You Know I'm No Good

             В это тёплое летнее утро жизнь в больнице имени Рональда Рейгана текла как обычно — то обманчиво замирала, то внезапно вскипала неким морским прибоем, словно действовали невидимые отливы и приливы. За пределами самой больницы граждане Лос-Анджелеса изнывали от душного и тяжёлого воздуха: дождей не было уже месяц, а восемьдесят шесть градусов тепла стабильно держались каждый день. Людям на это, в целом, было всё равно, ведь каждый человек обязательно куда-то спешил: кто-то на работу, а кто-то наоборот, с работы домой. В этом городе все постоянно зачем-то спешат.       В самой больнице было куда прохладнее, чем на улице в тени, но ненамного. Многие больные страдали от жары, ровно как и персонал. Лишь малое количество счастливчиков могло довольствоваться прохладой в помещениях с кондиционерами — слишком состоятельные пациенты, проплатившие приличное количество денег.       В зале ожидания, расположенном на втором этаже, из кондиционеров работал только один, хоть и с трудом, но, как никак, работал. Антуанетта Топаз, вытащив из своей маленькой сумки уже пятую сухую салфетку, незамедлительно протёрла влажные от волнения ладони. Девушка мерила шагами длинный коридор уже по неизвестно какому кругу, поглядывая на свои наручные часы. Волнение усилилось в разы, когда она осознала, что должна быть на своём рабочем месте через полчаса, но это всё — мелочь, по сравнению с тем, что она мучается в ожидании и неизвестности в больнице.       — Дорогая, — мужской басистый голос прозвучал эхом в тишине коридора, и Тони вздрогнула, останавливаясь и обращая свой взгляд на сидящего на кожаном диване мужчину. — Право же, тебе стоит успокоиться!       — Пап, я не могу успокоиться, — воспротивилась Антуанетта. — Мы ждём уже полчаса! Я уверена, что если бы всё было в полном порядке, то доктор Браун уже был бы тут!       На последнем предложении Тони фыркнула и отвернулась, продолжая ходить из угла в угол дальше. Она считала, что её отец — мужчина со стальными нервами и вообще, самый спокойный человек в мире. Возможно, что это и хорошо, но временами Топаз искренне не понимала, как он сохраняет идеальную выдержку и хладнокровие.       — Ты же прекрасно и сама понимаешь, что доктор Браун не имеет такие же способности, как у Флэша. Нам нужно просто подождать.       — Полчаса уже ждём, — Тони как и прежде стоит на своём, на что её отец только закатывает глаза и тяжело вздыхает, устало потирая переносицу. — С мамой точно всё ужасно!       — Дорогая, почему ты заранее сделала выводы? Я уверен, что с мамой всё будет хорошо. Ты же знаешь, что после перелётов ей бывает плохо, да и тем более, она сильно доводит себя на работе. Давай, присаживайся, — он хлопает худой жилистой рукой, с сухими, но белыми пальцами по месту рядом и по-доброму улыбается.       — Пап, я знаю, что после перелётов маме часто нездоровится. Но ведь никогда не доходило до больницы! — Тони нехотя приближается к дивану, садится рядом и, обняв отца за шею, положила голову ему на плечо. — Я очень сильно переживаю. Мне даже думать страшно, что может быть плохой исход, понимаешь?       — Я понимаю, — пробормотал Нейт Топаз, покачивая головой. — Но и ты пойми одну вещь: с мамой всё будет нормально и вообще, она переживёт нас обоих.       — Папа! — воскликнула Тони, поднимаясь и ударяя ладонью по коленке отца. — Это ни капли не смешно!       — Кто сказал, что я смеюсь? Я на полном серьёзе — нашу маму даже если захочешь, не убьёшь. Она как кошка с девятью жизнями!       — Из тебя бы вышел ужасный психолог, пап, — Тони, несмотря на то, что жутко хочет прочитать тираду о том, что так нельзя, а заодно повторить, что всё будет не в порядке, не сдерживается и улыбается, снова облокачиваясь на отца.       — Я знаю, — соглашается Нейт. — Но даже с навыками ужасного психолога, ты сейчас улыбаешься. Значит не такой-то и ужасный, — он ободряюще толкает локтем смуглое плечо, скрываемое за белой и тонкой рубашкой. — Хочешь, чтобы я принёс тебе кофе?       — Хочу.       Тони выпрямляется, а затем смотрит, как её отец встаёт с места и направляется в конец коридора, позже сворачивая направо. Запах больницы и тишина, так как никого из людей больше нет — давят и заставляют вновь погрузиться в свои мысли: девушка даже начинает утешать себя тем, что всё действительно будет в порядке со здоровьем её матери, но создаётся другая проблема — она точно опоздает на работу.       Может, жизнь перестанет смеяться, и в душе Тони заселяется маленькая надежда на поздний приход босса, что, конечно, маловероятно, но верить очень хочется.       Иначе, этот день будет в номинации самых худших дней: за всё утро Тони успела пролить кофе на светлые брюки, впоследствии чего пришлось затратить немало времени на поиски нормальной замены. Перед выходом из дома зацепилась два раза подвернутым рукавом рубашки за дверную ручку, а потом и вовсе забыла ключи от машины. Звонок, что нужно срочно ехать в больницу — настоящий хедшот.       Она не замечает, как к ней подходит доктор Браун, но когда поднимает голову, вздрагивает от неожиданности и моментально срывается с места, пытаясь оценить всю серьезность ситуации по выражению лица мужчины.       — Мистер Браун, — резко выпаливает Тони, нервно переминаясь с ноги на ногу. — С мамой… Всё в порядке?       Тони заправляет чёрную прядь волос за ухо, с тревожностью глядя на мужчину: Браун — их семейный врач ровно столько, сколько Тони сама себя помнит, и за такое количество лет Топаз прекрасно научилась определять весь масштаб проблемы только по одному лицу. Например, на данный момент она ничего не понимает, потому что он стоит, молча поджав губы.       — Я провёл осмотр с позволения Джейн, так как она в сознании, — прокашлявшись, начинает мистер Браун. — Несмотря на уговоры вашей мамы, я подумал, что с моей стороны будет крайне непрофессионально покрывать ложь…       — С ней что-то серьёзное? — Тони замирает, а внутри надежды на хороший исход буквально начинают разваливаться. — Это… Связано с сердцем, да?       — Анализ крови, который делали ещё до перелётов, ярко показал, что кровь сворачивается в нормальном темпе. Даже с теми биодобавками для «здорового питания», которые препятствуют биотрансформации варварина — всё нормализовалось.       — Я не понимаю, — Тони качает головой из стороны в сторону. — К чему вы клоните?       — При сегодняшнем осмотре её показатели стабильные: пульс семьдесят ударов, давление сто двадцать на семьдесят, нет одышки и я не говорю про прочие симптомы. Я клоню к тому, что если бы у Джейн на самом деле была сердечная недостаточность, то газообмен был бы кардинально нарушен, к тому же велика вероятность появления потери сознания. Всё из вышеперечисленного не относится к ней, — Тони смотрит на врача, как баран на новые ворота: вот чего она не ожидала услышать, так это того, что с её матерью, оказывается, ничего и не было. — Вероятно, — продолжает свою речь Браун, — у неё симуляция и ничего более. Быть не может.       –… Я попрошу вас не говорить Джейн, что вы знаете об этом, — продолжает Браун, но Тони уже даже и внимания не обращает. Ей всё равно. — Джейн в четыреста шестой больничной палате, и ей всё же нужен покой, а иначе, помимо симуляции, может повыситься давление от недавних перелётов.       Тони разворачивается и сама не замечает, как оказывается на пороге палаты. Пальцы смыкаются на прохладном пластике дверной ручки, и та с громким щелчком опускается вниз. Хватает секунды и Тони входит, гипнотизируя взглядом больничную кровать. И женщину, которой, кажется, вообще было всё равно: она громко стучала ногтями по поверхности телефона, набирая сообщение, при этом даже не поднимая взгляда.       — Мама, ты с ума сошла?! Я чуть седая не стала, пока ехала в эту чёртову больницу! А потом ждала, не зная сколько, думая, всё ли с тобой в порядке и не унесут ли тебя отсюда вперёд ногами, — Тони старается это говорить как можно тише, как никак, они всё ещё в больнице, но эмоции льются через край. Она едва себя сдерживает от желания разнести всё вокруг и покрыть всех трёхэтажным матом, не задумываясь о последствиях. — Ты головой думаешь, что делаешь?!       — Чего ты так раскричалась? — Джейн Топаз поднимает голову с подушки и поправляет каштановые пряди, которые лезут в глаза. Прищуривается, так как яркий свет солнца режет, а затем добавляет: — Доктор Браун сказал, что мне нужен покой, а ты кричишь! Я больна!       — Ты больна маразмом и симуляцией, мама! Ты вообще задумываешься о том, что будет, когда устраиваешь подобный цирк? Скажи же мне, чего ты молчишь?       — Убожество, — вздыхает старшая Топаз, безразлично глядя в потолок. Проходит всего пару секунд, как она приподнимается и отвечает: — Потому что больница — это единственное место, где можно с тобой поговорить! Ты постоянно избегаешь собственной матери и игнорируешь любую попытку поговорить с тобой. Это нормально по-твоему?!       — Потому что если бы моя мать не контролировала каждый мой шаг, то всё было бы иначе!       — Если бы ты слушалась меня, то всё было бы иначе! — Джейн размахивает руками, и только когда она замечает, что на её руке до сих пор висит какой-то провод, отсоединяет его и агрессивно откидывает в сторону. — Даже если я умру, то ты скажешь, что занята, и не придёшь на мои похороны!       — Я не хочу тебя слушать, потому что не нуждаюсь в твоих советах! И мне не нужно навязывать своё мнение, где стоит работать, а где нет! Я сама решу, и знаешь что? — Тони замолкает, задумываясь над дальнейшими словами. Терпение не выдерживает, и она выдаёт: — Если не захочу, то я не приду на твои похороны, ясно?!       Сзади раздаётся щелчок двери, и в проходе появляется высокая фигура Нейта. Мужчина держит два стакана кофе и закрывает плечом дверь, а когда разворачивается — солнечно улыбается.       — Кто будет кофе? Доктор Браун сказал, что к тебе, Джейн, уже можно зайти, вот я и подумал, что ты, наверняка, тоже захочешь кофе… Как твоё самочувствие? Тебе лучше? Хуже? Что-то посередине?       Джейн Топаз встаёт с больничной кровати и поправляет на себе одежду, а Тони накрывает не то истерический смех, не то отчаянный плач, потому что она уже слишком устала.       Джейн минуту молчит, бегая взглядом по больничной комнате. Набравшись смелости и воздуха в лёгкие, она пытается оправдаться:       — Я знаю, что весь этот цирк с больницей — идиотизм и дурость. Но…       — Что значит цирк? — карие глаза Нейта опасно расширяются, и Тони боится больше не за то, что её отец сейчас сорвётся, а за то, что из его рук выпадут стаканчики с кофе. — Что это значит?       — Нейт, я тебе позже всё объясню. А сейчас, пожалуйста, помолчи, — Нейт Топаз хочет возразить, да и Тони, вообще-то, тоже, но Джейн одним жестом руки просит их замолчать, а позже продолжает: — Повторюсь: я знаю, что цирк с больницей — это глупо. Но, Тони, — женщина поворачивается в сторону дочери, — это был единственный способ достучаться!       — До меня не нужно стучаться, мама! Ты могла бы нормально позвонить и мы бы встретились без этого цирка, а теперь желания нет и не будет!       — У меня слишком много перелётов, — строго отвечает Джейн, на что Тони закатывает глаза: её мать с самого детства ставит работу на первое место, уделяя ей куда больше внимания, чем своей семье.       — А у меня слишком много работы, — таким же тоном отвечает Тони. — Вот и поговорили. А теперь я ухожу.       — Ты всегда думаешь о своей работе.       — Ты тоже, мама.       — Я думаю, потому что хочу сделать нашу жизнь лучше и потому что мне нравится моя работа и я занимаюсь тем, что люблю. А ты? — Джейн складывает руки на груди и выгибает бровь, с ожиданием глядя на дочь. — А ты, Антуанетта? До чего ты докатилась, скажи мне? Тебе нравится протирать штаны, сидя в офисе?       — Нравится, — мрачно отвечает Тони.       — А я думаю, что нет. Потому что работать в офисе, зная, что у тебя есть миллион возможностей — глупость! По моим наблюдениям сейчас американский рынок дизайнерской одежды быстрее всего растет в Калифорнии, Нью-Йорке и Флориде. В этих трех штатах бывают люди со всего мира, в частности из Европы и Азии, и успех местных домов моды — итог межкультурной коммуникации. Ты могла бы крутиться в сфере дизайна вместе со мной, не покидая Лос-Анджелеса, а не сидеть в офисе!       — Очень интересно, жаль, что ничего непонятно. Не хватает пива и чипсов, как говорится, — вмешивается Нейт и как и прежде держит стаканчики с кофе. — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?       — Нейт!       — Папа!       — Что? Я ничего не понимаю из всего, что вы говорите! — восклицает Нейт. Тони чувствует себя сейчас персонажем какого-то очередного американского сериала с самой сумасшедшей и странной семьёй. Бесстыжих, например.       — Тони, ты должна понять, что твоё будущее зависит только от тебя. Если ты хочешь жить как все и умирать не нелюбимой офисной работе — пожалуйста. Но если ты хочешь жить, как нормальный человек, и ни в чём себе не отказывать, то знай, что у тебя всё ещё есть шанс. И он, кстати, не вечный. Подумай, — Джейн гордо поднимает подбородок и садится на больничную кровать. — Более того, ты будешь заниматься делом, которое тебе нравится. Можешь даже не пытаться переубедить меня в этом. У тебя три месяца, — строго заканчивает Джейн. Тони поднимает брови, вплоть до морщин на лбу, потому что установленных сроков она явно не ожидала услышать. — Если за это время ты не передумаешь — я найду замену. Через три месяца я улетаю в Страсбург по поводу своей новой коллекции одежды и думаю, тебе достаточно времени, чтобы хорошо подумать и взвесить все за и против. Надеюсь, весь этот цирк с больницей был не зря и ты примешь мои слова к сведению.       — Мне всё равно и я ухожу. И запомни, мама, — Тони поворачивается в сторону матери, вытягивая указательный палец вперёд. — Я не собираюсь ходить под твоим каблуком и работать на тебя. Если я захочу сидеть в офисе и протирать штаны — я буду это делать. Если я захочу не работать в принципе — я буду сидеть дома и не работать. И даже если я потом буду жить в коробке из-под холодильника и собирать в метро центы на хот-дог, то это только потому, что я так захотела!       Где-то на границе сознания у Тони слабо трепещет мысль, что больница — самое ужасное место для выяснения отношений, и всё это было глупостью из-за воздействия негативных эмоций. В конце концов, она успела много наговорить лишнего, а её мать, несмотря на симуляцию, выглядит очень бледной и почти сливается с цветом белого постельного белья. Похожа скорее на призрака, нежели на живого человека.       Лицо Джейн Топаз каменеет, превращаясь в неподвижную маску. Она больше ничего не говорит, когда Тони выходит из палаты и громко хлопает дверью.

***       Тони приезжает в свой офис только через сорок минут: до жути раздраженная и уставшая, так как ситуация с больницей вымотала, а пробка, в которой пришлось простоять в двух милях от работы — добила. Она даже не удивляется, когда двери лифта открываются и перед входом в большое офисное помещение она видит рыжую макушку.       Рыжую макушку, которую, как раз-таки, можно узнать из тысячи других макушек. Тони гордится своим умением держать лицо, и она держит, но кулак сжимает до такой степени, что отпечатки от ногтей проявляются на коже. Шерил Блоссом работает в офисе куда меньше, чем Тони: всего лишь каких-то полтора года, и за это время она уже успела преподнести себя по-разному. С самого начала — очень трудолюбивая стажёрка, а сейчас — коллега, тоже трудолюбивая, конечно, но с занудством и глупыми придирками до такой степени, что хочется выйти в окно. По крайней мере, Тони уже давно думает над такой перспективой, когда приходится сталкиваться с Шерил Блоссом.       — Я уже рассматривала возможность того, что тебя уволили, — театрально вздыхает Шерил и облокачивается одной рукой на кофемашину. — Как жаль, что нет…       — Рассмотри возможность засунуть свою голову в блендер, — раздраженно отвечает Тони.       Она слышит, как Шерил что-то отвечает ей в след, но даже не обращает внимания. На часах уже десять утра и остается слишком мало времени, чтобы морально подготовиться к выговору, ибо босс не терпит опозданий. Даже несмотря на то, что этот босс — очень милая и любезная женщина, которая очень часто хвалит Тони за успехи в работе и время от времени зовёт посидеть в кофейню неподалёку.       По пути девушка сталкивается со своими приятелями из отдела логистики и отдела поставок, даже успев мимолетно поболтать с ними по поводу увольнения очередной секретарши на ресепшне. Хотя, сказать, что это приятели очень сложно — если бы не пришлось сталкиваться по поводу рабочих вопросов каждый день, то они бы точно не общались в жизни.       Тони приближается к своему рабочему месту, и из-за перегородки выглядывает её сосед по столу, удивленно приподнимая брови и вытягивая лицо так, будто увидел что-то правда немыслимое.       — Я думал, что ты не приедешь!       — Утренняя неурядица, — просто пожимает плечами Тони. — Свит, наш босс уже на месте? — она спрашивает это с маленькой надеждой в глазах и её сосед отрицательно мотает головой, на что она реально без шуток удивляется и радуется: это утро всё же не настолько ужасное. — Серьёзно?       — Маргарет не будет до самого обеда, — осведомляет Свит, а потом поворачивает голову и кивает на парня, который, видимо, стоял в стороне всё это время. — А это наш новый копирайтер, — добавляет он, — и между прочим, очень классный!       Тони только сейчас замечает его и отмечает, что прежде нигде не видела, что странно: обычно она знает о всех новых коллегах, даже из другого отдела, ещё до того, как их возьмут на работу.       Приглядываясь к нему, этот парень сразу начинает раздражать, потому что он какой-то слишком смазливый и красивый, больше напоминает пластиковую куклу, чем живого человека.       — Меня зовут Брэд, — представляется парень и вытягивает руку в сторону Тони, сверкая ярко-белыми зубами. — Рад познакомиться!       — Это взаимно, — кивает Тони и пытается выдавить из себя улыбку. Вообще, она ненавидит рукопожатия, но этот парень не оставляет ей другого выбора, из-за чего она тоже тянет руку. — Не слышала о том, что у нас будет новый копирайтер.       — Прошлый уволился, — подхватывает Свит и окончательно встает с места, опираясь рукой на стол. — Или его уволили, никто, кстати, так и не знает, — пожимает плечами парень. На самом деле, такой исход событий определенно радует Тони, потому что прошлый копирайтер был мало того, что недалёкого ума, так иногда напоминал мужскую версию Шерил Блоссом.       Тони сочувственно улыбается новому коллеге и располагается на своём месте. На фоне слышатся разговоры парней, но ей точно не до этого — недоделанная работа, оставшаяся ещё со вчерашнего дня ждать не будет, а сдать её, к слову, нужно уже к завтрашнему дню.       — О чём разговаривала с Огненной Леди? — окликает её сосед по столу, не сдерживая саркастичную улыбку.       — Мы не разговаривали, — Тони даже не поднимает глаз с бумаг на её столе, добавляя: — Я просто предложила ей рассмотреть возможность засунуть голову в блендер.       — Значит всё как обычно, — вздыхает Свит. Шерил Блоссом — это настолько заезженная тема в их рутинных буднях, что парень уже даже и не надеется услышать что-то новое, потому что каждый раз от своей подруги и по совместительству хорошей коллеги-соседки по столу он слышит только то, что они с Шерил снова устроили перепалку посреди рабочего дня. — Она не отходила от этой кофемашины ровно до того момента, пока ты не пришла.       — Чего? — Тони отвлекается от чтения данных по конверсии и поднимает голову, глядя то на своего друга, то на резинового парня. — При чём здесь я?       — Я серьёзно, Тони. Она стояла возле той кофемашины с того момента, как прошло минут сорок от начала рабочего дня. Напомню, что их стол с Харпер в самом конце и там тоже стоит кофемашина!       — Здорово, — Топаз пытается делать вид, что очень заинтересована этой информацией, но на деле ей глубоко всё равно. Она уже давно стала привыкать к тому, что её коллега Блоссом при любой возможности старается сказать какой-то бред.       — Она ждала тебя!       — Здорово, — повторяет Тони. — Печально, что я её — нет.       — Кто такая Огненная Леди? — вмешивается Брэд, который всё это время стоял молча, пытаясь уловить всю суть разговора. — И почему Огненная?       — Шерил Блоссом, — вводит в курс дела Свит. — Она проводила тебе сегодня утром десятиминутную экскурсию по офису. А Огненная… — парень на минуту замолкает, задумываясь, — Огненная вообще не знаю почему и откуда пошло это прозвище, честно.       — Потому что рыжие волосы — признак адского огня, — бормочет Тони. — Все рыжие — ведьмы. Она в том числе. В Средневековье таких сжигали на костре.       — У моей бабушки рыжий цвет волос! — восклицает Свит.       — Кроме твоей бабушки. Она милашка, — Тони поднимает голову и улыбается: она знает Свита уже достаточное количество времени и как-то раз ей даже удалось познакомиться с его семьёй, в том числе и с бабушкой. Так что она — самый прекрасный рыжий человек, которого Тони только знает.       — Почему же ведьма? — снова встревает Брэд и Тони делает вывод, что этот парень до ужаса любознательный. — Хоть она мне и проводила короткий и быстрый экскурс по офису, но она показалась мне достаточно любезной. По крайней мере, на моей прошлой работе всем бы было всё равно и мне пришлось бы изучать всё самостоятельно. Я ещё тогда подумал: «Она такая милая и отзывчивая. Клад просто.»       — Да, клад, — медленно кивает Тони и складывает руки на груди. — Неплохо было бы закопать.       — Что?       — Ты привыкнешь, Брэд, — Свит хлопает его по плечу и садится на своё место, поправляя несуществующие складки на толстовке. Вообще-то, у них в офисе нет жесткого дресс-кода и ходить на работу, в принципе, можно в чём угодно, чем Свит и пользуется, надевая на себя огромные толстовки даже в жаркую погоду. Тони старается выглядеть достаточно прилично: ходит не в смокинге, но белая рубашка на несколько размеров больше и брюки со свободными складками — выглядят вполне нейтрально по мнению Топаз. Да и многие вопросы с другими компаниями обсуждаются не в жизни, как раньше, а онлайн, так что можно в качестве низа использовать хоть плавки с Дашей-путешественницей, всё равно никто не заметит.       — Что значит «привыкну»? Почему вы так настроены против Шерил Блоссом?       Тони тяжело вздыхает и поднимает лист вверх, делая вид, что она до ужаса занята.       — Только не это, — жалостливо тянет слова Свит, хватаясь рукой за голову. — Зачем ты об этом спросил? Она же сейчас не остановится!       На деле, у Тони и мысли не было начинать. Шерил Блоссом её немного раздражает, но рассказывать новому резиновому парню копирайтеру про это в планах и не было. Но с другой стороны, она не обсуждала на работе её ровно месяц с кем-то, кроме Свита, разумеется. Потому, положив листок обратно на стол, Топаз перевела взгляд с Брэда на Свита, прочищая горло.       — Итак, — Тони театрально прокашлялась. — Всё началось ровно полтора года назад, когда…       — Боже, не надо, — жалостливо стонет Свит, откидывая голову назад. — Только не начинай всю эту хрень с самого начала. А ты, Брэд, не вникай и не принимай близко к сердцу. Думаю, немного поработаешь и сам соберёшь своё мнение о Блоссом.       — Ты отвлёк меня от работы, так что теперь я точно не перестану, — Тони вытягивает указательный палец в сторону друга, что означало «просто молчи», и крутит кресло влево. — Эта история началась полтора года назад. Шерил первое время была у меня стажёркой, между прочим, вполне терпимой и адекватной. А потом её повысили до менеджера, как меня, и…       — Лирическое отступление, — уныло поясняет Свит, поглядывая на заинтересованное лицо нового копирайтера. Тот молчит и выглядит довольно заинтересованным, за что Тони ему благодарна: ей нравится, что этот резиновый парень неплохой слушатель. На то он, наверное, и резиновый.       — Она стала делать вид, что является стервой из сериала для глупых подростков, — продолжает Тони.       — Сейчас будет заключительная часть драмы, — Тони смотрит на Свита укоризненно, но тот лишь разводит руками. — Что? Ты долго рассказываешь!       — Потому что ты меня перебиваешь, кретин. Так вот, — Тони предупредающе смотрит на друга, только потом продолжает: — И она начала вести какую-то борьбу за первенство.       — А потом вы начали подбрасывать друг другу в ящики муляжи крыс!       — Да, — вздыхает Тони, пытаясь смириться с тем, что её друг и минуты не может просидеть в молчании. — И желать друг другу отвратительного дня.       — И ненавидеть друг друга.       — Мы не ненавидим друг друга, Свит, — устало отвечает Тони. — Лично я — точно нет. Ненависть — это громко сказано, а вот презрение точно есть, как минимум у меня. Если бы она была проще, то к ней бы однозначно тянулись люди.       — Три месяца назад ты дождалась пока все уйдут и помыла хлоркой её рабочее место, зная, что у Блоссом аллергия на хлорку, — Свит смеётся, а Тони на самом деле вообще не смешно: она вспоминает, как после этой пакости Шерил не было четыре дня на работе, так что ей было даже немного стыдно за это. — После этого будешь говорить, что не ненавидишь её?       — Она специально залила мой отчёт клеем, а я должна была сдать его аналитику, умник! А после моей хлорки, обклеила лобовое стекло двусторонним скотчем!       — Это жестоко, — подаёт голос Брэд. — И зачем?       Тони закатывает глаза и лениво крутится на кресле. С такими принципами Брэд не продержится в их офисе долго, это уж точно.       — У нас просто весело, — убеждает его Свит, но по лицу Брэда вообще не скажешь, что он верит. — Если без шуток, то здесь достаточно нормальных и адекватных людей, просто постарайся правильно себя преподнести.       — Вы определённо классные, — кивает парень и широко улыбается. — Не хотите выпить кофе? Я могу сходить до кофемашины и взять на троих!       — Вообще, у нас со Свитом много работы… — неуверенно тянет Тони.       — Мы согласны, — быстро кивает Свит и поднимает большой палец. — Я буду эспрессо, а Тони любит американо! Правда в кофемашине бурда с кипятком, но приходится довольствоваться тем, что есть.       — Сейчас всё будет, — бодро говорит Брэд и сначала хлопает в ладоши, а потом прикладывает правую руку к виску, поворачиваясь к Свиту. — Я сейчас вернусь!       — К пустой голове не прикладывают, — бормочет себе под нос Тони и смотрит на Брэда, как на маленького ребёнка.       — Тони! — шипит Свит и сползает вниз, толкая ногу Топаз своей. — Нам нужно быть с ним мягче! Он здесь только первый день и ему нужно привыкнуть к новой среде!       Тони смотрит на наручные часы: время уже близится к обеду. А это означает лишь то, что скоро придёт её босс и нужно как можно скорее начать делать хоть что-то, хотя бы просто для вида. Она поднимает взгляд и смотрит на другие столы с перегородками и складывается впечатление, что сегодня вовсе никому нет дела до работы.       Мимолётно Тони замечает Шерил и ей даже кажется, что они пересеклись взглядом, а вместе с Блоссом — видит её подружку. Харпер в её глазах Гарри Данн из «Тупой и ещё тупее», потому что более несообразительного и глупого сотрудника Топаз ещё не видела. Она не понимает, как Блоссом, будучи достаточно смышленой и умной, общается и находит общий язык с Харпер. Но тем не менее они практически всегда ходят вместе и их отделяет только перегородка стола.       — Кстати, — Свит встаёт с места и приближается к Тони, склоняясь над ней. — Как тебе Брэд?       — Никак, — безразлично пожимает плечами Топаз. — Похож на резинового Кена со съёмной прической, как у лего. И у него улыбка, как у счастливого папаши из рекламы кетчупа. Посмотрим, как покажет себя, — Тони утрирует. Даже несмотря на то, что внешность у парня смазливая и кукольная, он показался ей очень симпатичным и даже привлёк своей способностью молча слушать и делать заинтересованный вид.       — Мне изначально показалось, что он гей. Не знаю почему, просто его странные взгляды… Получается, что «хуёвый» копирайтер.       — Перестань, — тихо смеётся Тони. — Может он и выглядит так, но я чувствую, что он не гей. По крайней мере, мой гетеро-радар подсказывает мне это. А он, моя маленькая сплетница, — Свит морщится, раздражаясь от заезженного прозвища, — не подводит.       Насчет гетеро-радара Тони точно погорячилась, ибо иногда она находит хоть и маленькие, но поводы усомниться в своей ориентации. Довольно часто ловит себя на том, что засматривается на Карен из отдела продаж и что не будь она её коллегой — обязательно переспала бы с ней.       — Я не маленькая сплетница, — противится Свит и хмурит брови. — Просто мне так показалось!

***       День Тони, на удивление, проходит очень быстро и спокойно: у неё не было выговора от начальницы, только указание, чтобы завтра она обязательно была в её кабинете строго вовремя; никаких перепалок с Шерил Блоссом, а Брэд практически не капал на мозг и не накидывался с потоком вопросов. Все-таки, смышленый и забавный парень, умеющий шутить шутки и быстро приносить кофе, как самая квалифицированная секретарша.       Топаз практически не устаёт, а её ноги не гудят от вечной беготни, именно потому она с лёгкостью выходит за пределы своего офиса, попутно разговаривая со Свитом и Брэдом. Хотя Брэд в их троице был самым молчаливым и практически всё, что он делал — поправлял густую тёмно-русую чёлку.       — Слушайте, — Свит прерывает рассказ про свою новую девушку на середине, буквально загораясь новой идеей. — Как насчет сходить куда-нибудь и развеяться? В бар, например, — Тони смотрит на друга почти с укором, потому что для неё поход в бар в будни — почти убийственно. Парень вмиг исправляется: — Или просто выпить кофе и поговорить о наших старческих проблемах. Именно кофе, а не офисную бурду.       — Я согласен! — Брэд оживляется и теперь не теребит свою челку, а разводит руками. — На Пасифик-Кост хайвей есть замечательное место!       — Я пас, — устало отказывается Тони и глазами ищет свою машину на парковке. — Не смотрите на меня так, ребята, но сегодня я точно не смогу.       — Как я мог забыть, — Свит говорит это так нарочно, что Тони кривится от такой ужасной актёрской игры. — Как всегда проблемы мирового масштаба? Тебя можно брать только по записи?       — Ты прав. Днём я обычный офисный планктон, а ночью выхожу на борьбу со злом в костюме из латекса.       — Типа Лора Кинни из «Логана»?       — Именно, — Тони видит свою машину почти в самом конце парковки, ибо её парковочное место кто-то успел занять ещё с утра и машет коллегам рукой: — Хорошо вам провести время, миньоны. Встретимся завтра!       Тони Топаз, если быть очень честной, ассоциирует себя не с Лорой Кинни, а с Ханной Монтаной, которая, точно так же, как и она, живёт двумя жизнями и берет от каждой только то, что ей по нутру. А по нутру ей, честно говоря, уже практически ничего не подходит: образ, который она создала себе на работе, буквально раздражает. И нет, она вовсе не офисный планктон, как выразилась при разговоре с парнями, сидящий за своим рабочим местом сутками, и точно не тот тип работников, которому абсолютно всё равно на обязанности: они просто плывут по течению и вовсе не парятся, что им по плану нужно делать миллион отчётов и сдавать их к концу квартала. Она что-то посередине, а именно, всё зависит от её настроения. Если всё будет замечательно, а такое, к большому сожалению, бывает не так часто, как хотелось бы — она работает не покладая рук и даже получает похвалу от своего босса. Если же настроение грызть вены и плеваться кровью в своих коллег — она… Просто работает, деваться же некуда.       Вторая же жизнь, которую она создала или, правильней будет сказать, которой она живет — просто обычная, рутинная, ничем непримечательная жизнь. Она сразу начинается, как только Тони выходит за пределы своего офиса, как сейчас. Скучная, домашняя Тони сразу же по окончанию рабочего дня едет сначала в супермаркет и покупает чипсы вместе с большой упаковкой мороженого, яростно убеждая другую злую Тони внутри себя, что так нужно и это абсолютно не повлияет на её вес. И нет, она не травит себя многочисленным количеством диет и не устраивает голодовки, как только съест что-то калорийное, просто это уже десятая пачка чипсов и мороженого за месяц. А прошло только семь дней от начала.       Суровая взрослая реальность действительно очень пагубно влияет на её ментальное состояние и всякая вредная еда — единственное, что на данный момент успокаивает и сдерживает от того, чтобы напиться и оказаться в другом городе. По крайней мере, так думает другая добрая часть Топаз. Тони усмехается, думая, что слишком много накопилось у неё личностей: добрая Тони, офисная, злая, адекватная и наверное, ещё десяток таких. Девушка активно убеждает себя, что она — многогранный человек и у неё нет шизофрении и раздвоения личности. Получается, мягко говоря, не очень.       Тони заезжает в супермаркет по дороге домой и помимо вредной еды, прихватывает бутылку красного вина. Она знает, что к девяти вечера приедет её соседка по квартире, а если говорить проще — лучшая подруга, которую можно расценивать, как родную сестру. Они с Вероникой живут вместе уже далеко не первый год, а если рыть ещё глубже, то много лет назад делили вместе комнату в студенческом общежитии. В целом, после этого и решили, что жить раздельно будет скучно и грустно. И ещё дорого, в связи с повышением аренды квартир в Лос-Анджелесе.       Тони в этом плане пока что всё устраивает. Она не знает, что делала бы без этой импульсивной латиноамериканки, потому что только благодаря ей вывозит все рутинные и ужасные трудовые будни, разбавляя простые вечера бокалом красного вина. А ещё, спустя много времени, Топаз развеила стереотип о том, что Латинская Америка, как рай для наркобаронов и контрабандистов. И это, оказывается, даже не рай для преступников, которые ограбили банк и в финале победно попивают шампанское в бухте Акапулько, ширяясь шмалью, как принято в каждом американском фильме про грабителей.       Тони возвращается домой когда на улице уже начинает темнеть. На пороге сразу бросается в глаза зелёный бомбер и мулатка серьёзно начинает задумываться, что провела в супермаркете больше часа. Но на электронных часах только семь и у Тони начинает созревать вопрос: что делает её лучшая подруга-соседка в такое раннее время дома?       Топаз находит Веронику на диване с крошками от пиццы на футболке и с включенным на всю громкость шоу «Холостяк». Впрочем, так выглядит их каждый вечер, так что Тони даже не удивляется и молча стоит сзади в ожидании внимания в свою сторону.       — Майк, не будь глупым, не отдавай ей розу, — Вероника разговаривает с телевизором и это тоже не удивляет Тони: кстати, будь она тем Майком из телевизора, то от такой настойчивости и убедительности в голосе Лодж, серьёзно бы не отдала розу. — Вот засранец!       — Добрый вечер, — Вероника вздрагивает, оборачиваясь, и смотрит на Тони, как на призрака. — Ты чего так рано сегодня?       — Ты меня напугала! Так и без сердца можно остаться, — Лодж хоть и бубнит, но откладывает кусок пиццы в коробку и тянется к Тони, обвивая её шею длинными руками. Быстро целует в щёку, а потом в губы, продолжая говорить дальше: — И я даже не услышала, как ты пришла!       — Извини, — мягко улыбается Тони. — Так почему ты сегодня так рано освободилась с работы?       — Не поверишь, — ухмыляется Лодж и вытягивает подушку из-под пледа, подкладывая её себе под спину. — Через борьбу с собой, я всё-таки решилась нанять сменщика.       — Серьёзно?       Вот теперь-то Тони серьёзно удивляется. Вероника работает барменом и отвечает за расходы в баре практически одна, без какой-либо посторонней помощи. Топаз находила в этом нечто странное и часто предлагала той нанять второго человека, достойного на должность бармена, на что Лодж только отрицательно мотала головой и приводила тысячу аргументов, почему так делать не стоит. А смотреть, коротко говоря, на то, как такая хрупкая девушка убивает последние жизненные силы, работая в одиночку — тяжело. Так что сейчас Тони рада, как за собственные успехи.       — Наконец-то, — фыркает Топаз. — Я думала, что никогда не смогу убедить тебя нанять кого-то.       — Я тоже так думала, — соглашается Вероника и неуверенно кивает. — Но я больше не вывожу столько ночных смен, так что пускай с этим дерьмом копается Боб.       — Ужасное имя.       — Согласна! Но сейчас не об этом, — плавно переводит тему Лодж и подпирает голову рукой. — Как твой рабочий день? Чего такая уставшая?       Тони тяжело вздыхает и снимает наручные часы, откидывая их в сторону.       — Тебе всё с самого начала или хватит одного слова?       — Мне когда-то хватало одного слова? Конечно всё с самого начала!       — Моя мать окончательно сошла с ума, — начинает Тони и не сдерживается, чтобы не закатить глаза при упоминании матери. — Знаешь, что она сегодня сделала? Разыграла спектакль, что у неё сердечная недостаточность! Я там чуть с ума не сошла, а с ней, оказывается, ничего и нет!       — О Боже, — замирает Вероника. — И зачем?       — Знаешь, как она объяснила это всё? «это был единственный способ достучаться!», — передразнивает её Тони, понижая голос. — У неё маразм, чёрт возьми!       — А зачем до тебя стучаться?       — Она хочет, чтобы всё было, как прежде. Я бы ходила под её каблуком и она следила бы за каждым моим шагом, давая указание как делать надо, а как нет, — отвечает Топаз. — Хрен там!       — Слушай, она просто до сих пор не может смириться с той ситуацией, которая произошла между вами несколько лет назад. И это нормально. И твоя реакция тоже оправдана и нормальна, просто уясни одну вещь и следуй ей: не принимай подобные выходки близко к сердцу. Того не стоит, правда.       — Я и не принимаю, — бормочет Тони, поднимая бумажный пакет с пола. — Просто это выбило меня из привычного ритма жизни. Ещё завтра меня вызывает к себе Маргарет, и я чувствую, что здесь точно что-то неладное…       — Да ладно тебе, — машет рукой Вероника. — Не накручивай себя раньше времени. Может просто нюансы по вашим этим офисным делам, не более.       — Возможно, — Тони чувствует себя сейчас по-настоящему какой-то слабой, отчего настроение падает в разы. — Ты бы просто знала, как я устала от всего этого дерьма, Ронни.       — Эй, — окликивает её Вероника, — перестань так настраивать себя. Сейчас ты идёшь переодеваться и я обещаю поднять тебе настроение так, что ты забудешь думать про вот этот бред, — Лодж крехтит, как старый дед, и встаёт с дивана, двигаясь в сторону кухни. — У меня кое-что есть…       — О боже, — выдыхает Тони и устало трёт глаза. — Что ты сделала на этот раз?       — На этот раз ничего сверхъестественного, — без доли сомнения отвечает Вероника. — В подсобке в баре месяца три стоит вино с юга Божоле, как бы не больше, — Лодж прищуривается, — потому я подумала и решила, что такое замечательное вино зря пропадает!       — Ты купила его? — недоверчиво спрашивает Тони. — Это вино как моя почка стоит, Ронни…       — Конечно, купила, — саркастично произносит Лодж. — Я стащила его, а не купила! Так что переодевайся и мы нормально посидим.       — Я тоже вино купила кстати, — Топаз иногда кажется, что они и думают идентично, потому что подобные совпадения происходят крайне часто. — А ещё мороженое!       — У меня скоро сахарная кома будет от твоего мороженого, — смеётся девушка. — И ожирение, потому что, чёрт, ты видела, как я набрала?       — Ничего подобного. Ты весишь куда меньше, чем я, так что будешь есть мороженое вместе со мной, — убеждает её Тони. — Я сейчас переоденусь и вернусь!       Тони с улыбкой на лице идёт в гардеробную, и счастья действительно хватает, чтобы забыть о заботах и предстоящем дне.