You Know I'm No Good

      Шерил Блоссом раздражает практически всё.       Стоя возле угловой стойки ресепшна, Шерил тянет руку к вазочке с мармеладными мишками и как можно угрюмо, агрессивно и мрачно откусывает жевательному медведю сначалу голову, а потом лапу, на секунду останавливаясь и поднимая голову вверх, глядя вглубь большого офисного помещения. Потом смотрит на оставшуюся часть медведя, причем очень долго, печально и отрешенно.       Она доедает мармелад и под разговоры своих подруг-коллег пристально сверлит взглядом самое близкое и крайнее офисное место. Новый парень, которому Шерил проводила экскурсию по офису, выглядел ещё вчера, как потерянный щенок, а сейчас, кажется, очень даже быстро освоился, судя по тому, как весело и увлеченно он болтает с Тони Топаз.       Шерил была бы не прочь поставить его на место этого мармеладного медведя и откусить голову тоже, а затем выплюнуть её в лицо Топаз, потому что этот парень почему-то до жути раздражает и выводит из себя. Его улыбка все два рабочих дня натянута, а рот не закрывается и он постоянно болтает — это кажется Блоссом настолько фальшивым и лицемерным, что начинает тошнить, как от жёлтых мармеладных медведей со вкусом апельсина.       По крайней мере, откусить голову, по её мнению, есть за что: он прервал ежедневную традицию между ней и Топаз, заключающуюся в постоянных утренних пререканиях. Это не то чтобы расстраивает, но привычный ритм жизни точно сбивает.       Прошло уже четыре часа после начала рабочего дня, а ничего так и не изменилось и день кажется до ужаса скучным и унылым. Ничего не меняется даже после того, как Шерил несколько раз желает Тони Топаз самого ужасного и отвратительного дня, получая в ответ ровным счётом ничего.       — Ты мне не нравишься сегодня, подруга, — Шерил толкает в бок её подруга Харпер, и она без доли фальши видит в её глазах беспокойство. — Нормально всё?       Блоссом иногда удивляется, как эта девушка может быть одновременно тупой, как угги и проницательной, как квалифицированный психолог. Иногда, конечно, выводит из себя, но Шерил знает: без этой блондинки, которая внешне похожа на двойника Шер Горовиц из «Бестолковых», она бы точно умерла со скуки на этой работе.       — Нормально, — нагло врёт Блоссом, ибо её раздражённое состояние точно нельзя описать одним «нормально». — Просто нет настроения из-за недосыпа. К тому же переживаю по поводу того, что меня вызвала Маргарет, и сказала, цитирую: «Строго минута в минуту и без опозданий в моём кабинете». Как будто были дни, когда я опаздывала, — бурчит себе под нос Шерил, поправляя рыжие локоны на своих плечах.       — Марго в своём репертуаре, — вклинивается в разговор секретарша за стойкой, сверкая очаровательно белыми зубами. — Не бери в голову, Шерил.       — Ужасное сокращение имени. Звучит так, будто она дешёвая куртизанка, — морщится Блоссом, исподлобья глядя на собеседницу. — И я всё равно переживаю, просто так она никогда не вызывает к себе в кабинет.       — Ну ничего, — бодро произносит Харпер и машет рукой. — Через час перерыв, так что совсем скоро пойдём в кофейню и обсудим всех, кого только можно, — Шерил хоть и через силу улыбается, но такой план однозначно немного радует, даже не глядя на то, что совесть грызёт. — Сама не заметишь, как настроение будет выше Эмпайр-стейт-билдинга.       — Харпер, ты умеешь делать хоть что-то ещё, кроме того, как обсуждать всех подряд? — спрашивает со стороны стойки секретарша Эмили и смотрит почти с осуждением. — Я серьёзно, сбавь обороты. Ты здесь наравне со всеми работаешь в офисе — это уже повод для того, чтобы понизить самооценку.       — Ты обсуждаешь всех вместе с нами, так что перестань делать вид, будто ты святая. И перестань сравнивать меня с другими! Думаешь, я могу быть наравне с какой-нибудь… Топаз? Мы что, рядом по-твоему стоим?       У Шерил сердце пропускает удар, и она вмиг прекращает уныло рассматривать свои руки, поднимая голову и внимательно вслушиваясь в разговор подруг.       — А она-то тебе чем не угодила? Самая адекватная, между прочим, из всей свиты, которая её окружает сейчас, — секретарша Эмили кивает головой на компанию сослуживцев, включая Тони, и продолжает: — И сексуальная. По крайней мере, не будь я натуралкой, то точно бы попробовала хоть как-то пообщаться с ней.       Шерил округляет глаза и чувствует, как к горлу подходят все съеденные мармеладные медведи.       — Она натуральна, как мои губы. Тебя бы точно ждал провал.       — У тебя свои губы?       Харпер оживлённо кивает.       — Ничего себе, — удивляется секретарша и округляет глаза. — Но я всё же думаю, что в каждой натуралке есть что-то ненатуральное, — Шерил, как только эти слова доносятся до её слуха, тяжело вздыхает и смотрит на двух подруг, как на отсталых. С окружением, всё-таки, относительно не повезло.

***       Тони смотрит на часы своего телефона, отмечая, что осталось совсем немного до назначенного времени. Волнение есть, но Топаз убеждает себя: хвалить, наверное, не за что, но и ругать тоже. Поэтому, прождав ровно пять минут, она встаёт и выходит из офисного помещения, сворачивая в другой коридор, с каждым шагом ещё больше замедляясь.       У входной двери в кабинет своей начальницы Тони не думает ни о чём, за исключением того, что её пальцы до предела холодные.       Она стоит неподвижно несколько секунд, перед тем, как постучаться, а следом дернуть за дверную ручку и зайти. Топаз здесь далеко не первый раз, и даже не двадцатый, потому обстановка привычная и такая же, какая была и месяц назад: всё тот же длинный переговорный стол, кресла и та же женщина в возрасте, сидящая в большом кожаном кресле.       Тони замечает Маргарет в первую очередь, а только потом других присутствующих. Она бьется об заклад, потому что уверена: её челюсть сейчас упала, как у удивленного персонажа мультфильма. Слева за столом сидит Шерил Блоссом, равнодушно рассматривая свой маникюр; напротив — два парня и по их виду сложно сказать, что они чувствуют себя комфортно в этом помещении.       Как всегда, Шерил выглядит так, будто десять минут назад встала из гроба. Если каждый с утра по стандарту пьёт кофе или чай, то судя по такому бледному лицу, Блоссом, скорее, пьёт кровь: кожа бледная до серого оттенка, глаза уставшие и какие-то удрученные, по-видимому, сегодня она точно без порции крови на завтрак.       — Доброго дня, Антуанетта, — Маргарет откладывает в сторону бумаги и любезно улыбается. — Присаживайся, пожалуйста, и мы начнём.       Тони смотрит на Шерил взглядом «Что происходит?», на что та коротко пожимает плечами и отворачивается. Топаз ничего не остается, кроме как занять место справа от Блоссом и наблюдать, как Маргарет снова начинает перебирать бумаги на своём столе с немного озадаченным видом. Спустя минуту она поднимает голову — и кажется совсем загруженной, но вздохнув, всё-таки произносит:       — Итак, теперь, когда все в сборе, я хочу начать с того, что очень рада вас всех видеть, — по её лицу, конечно не скажешь, но верить всё равно очень хочется. — И вы, полагаю, догадываетесь, почему я решила вас собрать, не так ли?       — Абсолютно не догадываемся, — отвечает Блоссом.       — Нас уволят? — предполагает Тони и слышит, как Шерил шепчет «именно тебя», на что девушка ничего не отвечает, продолжая сидеть по-прежнему молча.       — Конечно же нет, — хрипло смеётся Маргарет, поправляя окрашенные в пепельный цвет вьющиеся локоны. — Видимо, вы не слышали. Но наоборот, Антуанетта, хочу заметить, что если бы работоспособность была хуже, чем обычно — никто из вас не сидел бы за этим столом. За последнее время вы все меня очень удивляете, причём, в хорошем смысле этого слова.       Тишина распространяется по всей переговорной комнате и Тони не на шутку напрягается.       — И исходя из этого, согласно со всеми представителями стратегического управления, мы приняли решение, что, — вновь повисает молчание и Топаз почему-то всё ещё думает увольнение, — два ответственных человека из маркетингового отдела и два из отдела продаж — отправляются в командировку в Канаду.       Тони даже не удивляется, продолжая безразлично смотреть то на стену, то на двух парней напротив, которым, по всей видимости, было также безразлично, либо они оба очень хорошо умеют маскировать свои эмоции.       — В отделе маркетинга работает десять человек. Почему выбрали именно нас для командировки в Канаду?       — Как и в любом коллективе, у маркетингового отдела должно быть ответственное лицо, Шерил. Уверена, что это и без меня прекрасно известно, — Тони задумчиво кивает на ответ своей начальницы: тон Маргарет, на удивление, очень спокойный, из-за чего Топаз в который раз сама себе задаёт вопрос, как эта женщина сохраняет самообладание в процессе разговора с Блоссом.       — Но ведь ответственное лицо — это начальник отдела маркетинга! — восклицает Шерил.       — Если бы я считала начальника отдела маркетинга ответственным лицом, то вы бы не сидели сейчас в моём кабинете, — хоть в тоне Маргарет проскальзывает маленькая нота строгости, она всё равно не сдерживается от желания незаметно усмехнуться на очередной возглас Блоссом. — Скажу очевидную вещь: специалист, который занимается стратегическим планированием развития компании и несёт ответственность за все мероприятия и встречи с возможными партнёрами из других стран.       — Менеджеры по маркетингу, — Шерил усмехается и складывает руки на груди, на минуту задумываясь над всей ситуацией: всё правда кажется абсурдным и странным. Во-первых, потому что она морально не была готова к тому, что прямо в лоб её начальница скажет о командировке в другой стране. Ну, а во-вторых, отправлять в командировку менеджера на встречу с другой зарубежной компанией — глупо. По крайней мере, Шерил точно знает, что в таких случаях всегда отправляют людей, чей опыт работы давно перевалил за четыре года, а никак не полтора, как у неё.       — Мне надоело, что вы, дорогие коллеги, акцентируете своё внимание на своей должности. Напомню ещё раз, что для меня, как для вашего босса, абсолютно не важны никакие подразделения. Только коллективная работа, не более. Кроме того, — едва заметная улыбка вмиг появляется на лице Маргарет, и она тянется за тонкой папкой, лежащей на краю её стола. — Я недавно закончила анализировать вашу рабочую успеваемость, повторюсь во второй раз. Всё в полном порядке: и выполнение плана, и увеличение новых обращений за последний месяц. Даже рентабельность маркетинговых инвестиций в более менее нормальном состоянии!       — Рады слышать, — натянуто произносит Шерил, на что Тони только закатывает глаза: её правда раздражает, что и в такие моменты вместо того, чтобы промолчать или искренне порадоваться, слушая похвалу своего босса — она всегда вставит своё слово и говорит как можно натянуто.       — Я это к тому, что я наконец полностью уверена в том, что маркетинговый отдел в компании существует не просто так. Меня радует, что за последние полгода, так точно, увеличивается оборот компании. К отделу продаж это тоже относится, — добавляет она и смотрит на другую сторону стола. Эти два парня всё это время только и делают, что молчат, в отличие от Шерил, которая задаёт по миллиону вопросов. Тони пристально смотрит на них и не может припомнить, что когда-либо контактировала с ними: пару раз точно видела в лифте, но касаясь рабочих вопросов им, видимо, придётся столкнуться в первый раз.       А вот по лицу Шерил не скажешь, что от этого ответа ей стало легче и она в восторге. Наоборот, с каждым словом Маргарет её брови хмурятся ещё больше, и Тони серьёзно хочется рассмеяться, возможно истерическим смехом, потому что одна мысль о том, что придется лететь вместе с Шерил Блоссом в Канаду — огорчает.       — Сколько дней продлится эта командировка? — вновь задаёт вопрос Шерил.       Тони почему-то кажется, что это будет всего-то на каких-нибудь пару дней. Помнится, её приятели из отдела дизайна летали в командировку с тренингом ровно на три дня в Италию, так что если и сейчас будет аналогичная ситуация — три дня потерпеть как-нибудь и можно.       — Две недели, Шерил.       — Сколько?!       Теперь-то от безразличия не остаётся и следа; Тони больше серьёзно ничего не слышит. Кажется, что в её ушах вода, а в голове вата, и всё вокруг будто заволокло дымом: она не может ни вздохнуть, ни пошевелиться, а организм предаёт в этот момент сильнее, чем раньше, потому что руки слишком открыто начинают трястись, а по сосудам разливаться холод. Она знает, что это — глупости жизни и не повод так остро реагировать, но поделать, к несчастью, ничего не может. Если три дня ещё можно было потерпеть, то две недели с Шерил Блоссом — как тюремный приговор, потому что, блин, это целых триста тридцать шесть часов наедине с ней, а если быть точнее — вообще миллион и двести тысяч секунд.       — Две недели, Шерил, — спокойно повторяет Маргарет и открывает толстый блокнот, тут же делая в нём какие-то пометки простым карандашом. — Это можно расценивать как хороший отдых, потому что встречи с возможными, — она делает акцент на этом слове, чуть-чуть повышая голос, — будущими партнёрами будут проходить только восемь дней. И сразу осведомляю, что это понедельник, вторник, среда и пятница.       — Хороший отдых? — саркастично уточняет Шерил.       Тони не знает, в который раз она закатывает глаза. Ей кажется, что парень напротив делает то же самое, но её все равно пугает, что эти двое не сказали ни слова за всё время, проведенное в переговорной.       — Да, именно так, — подтвержает Маргарет. — И сейчас я объясню почему. Во-первых, для вас, как для сотрудников нашей компании, эта командировка — огромный опыт и очень большая перспектива, с которой, напоминаю, велика вероятность получить повышение в должности, в случае, если всё пройдёт так, как надо. Во-вторых, между встречами с канадскими партнёрами у вас будет достаточно свободного времени, так что это относительно можно расценивать как неплохой отдых от офисной рутины.       — Где всё это будет проходить?       — В Монреале.       Маргарет замолкает, убеждаясь, что у Шерил пока что нет никаких вопросов, затем продолжает:       — Единственное, что отличает эту командировку от других, так это то, что заселяться вы будете не в отель.       Тони уже абсолютно ничего не удивляет: даже если её начальница скажет что они должны будут собрать юрту из пододеяльников и жить в ней, как крутые кочевники, потому что так экономней. Она вспоминает вчерашний разговор со своей матерью и последнее предложение про то, что если захочет жить в коробке из-под холодильника — обязательно будет. Кажется, мысли правда бывают материальны.       — Лофт-апартаменты в старом порту Монреаля и в одном квартале от реки Святого Лаврентия. Апартаменты с услугами консьержа и полным персоналом, как и бывает в отелях, потому нет очень сильных отличий. Остальное, думаю, рассказывать нет смысла: обязательно узнаете всё, как только окажетесь на месте.       Лофт-апартаменты звучит солидно и хотя бы в этом плане немного повезло. Топаз вспоминает, что у одних апартаментов она находится уже третий год в чёрном списке. Не в Канаде, конечно, а всего лишь в Бельгии, но тем не менее.       — Мы… Будем жить вчетвером? — недоверчиво спрашивает Шерил и Тони кажется, что это единственный её адекватный вопрос, потому что она и сама задумалась об этом и уже хотела уточнить.       — Конечно же нет, — мотает головой из стороны в сторону Маргарет. — Всё вполне комфортно: в одной квартире — ваш отдел, в другой — отдел продаж. Как я и упоминала ранее, всё ровно так, как могло бы быть при заселении в отель.       Тони, наверное, ещё никогда так не радовалась тому, что будет жить с Шерил Блоссом, но это куда лучше того, если бы пришлось жить вчетвером. Эти парни кажутся чересчур странными и чудными и, как говорится, что не происходит — то к лучшему.       — Вылетаете через неделю в пятницу вечером. Будете в Монреале в субботу и можете сразу извлечь ещё один плюс: останется воскресенье на моральную и физическую подготовку к первой встрече. Чуть позже обговорим и пробежимся по корректировкам плана и продаж, взаимодействиями со всеми подразделениями компании и по другим нюансам.       Повисает молчание и перед тем, как что-то сказать, Маргарет прочищает горло и закрывает блокнот, откладывая его в сторону.       — Есть ещё какие-то вопросы? Может, ты, Шерил, хочешь что-то уточнить?       — Нет, — немного резко отвечает Блоссом.       — Тогда замечательно. Если у остальных тоже нет вопросов — не смею больше задерживать. Как и говорила, чуть позже мы к этому ещё вернёмся и обсудим все тонкости, — женщина кивает на дверь и все, включая странных молчаливых парней встают и двигаются на выход. Кроме Шерил.       Тони почему-то даже не удивлена, потому идёт следом за коллегами из отдела продаж, закрывая за собой входную дверь.       Дело — дрянь, и Тони чувствует, что находится между желанием напиться от отчаяния и обрадоваться, что сулит возможное повышение в должности после этой командировки. Две недели конечно много, но вытерпеть вполне возможно, если уйти с головой в работу и не обращать внимание на присутствие Шерил Блоссом.       Всё ещё стоя возле входа в кабинет, Топаз поправляет складки на рубашке и думает, что, возможно, всё не так плохо, как могло бы быть. Думает так ровно до того момента, пока до её слуха не доходит разговор Шерил и Маргарет за дверью.             — Почему Топаз? Этого не может быть, это какая-то ошибка, — громко тараторит Шерил. — Почему не начальник отдела маркетинга, а она?             — Шерил, ты принижаешь члена своей команды!             — Вы серьёзно думаете, что правильно нас так ставить? Слова Блоссом не совсем обижают, но по самолюбию немного бьют: Тони всегда считала себя вполне достойным работником, более того, с куда большим количеством опыта, чем у Шерил Блоссом.             — Шерил, не выводи меня, пожалуйста, из себя. Ты должна выполнять моё любое решение и указание беспрекословно! И отвечаю сразу: нет, Антуанетту нельзя поменять на начальника отдела маркетинга, потому что я так решила. Нет, другого, помимо главы отдела маркетинга, выбрать тоже нельзя, — перечисляет Маргарет все ответы, предсказывая все глупые вопросы. — Нет, от этого нельзя отказаться, ибо уже всё решено мною же! Я уверена, что вы все прекрасно сработаетесь и найдёте точки соприкосновения. Стоя за дверью, Тони усмехается от такой абсурдной ситуации и не понимает, как эта милая женщина сохраняет спокойствие.             — Но ведь…             — Шерил, нет. Я больше не хочу ничего слышать. Займи, пожалуйста, своё рабочее место.

***       Свит Пи узнаёт об этом только через час и действительно смеётся так, что в офисе практически все оборачиваются — Тони пинает его под столом по ноге.       — Спасибо за поддержку! Очень смешно, — сквозь зубы цедит слова Тони. — У зубочистки эмоциональный диапазон лучше, чем у тебя.       — Не обижайся, но ты правда неудачница, — как ни в чём не бывало говорит парень. — Командировка, — он понижает голос до шёпота. — С Блоссом, — добавляет через секунду. — Ну и жесть же!       — И со странными парнями из отдела продаж, — дополняет Тони, складывая в одну стопку бумаги на своём столе. — Я их видела от силы раза два, полагаю, что они не так давно здесь.       — В отделе продаж только три парня, — прищуривается Свит. — И все три работают здесь года четыре, возможно чуть меньше.       Тони задумывается, что следовало бы меньше находиться со Свитом: из-за того, что она проводит с ним восемьдесят процентов времени, чувствует себя, как в танке, потому что не знать тех, с кем работаешь три года в одном офисе — стрёмно.       Остальные двадцать процентов времени стал занимать новый копирайтер Брэд — и это до жути раздражает. Раздражает не то, что всего лишь двадцать, а то, что он до жути надоедливый и не даёт и шагу ступить: вовсе не из-за работы, ибо как копирайтер он, кстати, очень даже неплохой и сообразительный; пишет вполне грамотные и качественные тексты, не допускает грамматические ошибки и фантазии хватает на то, чтобы сделать всё не уныло, не устраивая обскурантизм и мракобесие из букв.       За мыслями об этом и задачами, которые нужно было выполнить ещё на прошлой неделе, Тони возится приличное количество времени. Поправив один отчёт, она находит недочёты в другом, потом в третьем и затем окончательно психует, переделывая всё, что только есть. Не то чтобы Топаз усидчивая и тратит всё своё время на работу, но если видит какие-либо ошибки — совесть не позволяет всё сдать в исходном виде.       За панорамным окном уже темно, а в офисе практически пусто — контент-менеджер за столом в самом конце что-то активно заполняет в своём ноутбуке, а специалист по ассортименту товаров убирает рабочее место, пятую минуту пытаясь выключить компьютер. Когда Тони остаётся поздно на работе, то всегда замечает, что эти парни уходят позже всех. Хотя, сложно сказать, что они уходят позже всех, потому что позже, пожалуй, уходит Шерил Блоссом.       Тони выглядывает из-за перегородки и убедительно кивает сама себе: Шерил, как и полагается, сидит в третьем ряду на своём месте. Что, если подумать, довольно грустно. Получается, Блоссом никто не ждёт дома, ей абсолютно не к кому возвращаться и она одинока.       Ей её жалко. На полном серьёзе, чисто по-человечески жалко. Хоть и за полтора года совместной работы Шерил осталась каким-то феноменом, ибо о ней мало, что известно, Тони всё равно верит в существование хоть каких-то хороших моральных качеств. А вот насчёт феномена она вовсе не шутит: в отделе маркетинга все практически всё про друг друга знают, начиная с места жительства, заканчивая на имени питомца — это всё, увы, не про Шерил. Никто так толком и не догадывается, где она живёт, чем занимается кроме работы и перепалок с Тони и что вообще из себя представляет. Возможно, что этой информацией владеет её подруга Харпер, но Топаз почему-то и в этом глубоко сомневается.       Тони пытается сосредоточить всё своё внимание на работе, но грустные мысли так и лезут в голову, не давая нормально исправлять ошибки. Она и сама отчасти одинока — кроме Вероники её никто и не ждёт дома, так что от Блоссом, наверное, в этом плане она мало чем отличается. Топаз не отчаивается: работать в офисе и в двадцать шесть лет не иметь личную жизнь — точно не беда для неё. Скорее, звучит не как драма, а как отличный сюжет для комедии про офисную неудачницу.       Она перестает играться со степлером и глупо крутиться в кресле, и перед тем, как взять кружку для кофе из нижнего ящика, поднимает голову, замечая, что третий ряд теперь-то наконец пустует. Видимо, Шерил Блоссом не живёт в офисе и иногда уходит ночевать домой.       Тони не заморачивается по поводу того, что впереди ещё куча работы. Во-первых, потому что она спокойно может просидеть здесь до утра, ибо ключи от офиса ей выдал глава отдела маркетинга ещё четыре месяца назад. Ну, а во-вторых, от непрерывной рабочей деятельности можно свихнуться окончательно, а так как психика уже шалит, остаётся беречь остатки.       Свет от её рабочего места — единственное освещение в офисе, и такая пустота навевает не очень хорошие ассоциации с фильмами ужасов про маньяков-психопатов, но Тони, опять-таки, глубоко наплевать: она была бы не против, если бы на неё прямо сейчас напал маньяк. По крайней мере, сразу бы появилась уверенность в том, что она не отхватит от своего агрессивного аналитика. И не полетит через неделю в Канаду.       На кухне до ужаса тихо и спокойно, только тихий шум от чайника — он всегда почему-то гудит. Тони включает яркий свет и, подходя к кофемашине вплотную, раза четыре жмёт на кнопки. Она напевает себе под нос несколько строк из песни Эми Уайнхаус, слегка двигаясь под музыку в голове, до тех пор, пока не замечает тень, а оборачиваясь — Шерил Блоссом.       Как говорится, вспомни солнце — вот и лучик.       Она без пиджака, в расстегнутой на три пуговицы рубашке и даже без высоких каблуков. Глаза Тони округляются, а уголки губ сами поднимаются вверх, как только она опускает голову, потому что видеть Шерил в белых пушистых тапочках серьёзно весело и забавно. Видимо, и правда здесь живёт.       — Ты здесь двадцать четыре часа в сутки находишься? — со смешком спрашивает Тони. — Тапочки, серьёзно?       — Серьёзно, — отвечает она угрюмо.       Шерил держит стеклянный стакан с кипятком, опуская туда каждые пять секунд пакетик с чайной заваркой. На кухне повисает тишина, прерываемая лишь гудением кофемашины и неловкость разрастается, как та стрёмная игрушка, которую бросаешь в воду, а она со временем заполняет всё пространство.       — Почему ты здесь одна? — Шерил прерывает молчание первая: одну руку суёт в карман, а другой держит стакан с чаем, с интересом приподнимая брови.       — Не поняла, — кофемашина заканчивает наливать кофе в чашку, и Тони сначала отвлекается на неё, затем снова на Блоссом. — А с кем я должна быть здесь?       — Ну как же? — театрально удивляется Шерил, отпивая чай. Как она не сожгла себе ещё горло от такого кипятка? — Брэд или как там его зовут, — Шерил делает вид, будто слышит про этого парня впервые и вовсе не вскрывала ещё вчера вечером все его социальные сети. — Разве он не твой новый мальчик на побегушках? Вы, вроде как, были сегодня неразлучны.       — Можешь не переживать, — меланхолично произносит Тони, забирая свою чашку из кофемашины. — Сложно найти кого-то тебе на замену, поэтому он не мой мальчик на побегушках.       Звучит оскорбительно, но Шерил не сдерживается и улыбается: она со вчерашнего дня не перекидывалась со своей коллегой всякими глупыми колкостями, так что её внутренний эмоциональный вампир определённо ликует.       — Почему ты всегда уходишь позже всех? — тихо спрашивает Тони, параллельно открывая пакетик сахара и высыпая его в чашку.       — Почему ты сейчас задаёшь глупые вопросы?       — Почему ты никогда не отвечаешь на вопросы нормально? — всё спокойное состояние Тони летит к чёрту и теперь она только думает о том, что вполне готова плеснуть горячим кофе Шерил в лицо.       — Потому что ты никогда не спрашивала, — Блоссом, с выражением неприязни, делает ещё один глоток чая и лезет в ящик, вытаскивая оттуда бумажный пакет с выпечкой из кофейни неподалёку.       — Ну сейчас же спрашиваю, — хмыкает Топаз, прислоняясь плечом к стене.       — Зачем?       — Заранее пытаюсь привыкнуть к твоему обществу, — поясняет Тони, как для глупых. — И мне серьёзно интересно, почему ты всегда уходишь позже всех.       — По разным причинам, — коротко отвечает Шерил. — У меня очень много дел и предпочтительней сделать их после работы вечером, находясь в полной тишине и отсутствии идиотов, чем в шуме и панике на следующий день.       Тони молча кивает головой и делает маленький глоток кофе. С одной стороны ей нравится такая позиция, потому что в тишине и правда дела делаются куда быстрее, а с другой стороны не согласна — в этой же тишине можно и с катушек съехать, если оставаться в таком одиночестве всегда, а не раз в полгода.       — А ты?       — Исправляю ошибки в отчётах, ибо сдавать их уже завтра. Наш аналитик — полный кретин, — Тони натянуто улыбается и теперь опирается не на стену, а поясницей о кухонную тумбу, отставляя кружку в сторону.       — Поддерживаю, — эти слова не на шутку пугают, одновременно удивляя. Тони ещё никогда не слышала, чтобы Шерил с кем-то соглашалась. — Он мне дал неправильные данные, блядь. Логично, что я составила из-за таких данных неправильный план сбыта. И виноватой, кстати, меня сделал, — Тони кажется, что Шерил — галлюцинация, иначе она не может поверить, что та может разговаривать нормально, не делая свою речь так, будто воспользовалась временным парадоксом и выскользнула из девятнадцатого века. Такое, конечно, очень редко с ней случается, но тем не менее.       — Урод моральный.       — И не говори, — поддерживает Шерил, складывая левую руку на груди. — Он ещё знаешь, что сказал? Говорит, мол: «Условия реализации продукции ни в коем случае не должны меняться в плане». Вот не идиот?       — Не поняла, — Тони застывает, а в её голове сидит та самая странная обезьяна и хлопает тарелками. — Условия реализации изменяются в любом случае, в зависимости от цикла, партнёров и других факторов.       — А он говорит так не писать!       — Напиши, что всё стабильно и надёжно, как швейцарские часы, — Шерил смотрит на собеседницу снизу вверх, улыбясь во весь рот, что Тони уверена: это точно что-то аномальное и ненормальное. Для начала, они никогда не оставались одни в пустом офисе, а тем более — не разговаривали дольше пяти минут. Если, конечно, не ссорились у всех на виду. — И швырни ему в лицо это дерьмо, — добавляет Топаз. — А потом плюнь.       — Я же серьёзно могу так сделать…       — Я знаю, — пытаясь скрыть улыбку, отвечает Тони. — Потому и говорю.       — Пожалуй, так и сделаю, — Шерил говорит это убедительно, что Тони на полном серьёзе начинает верить. — Надеюсь, после этого он обязательно уволится, иначе я просто не выдержу.       — Кстати, по сравнению с парнем, который был, когда я только пришла, этот — чёртов ангел, я ни капли не утрирую сейчас.       — Серьёзно? — удивляется Шерил, двигаясь к чайнику ещё ближе, чтобы налить новую порцию кипятка себе в чашку. — Бывают люди хуже этого идиота?       — Не поверишь, но да, — взгляд Тони достаточно красноречив, чтобы продолжить: — Три года назад здесь был до жути глупый аналитик, но требовательный. Порой мне казалось, что он ходит на работу только для того, чтобы смотреть «Теорию большого взрыва», прикрывая телефон бумагами.       — Ненавижу этот сериал, — морщится Шерил, мотая головой.       — Я тоже, — соглашается Тони. — Никогда не понимала его смысл.       — Согласна! — снова улыбается Блоссом и её заинтересованный вид пугает. — О чём он вообще?       — Что-то про ботаников, — неуверенно отвечает Тони, воспроизводя в памяти отрывки сериала. Вероника обожает смотреть ситуационные комедии, втягивая в эту авантюру и Тони, потому Топаз знает это исключительно из-за подруги. — Физики, которые работали Калифорнийском институте, потом встретили официантку.       — Их жизнь из-за неё треснула в конце сериала? Что вообще за бред?       — Без понятия, — пожимает плечами Тони. — Там двенадцать, блин, сезонов. Смотреть всё это — кошмарно. Там ещё есть и другой ситком — «Детство Шелдона».       — Это разве связано с этим сериалом?       — Конечно, — подтвержает Тони, чувствуя, что пора заканчивать смотреть всякую ерунду с Вероникой. — Только этот сериал повествует детство Шелдона все пять сезонов.       — Пять сезонов? — по-детски удивляется Блоссом, открывая рот. — Что за детство у него было, если оно длится пять сезонов? Что можно вообще снимать столько времени?       — Школу, — приводит в пример Тони. — Детство в принципе. Не знаю, это было самое скучное, что я когда-либо смотрела.       Стоя на кухне, они обсуждают «Теорию Большого взрыва» и их аналитика по пятому кругу, и это, честно, никак не надоедает: Тони смотрит на свою коллегу, как на воскресшего из мёртвых динозавра, ибо привыкнуть не может. Шерил, оказывается, может не только желать ужасного дня, но и более менее общаться адекватно с людьми.       Тони возвращается на своё рабочее место только через двадцать минут. Когда она берёт телефон в руки и снимает блокировку — обнаруживает четырнадцать пропущенных вызовов от Вероники и почти два часа ночи на часах.       Появляется мысль набрать ответ, что всё в полном порядке и нет причин для беспокойства, но вмиг Тони отговаривает себя: Лодж звонила полтора часа назад, так что сейчас, вероятно, она уже спит. Потому через полчаса Топаз заканчивает с работой, и с отсутствием жизненных сил едет домой.