Встречая своего кумира

Принц кричал им вслед с башни:

«Зачем мне золото и бумажки?

Зачем мне руки, зачем мне ноги

Если я одинокий?

Я… я такой одинокий»

Знаете те самые моменты, когда вы поссорились с родителями, а утром все идет как ни в чем не бывало. Знакомо? Это называется замалчивание конфликта. Обида прошла, а осадочек остался. Внешне вроде все хорошо, конфликт закончился, отношения нормализовались. Но внутри маленькими кусочками собирается большой паззл обиды. Одно неудачное движение, и этот паззл посыпется со стола, задевая все вокруг. И всех. И в конечном итоге ни к чему хорошему это никогда не приводило. Так вот точно такая же ситуация была у этих двоих на следующее утро.

***

Утро было на вид совершенно обычным. Но в воздухе висела тяжелая атмосфера. Будто густой туман над Невой, витало в воздухе непонимание. Арсений буднично готовился к выходу и как будто невзначай сказал: — Поехали со мной на съемки. Сегодня крайний съемочный день. Будет вечеринка. Антон молчаливо согласился, и через десять минут они уже садились на заднее сидение дорогого автомобиля. Пока за окном мелькали старинные архитектурные сооружения, а Попов читал сценарий, в голове Антона роились непривлекательные мысли. А в качестве кого Попов взял его с собой? В качестве друга? ассистента? фаната? Потому что явно не в качестве партнера. Партнера? — задает сам себе вопрос Антон. Любовник наверное больше подходит. И вообще, подобные вещи они не обсуждали. Не говорили о любви, отношениях, будущем и прочих вещах, принятых в отношениях. Их связь больше походит на короткий служебный или курортный роман, но никак не на перспективные любовные отношения. Тем более с его то именем. Так в размышлениях прошел весь путь до площадки. Они вышли из машины и направились к элитному вагончику Попова. Дальше грим, одежда, все дела. Антона никак не представили. Видимо, звезде такого масштаба можно приводить на площадку кого угодно без пояснений. Попову рисуют синяки и лепят смачную открытую рану на руке. Антон завороженно наблюдает за работой гримера, это как волшебство, невероятно правдоподобно, хоть это всего лишь краска. Великий актер все также молчаливо листает сценарий, не бросая ни тени взгляда на своего спутника. Приготовления окончены, пора выходить на площадку. Локация — красочная заброшка на фоне живописного леса. По сюжету главный герой выходит живым из перестрелки и воссоединяется со своей любимой. Перестрелку уже сняли вчера, на сегодня запланированы последствия перестрелки и то самое воссоединение возлюбленных. В общем, финальные сцены. Все это Антон узнал от миловидной девушки Ксении, помощника режиссера (она же помреж, она же хлопушка). — Здесь у нас световики располагаются, — новая знакомая проводит ему экскурсию по площадке. Они обходят кругом всю площадку, смотрят на горы аппаратуры, Антон наконец вживую видит махину в виде тележки с камерой на рельсах — это просто шайтан-машина. Ксюша очень приятная в общении и помогает отвлечься. Рупор зовет всех собраться. Антон встает в сторонку за режиссером, куда его поставила Ксения. Она сама бежит с хлопушкой и фразой-скороговоркой «кадр один дубль один». Мотор пошел, и Попов входит в кадр, осматривает лежащие трупы, подходит к одному из них и забирает портфель. Затем следует еще несколько повторений, и переходят далее. Попов, а вернее по сценарию — Александр, судорожно открывает испачканный в крови портфель и вынимает папку с документами. — С Арсением Сергеевичем сцены быстро снимаются, когда он один. — Антон пугается, когда Ксения появляется рядом. Слишком затянуло его кино. Мысленно он уже с Александром рассматривает каждую строчку отобранных документов. — Обычно все косячат, Антон Палыч — это наш режиссер — ругается постоянно, сценарий постоянно на землю бросает и кричит что таких бестолковых актеров понабрали… столько дублей снимаем. Я только и успеваю что цифры на хлопушке менять. А с Арсением Сергеевичем все спокойно: пара-тройка дублей для уверенности. Он профессионал. — Что есть, того не отнять. Тем временем Александр перебирает документы из папки и получает удар по голове. — Стоп! Стоп, я сказал! Что это такое?! Это никуда не годится. Ты как его ударил? Вот скажи, ты как его ударил?.. — Ну вот опять началось, — бурчит Ксения и стирает цифру на хлопушке. Актер лепечет что-то невнятное. — А я как сказал тебе ударить, а?! Я сказал эффектно, с чувством мести и облома соперника в самый последний момент. Это должен быть не просто удар, это удар судьбы!.. заново! Сцена повторяется еще несколько раз, пока режиссер не остается доволен трагичностью, тяжестью и проникновенностью (он сам так говорил). За час Александр раз двадцать получил по голове, чтобы в сериал вошел всего лишь один удар длительностью пять секунд. Вот такая вот работа у киношников. — Съемка окончена, ждем, когда стемнеет и снимаем финал, — объявляет режиссер. — Что будет в финале? — Лина находит Александра, и тот очухается. — И все? — Да. — А что в итоге с документами? Они заберут назад свою фирму? Там же все их состояние, все их фамильное наследие. Ксюш, скажи, пожалуйста, пожалуйста, что там? — умоляет Антон. — Да я сама не знаю, что там. Во втором сезоне узнаем. Антон смотрит на нее щенячьими глазками. — Даже и не надейся, сценария у меня нет, — по лицу Антона видно, что его мир рухнул. — И он вообще еще не написан. Антон расстроен. Разочарован. Печален. Он так проникся историей Лины и Александра: их так старались разлучить, но они все время оставались вместе. И тогда у них украли другое самое дорогое — фирму, раз любовь украсть не удалось. Фирма была семейным делом, и на нее записаны фамильные драгоценности, недвижимость и все что только можно вообразить. Отцы Александра и Лины — братья, но не по крови, настолько они близкие друзья. Александру было шесть, когда родилась Лина, и она тут же стала центром его внимания. Подросток Саша вызывал смех у одноклассников, ведь постоянно гулял с девчонкой-младшеклассницей. В институте смеялись, что встречается со школьницей. А когда уже Лина поступила, сокурсницы завидовали ей, что у нее такой взрослый симпатичный ухажер. И вот ей 19, ему 25 и они вот-вот должны пожениться. А тут фирму украли… Витающего в перепитиях сюжета Антона будит хмурый голос: — Пойдем в вагончик. Он покорно идет. У каждых отношений есть две стороны: когда вы наедине друг с другом, и когда вы на людях. Так вот наедине у Антона и Арсения до недавнего времени была идиллия. Но потом случились люди. Точнее они вдвоем на людях. Когда человек любит и любит искренне, он хочет транслировать это окружающим. Мол, смотрите: я счастлив. Я люблю вот этого человека. Вот это мой человек. Я возьму его за руку, и все будут знать, что он мой. Я буду счастлив и открыт миру…

***

Отстойный секс под голливудский блокбастер — так подумал Антон про следующие полтора часа своей жизни. Попов не церемонится: стягивает штаны, как только они заходят в вагончик. Вставив член в податливый рот, актер берется за пульт и включает фильм. И он как бы здесь, но не здесь. Никакой эмоциональной отдачи, никакого контакта. Только физический. Кажется, что даже в первую их встречу было нежнее. Попов, кажется, не боится испортить сценический образ (возможно, помытый вид сделает его героя еще более правдоподобным) и валит Антона на небольшой диван-кровать, а сам пристраивается сверху. Об Антоне он, кажется, даже не заботится. Просто трахает, а Антон вынужден сам себя доводить до оргазма. Слабого, неяркого оргазма. Так паршиво… Это ли испытывают женщины, соглашаясь на интимную близость только из-за мнимого супружеского долга? — Зачем ты меня сюда привел и игнорируешь? — Я не игнорирую, я не создаю подозрений. — В том то и дело, что игнорируешь. Зачем я тебе вообще здесь был нужен? Вопрос остается без ответа. Антон понимает все без слов. Конечно, он нужен был только для секса. Он будто живая секс-кукла. Шляется по округе, дожидаясь, когда понадобится. Чтоб им спокойно воспользовались и отправили дальше гулять на поводке. Родители не проводили с ним уроки сексуального воспитания, в школе их не было и подавно. Но он всегда знал, что нужно пользоваться презервативами. Вроде, это говорила ему мама, он точно он не помнит. Слишком вскользь это прошло. А тут, с Арсением, они пользуются лишь смазкой. Для того, чтобы было комфортно. А есть ли у Арсения зппп? Это, конечно, вопрос. О котором Антон задумался только сейчас. В остальное время его разум был затуманен возбуждением. Почему Арсений не пользовался презервативами? Это же он был так, сказать, активом. А пользовался ли он презервативами, когда занимался сексом с девушками? Антон точно видел, что он занимался сексом с девушками. Ну, по крайне мере, приглашал их в номер. А что было дальше, не сложно догадается. Или они все принимали противозачаточные? А что, если у Арсения есть ребенок, и он, в силу своей беспечности, не знает об этом? А что, если его менеджер, Андрей, кажется, узнал о том, что одна из его любовниц, так сказать, забеременела, и менеджер ничего не сказал Попову, и отправил ее на аборт. А что, если эта девушка сделала аборт, и потом, когда захотела, не смогла забеременеть? Все эти «а что если» убивают. Эти вопросы как цунами настигают Антона и накрывают его с головой. Именно цунами. Сначала они отошли куда-то далеко, как вода отступает от берега, чтоб собраться в большую волну. И спустя время, пусть и большее, чем у цунами, они накрыли с головой. Он просто кукла. Не коллекционная фарфоровая, что стоит на полочке за стеклянной дверцей. Не навороченная бейби бон, о которой мечтают все девчонки в округе. А простой дешевый пупс. С которым поиграли, потаскали в коляске, уронили в лужу, отряхнули и пошли дальше. А потом забросили в дальний угол, засыпали грудой других забытых игрушек и никогда больше не вспоминали. Именно такое будущее и предрекает себе Антон. И покорно следует сценарию сегодняшнего дня: далее следует финальная сцена. На улице уже стемнело. Световики уже расставили освещение на той самой площадке, где Александра ударили по голове. Александр целуется с Линой. Точнее Арсений целуется с девушкой. Смочно. Сладко. Обхватывает ее подбородок рукой и притягивает ближе. И казалось бы, это всего лишь работа. Он же актер. Да и подумаешь, он уже понял, что для Арсения он всего лишь игрушка на пару сезонов паршивого сериала. Но больно то так почему? Хочется отвернуться и не смотреть. Но стоит опомниться и не вызывать подозрений. Антон пристально смотрит в одну точку, стараясь не замечать происходящего перед камерой. Почему они так мало целовались? Именно в романтическом плане. Они целовались во время секса, но эти поцелуи бели лишь позывом страсти, никак не нежности или люб… Слава богам, пары дублей было достаточно. — Стоп. Снято. Все отлично. Закончили. Под эту волшебную фразу команда взрывается аплодисментами. — Теперь время устроить вечеринку, — подытоживает режиссер, и Антон не понимает, что происходит.

***

Свецкий раут, иначе эту вечеринку не назовешь. Наряды не хуже показа мод или вечеринки в честь известной кинопремии. Зал дорого обставлен: кругом снуют официанты, заложив одну руку за спину, помещение освещается разве что разноцветными огнями, столики полны разнообразной еды и это только первое впечатление. Все переоделись, у всех наряды были с собой. Благо, талантливый актер позаботился об Антоне, и приготовил ему костюм. Попов пропал из поля зрения. Опять. Сам сюда притащил, сам и ушел. Он снова в толпе, но снова один. На глаза попадает Ксения с бокалом шампанского в руке. Ее вечернее платье прекрасно. Элегантно черное, длинное по одной стороне, с вырезом и более короткое с другой. И она направляется к Антону. — Скучаешь? — Есть немного. — Не против, если мы поможем друг другу спастись от скуки? — Она мило улыбается. — Конечно, — Антон улыбается в ответ. Они общаются обо всем, Ксения рассказывает, как в институте ее случайно заметил режиссер (тот самый, Антон Палыч) и позвал к себе работать. Антон рассказывает, как ебланил в универе и на работе, и осторожно обходя тему знакомства с Поповым. Но Ксения, кажется, вот-вот об этом спросит. Поэтому нужно придумать что-то убедительное, пока есть время, чтоб не быть застигнутым врасплох. — Со мной все понятно: девочка грезила о кино, актрисой стать не получилось, и пошла в режиссуру. Ну а ты как тут оказался? Как вы с Арсением Сергеевичем познакомились? — Мой друг работает в отеле, и как-то раз туда приехал Арсений, — Антон даже не врет. — Там и познакомились. Подходит официант, они берут еще по напитку. Ксения удаляется в дамскую комнату. Антон вновь остается один за столиком и рассматривает окружающих. Попов уже под шафе и бурно спорит с кем-то из съемочной группы. Тут раздается звон вилки о бокал, привлекающий всеобщее внимание. Диджей убавляет музыку, и Антон Палыч начинает: — Еще раз хочу поблагодарить всех причастных. Это была долгая, трудная работа, но мы справились. И я думаю, результат нас всех очень и очень порадует. А теперь продолжайте праздновать, а я со всеми прощаюсь. Еще раз всех благодарю за работу. Про конец речи возвращается Ксения и они чокаются под дружный звон бокалов. Девушка долг блуждает глазами и выпивает почти весь бокал шампанского с короткими паузами. — Не хочешь продолжить спасаться от скуки где-нибудь в другом месте? — Слушай, ты очень интересная, но… — Но ты уже занят. Я поняла. Можешь не продолжать. Пару минут они напряженно молчат. Ксения подозрительно поглядывает на мелькающего между людьми Попова. До тех пор, пока тот не приближается к столику. Тогда Ксения прощается и быстро теряется из виду. — Давай, пожалуйста, прогуляемся. Поговорим… пожалуйста. Они идут по тускло освещенным улицам. Антон ждет, когда Попов заговорит. Попов не решается. Идут в тишине. Тут из ниоткуда появляется человек. — Арсений?.. Арсений Сергеевич?.. разрешите сфотографироваться?.. Пару мгновений спустя Попов уже бьет фаната что есть силы. Удар рукой. Ногой. Еще. Снова. Антон стоит в замешательстве и не верит своим глазам. Он оцепенел. Самые страшные опасения Антона подтвердились. Все заканчивается так же быстро, как и началось. Ведь он же знал. Знал, что все обернется темной стороной. Знал, что это все фальшь: яркая упаковка, красивый фантик, сцена фильма… да, сцена фильма, а не реальная жизнь. Попов, как всегда, играет. Притворяется. Он талантливый актер, но сущность его ужасна: он не просто плохой человек — он… — А вообще, было ли что-то настоящим? Может ты просто решил найти себе постоянную секс-куклу, чтоб она была постоянно рядом и могла в любой момент удовлетворять твои потребности? Чтоб всегда была при тебе. Грубость попова казалась Антону хорошей подводкой к сексу, но никак не серьезным заявлением. Он не просто плохой человек — он садист. Антон делает для себя этот ужасный вывод и понимает: надо бежать. И как можно скорее.