За что, о Боже мой?

      К концу второй недели пребывания в особняке Повелителя Ветров на одной из стен парадной столовой появилась гербовая бумага, поделенная на две части. Герб – парящий в облаках поросенок с рожками - был нарисован Дейдри, у девочки оказался настоящий талант к рисованию.       На правой половине был написан список подвигов моих поросеночков: 1. Использовали Хуана в качестве лошади, разбили еще две вазы. 2. Учили Мигеля лазить по крышам. 3. Рассказали Кончите рецепт надорских пирогов с яблоками, теперь весь дом питается только ими. 4. Выясняли ночью, являются ли слуги в доме эвротами, напугали Инес, разбудили всех. Возможно, что соседнюю улицу тоже. 5. Подговорили слуг устроить праздничный ужин в надорском стиле, сами вызвались помочь с готовкой, коллективно разгромили кухню.       На левой стороне бумаги был перечень поступков законных обитателей дома: 1. Хуан учил метать ножи. Всех четырех. (Приписка рукой Алвы: «Девушки тоже должны уметь защищаться.») 2. Обучили ругаться на кэналлийском. Всех четырех. 3. Учили ездить верхом без седла. Эдит сломала руку. (Приписка крайне корявым детским почерком: «Шрамы украшают.») 4. Устроили ночь страшных рассказов. Младшие отказываются спать в одиночку.       На данный момент в битве «Кто на кого плохо влияет» лидировали мои дети. А я могла только надеяться, что к моменту нашего отъезда перевес будет на стороне слуг.       Мы познакомились с Арлеттой Савиньяк и ее младшим сыном Арно. Дети тут же нашли общий язык и устроили дуэль на палках в дворцовом парке. Вернулись к нам уже втроем, привели юного Придда с синяком под глазом. Пришлось извиняться перед его семьей. Но, вроде, все обошлось. Эрэа Ангелика даже пригласила нас на чай.       С графиней Савиньяк мы быстро нашли общий язык, и хотя она была старше меня всего на девять лет, но почему-то порой в наших беседах я замечала, что она относится ко мне с какой-то трепетной, чуть ли не материнской заботой.       Несколько раз приезжали близнецы, Лионель с Рокэ устроили Дику что-то среднее между экзаменом и проектной работой по землеописанию, с применением военных стратегий, погодных условий и еще чего-то, что мне было не понять. Мальчики резвились по полной. Эмиль свозил меня в театр и всерьез вознамерился научить меня танцевать. По крайней мере для него это выглядело именно так. Я же считала, что это не то страшная месть за наше знакомство, не то тонко завуалированная попытка меня угробить.       - Даже если меня позовут на бал, что вряд ли произойдет в этом круге, то меня точно никто не пригласит на танец. Я уже не в том возрасте! – пыталась отказаться я.       - Эрэа, если Вы добились изменения положения Надора, то Вам придется выбираться в свет хотя бы для того, чтобы представить дочерей ко двору – это первое. Во-вторых, эти сборища – прекрасные возможности для того, чтобы завести новые связи, а они Вам понадобятся. В-третьих, возможно, что Вам придется самой устраивать приемы. В-четвертых, обещаю приглашать Вас при каждой встрече.       - Не отрывайте мне руку, пожалуйста, - шаг вправо и поворот.       - Не отдергивайте ее так, будто перед Вами тварь изначальная, - с правой ноги, присесть.       - Я не запомню ничего, - развернутся лицом друг к другу и поклониться.       - Помилуйте, Вы смогли разобраться в экономике и уговорить короля и кардинала, но не сможете выучить танец? – снова поворот.       - Сударь, упертость – это черта моей семьи, а не Вашей, - попытка отдавить ногу провалилась.       - Эрэа, Вы восхитительны, - плие. – И я прекрасно понимаю, когда Вы спотыкаетесь, а когда нарочно пытаетесь наступить мне на ногу.       Но вот и наступило время прощаться. Как же отличался наш отъезд от приезда. Утреннее солнце раскрасило нежными красками дом на улице Мимоз. Во дворе стояли все слуги, Кончита и Инес украдкой вытирали слезы. Савиньяки приехали всей семьей. Мои девочки обнимали всех, кто был рядом, начиная с графини и кончая Хуаном. Дик совсем по-взрослому за руку попрощался с мужчинами, стерпел поцелуй в лоб от Арлетты и крепко обнялся с Арно, договариваясь о новых встречах.       - Эрэа, Вы же будете мне писать? – раздался шепот за моим плечом.       - Было бы эффектно сказать, что я гожусь Вам в матери, но давайте сойдемся на старшей сестре, - только бы он не заметил предательские мурашки, бегущие от шеи к кончикам пальцев. Я закусила щеку изнутри, чтобы не улыбаться слишком широко.       - Я буду ждать. Сколько бы ни пришлось, - слишком долгое прикосновение теплых губ к моей руке, почти на грани неприличия.       Наш экипаж трогается с места, сопровождаемый отрядом кэналлийцев. Через два дня мы будем уже в Надоре. Как же приятно не прятаться, не бояться и не ждать постоянного подвоха. Вчера Рокэ поделился со мной весьма «горькой» новостью. Кансилльер Талига был найден за городом в канаве. Видимо, упал с лошади и сломал шею. Лараки окопались в Надоре, и от них не было вестей, но для этого мне и выделили отряд, чтобы проследить, что бывший граф с семьей не причинит неудобств или еще чего-нибудь.       Путешествие было приятным, удобные мягкие сиденья в карете позволяли дольше ехать без привалов. Ночевали мы теперь на хороших постоялых дворах. Алва разрешил взять книги из его библиотеки, которые мы потом вернем во время следующей встречи, и я читала вслух древние легенды и сонеты Дидериха. Девочки возились с новыми куклами, насколько я поняла, у них никогда в жизни не было таких игрушек, даже при жизни отца. Дикон с упоением пересказывал мне разговоры с Алвой и Савиньяками, строил планы на будущее.       На границе Надора нас встретила толпа. Отряд надорцев был готов сопровождать нас к замку, но пришли и простые люди. Нас встречали, как победителей. Когда мы вышли из кареты, нас забросали цветами и зернами пшеницы, женщины поднимали детей на руки, показывая им нас. Люди пытались дотронуться если не до руки, то хотя бы до края одежды. И вдруг кто-то запел, затем песню подхватил другой человек, и еще, еще.       - Это старинный гимн Надорэа, - восторженно прошептала Айри, хватая меня за руку.       Откуда-то послышались звуки волынки, люди вокруг нас пели, и казалось, что сама природа вторит этому ликованью.       - Мам, камни поют, - к другому плечу прижался Дик.       Я замерла в немом восторге, в горле стоял комок, а на глаза сами собой наворачивались слезы. В нас верят, мы не можем подвести, и у нас всегда будет крепкая, надежная опора.       Мы отправились дальше, проезжая мимо деревень и хуторов, и везде жители выходили встречать нас. Конечно, мы не могли не останавливаться и не говорить с ними, поэтому к замку мы добрались только уже глубокой ночью.       Первым, что бросилось мне в глаза, было восточное крыло замка. Уезжая, я запомнила его обветшавшим и с местами обвалившейся крышей, ныне же оно выглядело так, будто было только что отстроенным. Слуг тоже стало больше. Кажется, наш дом чувствовал состояние тех, в ком текла кровь Повелителей Скал, даже на расстоянии.       Дети утомились во время поездки и не проснулись даже тогда, когда их выносили из кареты. Комнаты для сопровождающих нас кэналлийцев уже были приготовлены, и я со спокойной совестью могла пройти к себе.       - Эрэа, - окликнул меня капитан Рут. – Позвольте, задержу Вас немного.       - Да, конечно, - несмотря на усталость, я была готова к разговору. Если бы он не был важным, то старый верный слуга скорее всего оставил бы его на утро.       - Вы только не волнуйтесь шибко, - Рут выглядел серьезным, но в глазах сверкали смешинки. – Лараки в замок по утесу поднимались, когда обвал случился.       - Он же живы? – что бы эта семья ни делала, но смерти я им не хотела точно.       - Живы, конечно! Что Вы, эрэа. Живы, - у него аж усы подрагивали от сдерживаемого смеха. – Только умом чуток тронулись, все твердят, что на них литтэны напали, и от собственной тени шарахаются теперь.       Вот и еще одна проблема разрешилась сама собой. Ну, или почти сама собой, с небольшой помощью родовой магии.       Через несколько дней, после того как все новые вещи были распакованы и разложены по местам, проведены все важные встречи и переговоры, а мы отдохнули от путешествия, я решила съездить в дом Лараков. Командир кэналлийцев настаивал на его личной встрече с этими людьми, и я не видела препятствий для этого. С собой я взяла только Дикона, решив ехать верхом. Все же общение с Савиньяками не прошло для меня бесследно. Некстати вспомнились теплые сильные руки поверх моих, показывающие, как именно следует держать уздечку и управлять. Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, и послала лошадь аллюром.       - Это же наш комод! – вопль Ричарда, наверное, слышно было в Багряных землях. – А это отцовское кресло!       Мальчишка вихрем носился по дому, разыскивая и вытаскивая знакомые вещи. Ох, как он был зол! Хорошо, что с нами были кэналлийцы, я бы с ним одна не справилась. Сын на хорошем питании вытянулся и в свои почти тринадцать лет был уже с меня ростом. А добавьте к этому проявляющиеся фамильные плечи и две недели тренировок с Алвой. Дик готов был лично голыми руками расправиться с почтенными родственниками.       - Мама, это твоя вышивка! – очередной вопль сотряс пространство.       - Дор, не волнуйтесь, пожалуйста, заберем мы все, что Вы считаете нужным, - рассмеялся командир отряда. – Им это все уже точно не понадобится.       Лараки нашлись на верхнем этаже в маленькой комнатке. Даже Дикон остыл, когда увидел их. Выглядело семейство откровенно жалко. С толстой дамой я знакома не была, но было понятно, что это Аурелия, жена Эйвона. Она тряслась, когда мы вошли. Мужчины выглядели не лучше, осунувшиеся, постоянно оглядывающиеся и втягивающие головы в плечи. Старшие нас даже не узнали, лишь Реджинальд смотрел на Дика, как будто что-то вспоминая.       - Дора, в Надоре есть приют для душевнобольных? – поинтересовался командир. – Если что, так давайте мы их с собой заберем. Рядом с Олларией как раз есть один, по дороге и завезем.       Я согласилась, тянуть на себе эту семью, даже если их и было жалко, я не собиралась. Слишком многое причинили они моим детям. Да и лишних денег пока не было. Кстати, в комнате Эйвона нашли шкатулку с весьма недурным запасом золота, посоветовавшись с детьми, мы решили отдать его на благотворительность. После восстания было много сирот и вдов, которым требовалась поддержка.       Жизнь потихоньку менялась, продукты из Надора пользовались успехом не только в Олларии, но и в Придде, и в Эпинэ. Очень повезло, что год был хорошим, старожилы говорили, что такого урожая не было уже больше тридцати лет. Хватило и на продажу, и на то, чтобы жители могли остаться сытыми. В этом году после выплаты налога даже остались деньги на то, чтобы провинция смогла закупить новое оборудование.       Самым главным достижением я считала открытие школы-приюта для детей-сирот. Всего пришло пятьдесят воспитанников. Арлетта и Ангелика очень помогли, прислав разные необходимые вещи. Между нами завязалась дружба, и мы часто переписывались.       Вообще у меня была очень активная переписка. Несколько раз приходили послания от кардинала, дважды от самого короля. Летели письма от Рокэ, с которым мы стали настоящими друзьями, он часто давал дельные советы и даже прислал к нам толкового управляющего в помощь. Были записки для девочек и Дика от Арно и Валентина. А еще были особые письма, от него. Сначала простые ничего не значащие фразы, которые постепенно переросли в послания, полные нежности, которую я даже не могла представить. Ему было все равно, что я старше на десять лет, что у меня четверо детей. Я отговаривала, как могла, умоляя не рушить себе жизнь. Но через год он приехал в Надор на открытие плавильного завода, и устоять я не смогла. ***       Третий день Весенних Скал 398 года к. с.       В день Святого Фабиана погода радовала Олларию ярким солнышком и тем самым вкусным весенним ветром, вестником тепла и возрождения жизни. На главной площади был возведен помост, куда скоро выведут юных выпускников Лаик. На старой галерее собрался весь цвет дворянства. Его Величество Фердинанд со скукой слушает о чем-то щебечущую Катарину, мне эта дама не понравилась с первого взгляда. Что, впрочем, было взаимно. Слева от короля сидит Сильвестр, он постарел, но его взгляд все так же ясен и строг. Первый маршал откровенно скучает, была бы его воля, сидел бы сейчас у себя в особняке в теплой дружеской компании. Чуть поодаль герцог и герцогиня Придд, Ангелика чуть кивает мне, их сын тоже сегодня будет стоять на площади. Позади меня графиня Савиньяк, приехавшая к сыновьям, я чувствую ее руку у себя на плече и чуть пожимаю ее в ответ. Справа в нетерпении теребит веер Айри, кажется, я знаю, кого именно она ждет увидеть, и это совсем не ее брат.       Наконец взревели фанфары, и один за другим на площадь выходят юноши. Вот и мой сын, второй в выпуске, невозможно передать, как сильно я им горжусь. Перед ним Валентин, сразу после него Арно. Трое неразлучных друзей. Говорят, что в Лаик в этом году являлся граф Вар де Рав, и что-то мне подсказывает, что имя является аббревиатурой от трех других. Начинается церемония выбора оруженосцев.       - Ричард, герцог Окделл, - раздается ленивый бархатный голос. - Я, герцог Рокэ Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу.       Я удивленно поворачиваюсь к мужу, - Но Дика же должен был взять Лионель.       - Любовь моя, - карие глаза искрятся смехом, когда он подносит мои пальцы к губам. – Я здесь совершенно ни при чем, они сами все решили. Еще около года назад.       - Миль, вы невыносимы. Все вы. Зачем нужна была это интрига? – я не могу сердиться на мужа.       - Так интереснее, не правда ли? Они решили устроить сюрприз для всех.       Сюрпризы - это хорошо, сюрпризы - это замечательно. У меня тоже есть для тебя сюрприз, милый, который стал огромным сюрпризом и для меня самой. Правда, взять на руки ты его сможешь только через восемь месяцев.