ты. — На твоем месте я бы не был таким легкомысленным. Хотя бы верни охрану. На всякий случай. — На мобильном кроме ваших фотографий ничего компрометирующего. И ничего, что помогло бы определить местоположение, — отчитываются техники. — Ладно, спасибо. — Попов выглядит как ходячая тень. Мобильный не дал никаких результатов, остается идти к охране. К тому же, для них есть еще одно очень важное задание. — Задача: найти вот этого человека. И того, кто на меня напал, — Попов обращается к начальнику службы безопасности. — Будет сделано. И вот она, дуратская ситуация: сделано, казалось бы, все, но этого недостаточно. Ты сделал все, что мог, а цели так и не достиг. Остается только тупо сидеть и ждать, пока не свершится чудо. Сидишь и ждешь у моря финского залива погоды, нервно постукивая ногой. И думаешь, как бы не остаться у разбитого корыта. Притом, что ты сам отпустил свою золотую рыбку. Финский залив больше не радует. Лисенок выброшен в сторону и валяется где-то на полу. Перед глазами все время крутится одна и та же сцена. Отблески ножа возле его горла. Никогда в жизни ему не было так страшно. Они просто шли. Просто шли по темному переулку. Попов пытался заговорить. Раздается голос. Незнакомый. Только Попов оборачивается, как этот стоит уже совсем близко. Глаза прикованы к отблеску ножа. Совсем близко к горлу Антона. Но тот ничего не подозревает. Ни в одном фильме с участием Попова не было столь абсурдной и одновременно пугающей ситуации. А если б была, зритель бы, подобно Станиславскому, прокричал «Не верю!». Но жизнь преподносит ситуации куда драматичнее, чем в фильмах. И реагировать на них по сценарию не получится. Попов берет всю волю в кулак и ударяет им так называемого фаната. А дальше все как в тумане. Удар. Один. Второй. Тот валяется на земле. Попов не останавливается… и все. Никого нет. Он один в темном переулке. И это уж больно похоже на конец сезона сериала под названием «Жизнь»…

***

Попова навестили агенты службы безопасности. Естественно, вместе с верным ассистентом. — Судя по данным перелетов, он улетел рейсом Москва — Воронеж. — Точно… как же я не догадался. Идиот. — Бурчит Попов себе под нос. — Мы долго не могли выяснить, потому что искали следы, ведущие из Питера. Как он оказался в Москве, до сих пор не понятно. Точный адрес в Воронеже пока не выяснили, работаем. — Не надо. Спасибо. Я знаю, где его искать. — И что будешь делать? Полетишь туда? — Спрашивает Андрей. — Нет. Из Воронежа он никуда не денется. А нам надо сначала разобраться с фанатом. — Н-даа… история непростая. Говорил же я тебе охрану вернуть… — Ой вот только этого мне не надо. И так проблем хватает. Ты еще с этим нудишь. — Ладно, извини. Но в следующий раз будешь слушать меня. Попов было замахивается, чтоб ударить Андрея, но скорее просто припугивает. — Я общался со службой безопасности, никаких камер, свидетелей в том переулке ничего не обнаружено. Все глухо. — Совсем никаких следов?.. — Не совсем. Есть одна зацепка. Не факт, конечно, что поможет… — Хватит тянуть интригу, рассказывай. — Техники вычислили одну страничку. Фан-страничку, но своеобразную. Даже наверное хейт-страничка, это можно назвать. В общем, там выложены твои фотки разные. С фотосессий, со съемок… и тп. На первый взгляд все кажется адекватно. Но вот подписи… там в стиле «это мое последнее счастливое фото», «этим пистолетом я прострелю вам всем головы». Жуть, короче. — Какой у нас план действий? — А что ты на меня так смотришь? — Ну ты же сказал слушаться тебя. Вот я и жду указаний. — Какой послушный стал. Всегда бы так. — Заткнись. Стоит молчание. — Ну и? — Ты же сказал заткнуться. — Андрей ехидно улыбается. — Ну вот видишь, хоть немного повеселел. А то ходишь хуже тучи. В общем, не факт, что эта страничка нас куда-то приведет. Она может быть совершенно не связана с нападением. Но это наша единственная зацепка, так что работаем по ней. Техники работают. Долго и упорно. Но ни к чему внятному это не приводит. Арсений отказывается идти на пробы. И дело не в том, что я такой крутой известный актер, мне пробы не нужны. А просто не хочется. Не получится в состоянии критической апатии выйти из образа. Из образа самого себя. Да и не хочется выходить просто из дома. Вот так в очередной томный вечер сидящего в темноте возле панорамного окна Попопва (с бутылкой бурбона в руке) из мыслей вытаскивает брошенная в пустую квартиру фраза: — Они его вычислили.