Ruins

Майкл почувствовал запах отца, ещё до того, как услышал или увидел, как тот вошёл в комнату. Это был удушающий, резкий, пропитывающий воздух запах алкоголя. Каждый вдох которого давался Майклу с трудом. Дверь с минуту оставалась открытой, треугольник света проникал в комнату и окутывал перед Уильяма тенью. Майкл незаметно оглянулся через плечо, щурясь от яркого света. Он не мог видеть отцовского лица, да и в целом не очень-то хотел. После похорон, каждый раз, когда Майкл сталкивался с отцом взглядом, он наталкивался только на неприязнь. Дверь снова скрипнула, закрывшись со щелчком и погасив льющийся из коридора свет, а Уильям направился в глубь комнаты, глухо стуча промокшей обувью по паркету. Сердце Майкла сильно бешено забилось, и он быстро отвернулся, стараясь производить как можно меньше шума. Но, похоже, его отец вообще не замечал, что сын двигается. Шаркающие звуки раздавались до тех пор, пока что-то тяжелое не рухнуло позади Майкла на кровать, чуть-чуть придавив матрас к полу. В нос Майку мгновенно ударил едкий запах алкоголя, смешанный с чем-то металлическим, чем-то ржавым. Дышать этим было почти невозможно, горло сразу же начало жечь. Поэтому Майк попытался задержал дыхание, но тут же выдохнул, почувствовав, как руки отца обвились вокруг его талии. “Элизабет…” Хрипло прошептал мужской голос Майклу в ухо, и тяжёлое тело Уильяма навалилось на сына сзади, прижимаясь пахом к его заднице. Майкл плотно сжал губы, пытаясь сдержать пробежавшую по телу дрожь, когда липкие пальцы прошлись по кружевам трусиков на его талии. Он изо всех сил старался не шевелиться. “О, Элизабет…” Наклонившись, Уильям уткнулся лицом в волосы сына и глубоко вдохнул их запах, попутно стягивая с него трусики, обнажая бледные ягодицы. На этот раз, Майклу уже пришлось прикусывать губу, пытаясь сдержать очередную дрожь, когда отец ещё сильнее прижался промежностью к его заднице, втискивая уже образовавшийся бугорок между полупопий сына. И, где-то в глубине души, Майкл знал, что должен остановить это, но тело отказывалось шевелиться. Он просто не мог, ни двигаться, ни думать. Не тогда, когда одна из рук Уильяма скользит вверх по его телу. А другая, как бы ненароком, проводит фалангой указательного пальца по щеке, после чего плавно переходит на губы. И именно в этот момент Майкл понял, что металлический запах, который он почувствовал ранее, был от крови. Майкл оцепенел, в то время как отец засунул пальцы ему в рот, на мгновение уложив их на язык, после чего двинулся к горлу. Он почувствовал вкус засохшей крови, впивающейся в его вкусовые рецепторы, отчего его затошнило, но он всё равно не мог сопротивляться. “Да-а, вот так… хорошая девочка…” Сказал Уильям, всё тем же хриплым от алкоголя голосом, возвращая одну руку к Майклу на талию, вновь теребя рюши. После чего спустился к передней части трусиков и накрыл член. Майкл попытался сглотнуть, но отцовские подушечки пальцев в горле помешали ему это сделать, и единственное, что он смог издать, был тихий, сдавленный звук. “Хмм…” Хмыкнул Уильям, его пальцы прошлись по медленно твердеющему члену Майкла, остановившись у основания. После чего он убрал руку. “Майкл…” От одного лишь звучания своего имени по телу Майкла побежали мурашки, а член, вопреки желанию, подскочил в трусиках. Поморщившись, Майкл зажмурился, когда Уильям, чисто из любопытства, немного стянул с сына нижнее бельё. Высвободив член, рука Уильяма обхватила его основание и слегка сжала, заставив тело Майкла прижаться к отцу. Из горла Уильяма вырвался смешок, и он повторил действие, сорвав жалобный стон с губ Майкла. Этого было достаточно, чтобы Майклу стало паршиво, и он хотел себя так чувствовать, но у его тела было своё мнение на этот счет. “Ты не Элизабет…” Прошептал Уильям на ухо Майклу, начав медленно ласкать член сына. Майкл по-прежнему молчал, а его бедра двигались навстречу кулаку Уильяма, невольно пытаясь получить удовольствие, которое, как он знал, он не хотел. “Но держу пари, ты хотел бы быть ею…” От этих слов сердце Майкла бешено заколотилось в груди, а в уголках глаз выступили слёзы. Слёзы, которые он не мог позволить себе пролить. Постепенно из головки члена начал сочиться предэякулят, и Уильям, проведя по нему большим пальцем, растёр его по всей длине ствола, заставив Майкла зашипеть от ощущений. Майкл всё ещё молчал, а когда Уильям отстранился, он наконец-то смог закрыть рот, с уже порядком затёкшей челюстью. Напряжённая тишина в комнате заполнилась звонкими щелчками расстегивающегося ремня и бзыканьем молнии. И после успешного выскальзывания из штанов, Уильям сбросил их с кровати, высвобождая из тесного пространства член. Вздрогнув, Майкл почувствовал, как мозолистые пальцы опять потянули за трусики, но на этот раз уже полностью снимая их, после чего они были отброшены в другой конец комнаты. Он сглотнул, прикусив внутреннюю сторону щеки от ощущения горячего члена отца, скользнувшего между его ягодиц. Уильям прижал влажный от слюны сына большой палец к анальному отверстию Майкла, вновь заставив того содрогнуться. И о-о-о, как же Майклу хотелось что-то с этим сделать. Он был готов на всё, чтобы остановить это. Но тем временем, Уильям медленно водил большим пальцем по розовым кругу плоти, постепенно усиливая нажатие, пока тот не проскользнул внутрь, вырвав болезненное шипение из глотки Майкла. “Ш-ш-ш…” Успокаивал Уильям, практически полностью вытаскивая палец, после чего вновь засовывая его внутрь. В тоне его голоса было что-то жуткое, что-то такое, от чего желудок Майка скрутило от отвращения, и он изо всех сил пытался не обращать на это внимания, но это чертовски трудно, когда источник этого самого звука шепчет тебе прямо в ухо. Но внезапно, Уильям убрал большой палец, оставив отверстие сына раскрытым и опустошённым. И в Майкла вселилась отчаянная надежда, что всё наконец-то закончилось. Что отец наконец-то отстранится и уйдёт, оставив сына в покое. Но, к сожалению, с интуицией у Майка всегда были проблемы. Отцовская головка члена болезненно прижималась к заднему проходу Майкла, и он, в попытке оказать сопротивление, вцепился в руку, обхватившую его за талию, стремясь избавиться от неё. Но безрезультатно. Головка скользнула внутрь тугого розового отверстия, отчего по щекам Майкла потекли горячие слёзы, стекая по лицу и капая с подбородка на руку Уильяма. “Плачешь?” В голосе Уильяма зазвучало самодовольство. Сделав поступательное движение бёдрами вперёд, он сразу же вошёл в Майкла наполовину, и тот, наконец-то, издал пронзительный выкрик боли. “Как мило…” Кончиком языка он прошёлся по внешней стороне уха Майкла, спустившись вниз, и коснулся зубами мочки. “Но я же знаю, что ты хочешь этого… ты же та-а-ак отчаянно хочешь моего внимания, моего одобрения… не так ли, Майки?” “Я н-не…” Едва выдавил из себя Майк. Его анус плотно обхватил головку Уильяма, когда тот вновь практически вышел из сына. “Что «не»?” Зарычал Уильям, яростно толкнувшись бёдрами, заставляя сына немного подвинуться и, закрыв глаза, застонать от боли. “Видно же, что тебе это нравится… Я буквально чувствую это…” Майкл помотал головой, предэякулят, вытекающий из его члена, постепенно образовал небольшое пятнышко на матрасе. Но, по крайней мере, всё было не так уж и плохо. Могло быть и хуже. И... так оно в принципе и было. До тех пор, пока Уильям внезапно не перевернул Майкла на живот, а сам не навалился на него сверху, сделав угол проникновения глубже. И в очередной раз Майкл закричал, и Уильям, уже уставший от такого шума, запустил пальцы в волосы и вжал сына лицом в подушку, заглушая его крики. “Хороший мальчик…” Пробормотал Уильям, подтягивая Майкла так, чтобы его бёдра можно было поудобнее обхватить, и зад чтоб выпирал. “Или мне следовало бы сказать «хорошая девочка»..? Твой выбор нижнего белья… интересный, если не сказать больше.” Это так смутило Майкла, что он не мог ничего сказать. Его вдавленное в подушку лицо покраснело, но услышав легкий смех Уильяма, он понял, что отец всё-таки заметил, как побагровели уши сына. “Кстати, те трусики, которые были на тебе, показались мне довольно знакомыми…” Задумчиво произнес Уильям, плавно выходя из сына, после чего, в очередной раз, резко вошёл. По инерции, тело Майкла дёрнулось вперед, и он ударился лбом о изголовье кровати. Извинений от отца он так и не услышал. “Они очень похожи на те, что были у твоей сестры… хех… ты правда пошёл и купил такие же?” Майклу захотелось провалиться сквозь землю. Его задница пылала, пытаясь приспособиться к огромным размерам отца. Так что, поморщившись, он решил вцепиться пальцами в простыню, отчаянно желая перенаправить боль куда-нибудь ещё. “Ты… скучаешь по ней… не так ли?” Майклу показалось, что в голосе Уильяма прозвучала нотка веселья. Вместе с этим, его движения ускорились, он то и дело прижимался бёдрами к заднице сына, вгоняя член как можно глубже. “Ты всегда хотел быть ею… хотел моего внимания, моей любви, моего одобрения…” Судорожно глотая воздух, Майкл попытался поднять голову, но Уильям только усилил хватку. “Какой же ты жалкий.” Сплюнул он, и Майкл почувствовал, как внутри него что-то оборвалось, но как-то образом, это заставило его жаждать большего. Да что с ним вообще было не так? Он поймал себя на том, что ему хочется ответить на грубые движения отца, хочется оглянуться через плечо и одарить отца самым миловидным и блаженным выражением лица, на которое он только способен. Ему просто хочется, чтобы папочка гордился им. Но в то же время, в животе болезненно крутило при каждом метком толчке Уильяма, а лоб всё так же бился об изголовья кровати. Комната наполнилась звуком шлепков кожи об кожу, и Майкл не был уверен, сколько ещё он сможет выдержать. Собрав тёмные волосы сына в пучок, Уильям резко дёрнул за него, запрокинув голову Майкла назад, отчего тот поморщился. “Скажи это.” Зарычал на ухо сыну Уильям, снова дёрнув того за волосы, вынуждая напрячься шею. “Скажи мне, что ты ничтожество.” “Я ничтожество…” Промямлил он. Это были его первые слова за всю ночь. И от них новая порция слез потекла по его лицу. “Хороший мальчик.” Уильям застонал и, задрожав, прижался к сыну, отчего у того потемнело в глазах и вырвался всхлип. После чего он почувствовал его в животе. Почувствовал, как Уильям заполнил его горячей, липкой спермой, издав при этом долгий омерзительный стон. Его потное тело вдавливало сына в матрас, и всё, что Майк мог сделать в этот момент, это дышать и чувствовать, как собственный член изливается на матрас, оставляя за собой тёмное пятно. Закончив, Уильям скатился с Майкла, и даже на мгновение не задержавшись, встал с кровати. Натягивал штаны он молча, и Майкл, которого колотила сильная дрожь, так и не решился заговорить. Его шаги прошаркали до двери, и она снова со скрипом открылась, заливая комнату светом и освещая его лицо. Майклу показалось, что за то короткое время, что он существует, он уже в миллионный раз испугался за свою жизнь. А потом дверь резко захлопнулась, и Майкл остался в темноте, наконец-то один, с возможностью поплакать.