Желая хищника

Эмиль был не из робкого десятка и решил сразу же ответить, но оператор ограничил возможность отправки сообщений на этот номер. Парень тяжело вздохнул, осознавая, что спокойная жизнь остается позади. Он ещё раз открыл сообщение, пробежался глазами по тексту. Странно, но тревоги парень не ощущал. Быть может из-за того, что он не в полной мере осознавал силу и опасность вампиров, а быть может из-за того, что незнакомец был где-то рядом, но не предпринимал никаких действий. Эмиль бросил мимолетный взгляд на улицу, но не заметил ничего подозрительного, поэтому отправился на кухню. - Да как же они эти сырники чертовые готовили? – взвыл юноша после очередной безрезультатной попытки приготовить привычное лакомство. Первый раз он добавил слишком много яиц, а во второй масса никак не желала отлипать от рук. Он добавлял муку, тихо ругался, разбивал очередное яйцо, окунал палец в творожное тесто, затем пробуя на вкус. И вот вроде бы получилось и консистенция удовлетворительная, но в сырниках воспитателей был какой-то особый привкус. Звонить Данику нельзя – наступило комендантское время для жителей пансионата. Его телефон, оставленный на столе в комнате, тихо завибрировал, оповещая о новом входящем сообщении, но парень продолжал свою борьбу с сырниками и не услышал. Пожалуй, если бы не отражение в зеркале со светящимся экраном, Эмиль так бы и не обратил внимания на мобильник. Кое-как обтерев руку, он поспешил в спальню. Снова тот номер… «Коричневый сахар». - Лаконично, - хмыкнул парень и решил резко подбежать к окну. На улице моросил дождик, противоположный дом освещался светом от двух фонарей. Тихо и безлюдно. Соответственно, незнакомец находится достаточно высоко, чтобы видеть все его действия и танцы с бубном вокруг теста. Быть может, он затаился в одном из темных окон. Эмиль открыл несколько выдвижных ящичков, порылся, разбрасывая внутри них предметы и оставляя беспорядок, а затем достал два небольших пакетика с сахаром. Он унес их из одной случайной кофейни на днях. Парень не планировал пить там чай, но было как-то гадко на душе и совершенно не было сил искать более приличное место, поэтому он решил унести коричневый сахар в качестве компенсации за свои муки питья безвкусного чая. Парень тяжелым взглядом посмотрел на стики в руках и, круто развернувшись, вскинул руку и потряс ими в окно, мол «гляди, мой дорогой незнакомец, есть». Оба пакетика он высыпал в массу и, на удивление, она оказалась точно такой же, как в пансионате. А затем мир завертелся вокруг готовки: поставить сковородку на плиту, добавить немного растительного масла, сформировать шарики из теста. Стоило ему опустить первый творожный «мячик», как запах моментально отнес его в дни беззаботного детства, в котором эти сырники служили высшей наградой за прожитый день. Он готовил, а этажом выше за ним наблюдал статный широкоплечий мужчина с алыми глазами. Его ноздри судорожно трепетали, пытаясь уловить все нотки, все оттенки запаха Эмиля. Казалось, будто бы легкие ещё никогда так жадно не вдыхали. Он с силой сжимал каменный подоконник, пытаясь держать себя в узде. Всего четыре пролета вниз, пересечь узкую улочку, три пролета вверх и можно отпустить зверя на охоту. Сжать хрупкие плечи юноши и провести острыми клыками от уха до низа шеи, чтобы осталась дурманящая кровавая царапина. Все мышцы в теле мужчины напряглись и приняли четкие очертания, он отчаянно пытался унять жажду тела и крови парня и пока что он неплохо справлялся. Только пульсирующая венка на лбу и суженные зрачки выдавали его желания. Он повел тазом немного вперед, будто толкаясь. Напряжение накапливалось всё больше и больше, а перед глазами всплывал тонкий стан Эмиля и настороженность, когда они едва ли не столкнулись в парке. Незнакомцу хотелось, чтобы Эмиль заглянул в его глаза. Хотелось увидеть такую же настороженность, такую же опасливость. Он представлял, как одно только его присутствие давит на психику парня, заставляя того отступать назад и вжиматься в стену. У каждого особенного человека было врожденное чувство тревоги перед вампирами. Это необходимый компонент для их выживания. Кажется, что в Эмиле этого нет. Он приветливо помахал ему пакетиками с сахаром вместо того, чтобы забиться в угол и трястись от ужаса. А сейчас он улыбается, накладывая на тарелку сырники. Парень прожевывает первый кусочек и его запах смешивается с ароматом жареного творога и коричневого сахара. В глазах мужчины плещется восторг и ликование. Он не ошибся. Эмиль действительно был тем человеком, чей обворожительный запах вампир учуял годом ранее. Рука мужчины слегка сжимает налившийся кровью член и он шумно выдыхает, прикусывая губу клыком. Он приближается в окну настолько близко, насколько это вообще возможно, но всё же делает это так, чтобы Эмиль его не заметил. Вампир вдыхает запах мальчика полной грудью и скрывается за дверью, покидая дом.

Час спустя

Эмиль тщательно упаковывает несколько сырников в контейнер, чтобы на следующий день захватить их с собой и пойти к пруду. Он не плавал больше десяти лет, поэтому ему хочется ощутить на своей коже прохладу водоема и вспомнить это чувство невесомости, когда лежишь на водной глади, раскинув руки в стороны. Он складывает рядом чистое полотенце, запасное белье и залезает под одеяло, выуживая из его складок телефон. Ни единого входящего вызова, ни одного сообщения. Парень быстро просматривает свои соцсети, перечитывает письмо с требования от будущего руководства к внешнему виду и вновь открывает сообщения от незнакомца. Парень предпринимает ещё одну попытку написать, но всё тщетно. Вдруг он вскакивает, подбегает к окну и машет телефоном несколько мгновений, надеясь, что таинственный человек заметит его сигнал и напишет. В сердце зреет легкая надежда на то, что мир не должен быть жесток к нему и сообщения он получает от кого-то доброго и чуткого. В ответ лишь тишина.