С одним из пяти

Кацуки не уверен, когда именно это началось, — не сразу обратил внимание на оброненные фразы, размытые вопросы и мало что объясняющие переглядывания, — но он все-таки знает друзей не первый год. Без сомнения, они что-то замышляют. Теперь, осознавая это, Кацуки легко подмечает странности, сигнализирующие об опасности для его регулярно подвергающейся издевательствам нервной системы. Вернувшись домой после патрулирования, он застывает в дверном проеме гостиной и наблюдает небывалое. Сегодня не суббота. Праздники не намечаются. Сам он ни на кого не успел наорать за беспорядок. И тем не менее это происходит: Мина сгребает фантики от конфет и наспех вытирает рукавом кофты журнальный столик, Денки возвращает на место валявшиеся на полу диванные подушки, а Эйджиро вкручивает в светильник лампочку вместо сгоревшей, к которой дней пять или шесть никто и не думал прикасаться. — Сами решили прибраться? — выгибает бровь Кацуки. — В честь чего это? — Ханта предложил Тодобро возобновить встречи для любителей манги, — поворачивает к нему голову Эй. — И правильно сделал. Раз уже все немного разгребли дела с агентствами и уладили вопросы с жильем, время на это опять есть, — шуршит обертками Мина. — Хорошо бы сохранить традицию. Кацуки хмыкает. Эта традиция не имеет к Мине никакого отношения: ее максимум взаимодействия с томиками манги — когда она ими в шутку бьет Денки по голове. Да и сам Денки слишком ленив, чтобы их читать, и предпочитает аниме. — Ты же не против закрепить встречи за нашей берлогой, Кэт? — спрашивает Эй. — Пф, нет. Это не проблема: Половинчатый на фоне бакубанды — воплощение тишины и спокойствия. — Вот и славно. — Мина протискивается мимо Кацуки в коридор. — Пойду проверю нагетсы в духовке. Он переодевается в домашнюю одежду и, оставаясь в стороне, наслаждается ажиотажем по уборке и подготовке закусок; Эй даже проветривает кухню и вешает чистые полотенца в ванной. Выглядит как мечта, но Кацуки не помнит таких стараний, когда к ним забегал Изуку или напрашивалась в гости Кеми. — С Тодороки особый случай, — отмахивается от его шпильки Денки. — Уровень готовности: желтый. Или оранжевый? — Он оглядывается на Мину. — Полагаю, желтый, — отвечает та. — Оранжевый был перед плановой проверкой арендодателя. Чем случай с Половинчатым особенный — неясно, но это на пользу их быту, поэтому Кацуки не возражает. Всеобщее возбуждение стихает аккурат к приходу Ханты с Тодороки. Придурки расплываются в улыбках, отвешивают комплименты узким джинсам Тодороки и, приветственно похлопав его по плечу, мгновенно исчезают в своих комнатах. — Бакуго, хочешь к нам присоединиться? — предлагает Половинчатый, пока Кацуки тормозит, почему все резко разбежались. — Мне есть чем заняться. — Он скрещивает руки на груди. — Если передумаешь, мы будем в гостиной, — Ханта делает какие-то странные рывки бровями, — подходи. Кацуки засчитывает эти подергивания бровями как намек, чтобы он побыстрее последовал примеру других и свалил, что с удовольствием и делает. Через какое-то время Эйджиро просит Кацуки заварить чай, и, поскольку тот так постарался с уборкой, Кацуки в качестве исключения соглашается оказать ему мелкую услугу. Он не собирался присоединяться к посиделкам отаку или подслушивать, но Ханта и Тодороки не понижают голоса, пока обсуждают любовную линию каких-то героев, и до него долетают обрывки разговора о совместном времяпровождении, поиске общих интересов и хобби. — …Это довольно-таки романтично и укрепляет отношения. Чего? Налив в две чашки кипятка, Кацуки направляется обратно в их с Эй комнату, но притормаживает и заглядывает в гостиную. — Троп с пледом и совместным поеданием вкусняшек тоже хорош. Кстати, наш лежит тут, — как бы невзначай говорит Ханта, указывая на встроенную в быльце нишу. — Мы вытаскиваем плед в основном для киновечеров, но его можно использовать и для других случаев. — Улыбнувшись, он подмигивает Тодороки. Половинчатый, краснея, кивает. Кацуки, разинув рот, несколько секунд обрабатывает увиденное — это был подкат? — и спешит вернуться к себе. — Спасибо, бро, ты быстро. — Эй поднимает глаза от телефона и забирает у него одну из чашек. — Они еще читают? — Да. Кажется, у них сегодня разбор сёдзё дряни. И это причина, почему Кацуки не вступает в их маленький клуб: они потребляют всё без разбора, утверждая, что свободны от предубеждений и в любом жанре есть истории, достойные внимания. Кацуки не согласен. Иногда процент штампованных сюжетных поворотов (которые оправдывают «законами жанра», не признавая отсутствие логики и фантазии у автора) зашкаливает, и плохая репутация направления вполне заслуженна. — Тебе не кажется. Ханта искал подходящий повод… Ну, знаешь… — Эйджиро чешет кончиком пальца переносицу. Внезапно тушуется договорить. Наступившая из-за непривычной тактичности тишина укореняет промелькнувшую ранее догадку. Это повод привести Тодороки. Повод поговорить о чувствах и романтике. Повод повторить какую-то сопливую сцену с пледом и печеньем. Ханта подкатывает яйца к Тодороки? Кацуки ошарашенно пялится на Эйджиро. Поймав его взгляд, тот выпрямляется на кровати, позабыв про телефон. — Бро, мы не лезем. Но это еще один шанс и его стоит использовать. «Мы не лезем», — эхом отдается во враз опустевшей черепушке Кацуки. Не лезем. Верно. Все разбежались по комнатам, оставляя их наедине. Да, теперь он… понимает. Кацуки и не собирался рвануть туда и мешать им. — Хорошо, — выдавливает из себя он. Ни хера не хорошо, но он не урод, чтобы специально нагадить и подставить Соевую Рожу. Ему не нужен составленный статистами «Кодекс бро», чтобы не делать этого. — Хорошо? — выдохнув, Эй опускает плечи. На его лице проступает облегчение. — Ханта сказал, потом все тебе расскажет. Кацуки отворачивается и падает на свою кровать; матрас пружинит под спиной, и потолок встречает его неровными пятнами бледно-желтого света: насыщеннее у включенных бра и скудными остатками — по углам спальни. Ханта припозднился. Мог бы рассказать о своих планах до того, как начал липнуть к Половинчатому в их общей гостиной. Остаток вечера Кацуки на повторе гоняет «Weightless», потому что горстка британских ученых назвала ее самой расслабляющей песней в мире из-за рекордного спада стресса у слушающих трек испытуемых. Кацуки сломал бы им статистику. В любом случае куда больше этой мелодии его успокаивает мысль, что попытка не пытка, но Половинчатый может и не ответить Ханте взаимностью. После того как клуб любителей манги закрывает собрание, Эй выталкивает Кацуки из комнаты, чтобы попрощаться с гостем. Пока Тодороки обувается, Ханта, неловко улыбаясь, поглядывает на Кацуки. Тот переводит взгляд на вешалку и мозолит глазами наполовину пустые крючки. — Приходи к нам почаще, Тодороки, — приглашает Мина. — Можно и просто так. У нас всех смены не совпадают, поэтому всегда кто-то дома. Шото обещает как-нибудь в будущем воспользоваться предложением, и, слушая его размеренный, приятный тембр голоса, Кацуки думает: он так и сделает. Час назад Кацуки считал хорошей идеей поменять рабочий график, чтобы встречи клуба выпадали на его дежурства. Но теперь он ее отметает: не факт, что собрания будут проходить регулярно и по фиксированным дням; да и Половинчатый с приглашением теперь все равно заявится, когда ему взбредет в голову. Кацуки справится с этим.

***

— Ты какой-то грустный и помятый. Давай, Кэт, взбодрись! Он скоро будет здесь! — Мина бросает перед Кацуки с десяток масок для лица. — Выбирай. Распаковав одну из пачек, с рисунком киви, она тут же наклеивает влажную зеленую ткань себе на лицо. — Ты тоже должен быть красивым. Он и так красив. Не оценив щедрое подношение, Кацуки скидывает ногой оставшиеся пачки на пол. Нечего захламлять диван. — Прихорашиваетесь? — лыбится Денки, накидывая черную куртку про-геройского костюма. Эйджиро наклоняется собрать и поднять то, что разбросал Кацуки. Затем, усмехнувшись, трясет перед его носом упаковкой со вкусом апельсина. «Бодрящая, с витамином С», — гласит надпись. — И каков план, Мина? — В конце недели открывается новое детское отделение в больнице. Вырежем из бумаги украшения, склеим несколько фигурок. Часть волонтерской работы. — Ну, у нас патруль. Может, тогда Кэт вам поможет? — скашивает на него глаза Денки. — Да… — присев рядом с Кацуки, толкает его локтем Эйджиро. «Мы не лезем», — сразу всплывают в голове его слова. Кацуки не забыл, не надо его пинать. — Я тоже занят. Мне нужно… — Он вспоминает, что же ему может быть нужно. — Прочесть книгу. Про публичные речи. Ораторское мастерство. — Pr-менеджер таки проела тебе мозг? — с сочувствием говорит Денки. — Хотя это реально будет тебе полезно, бро. — Да, да, я в курсе. Валите уже. За оставшееся до прихода Тодороки время Мине удается намазать лицо Кацуки кремом, увернуться от летящей в нее расчески, рассказать, что Деку начал встречаться с Ураракой — и она жаждет от Половинчатого деталей, так как тот наверняка знает больше, — и упомянуть, как это грустно, когда кто-то не замечает намеков и долго тупит, прежде чем сойтись со своей второй половинкой. Ха, Кацуки еще три года назад знал, что эти двое будут вместе. Они реально тупые. Мина выкладывает на журнальный столик ножницы, карандаши и линейки. Осматривая их, покусывает нижнюю губу. — Кстати, об этом. Если у кого-то из нас кто-то появится, я уверена, это не будет проблемой. — Ее пальцы бездумно перебирают цветную бумагу для поделок, и она сильнее прижимает стопку к груди. — Иногда друзья ревнуют, но наши не такие. Верно? Кацуки замирает. Это он. Тот самый момент «Поддержи бро». Обычно за это отвечает Эйджиро, но его сейчас здесь нет. Правильнее всего будет сказать, что да, конечно, он тоже не ревнует. Он просто… Иногда Кацуки думает, что он худший из них. Многие душевные порывы и доброта ему порой недоступны. И чем больше друзья пытаются убедить его в обратном, тем больше он злится: сам-то Кацуки знает правду. — Да, — бурчит он то, что от него ожидают услышать. Он старается, окей? Пинки полдня крутила медляк и терроризировала его вопросами, добавлять ли ту или иную песню в подборку для создания правильной атмосферы вечером. И Кацуки до сих пор ее не задушил. Это первая маленькая победа, и он настроен держаться до конца и не прерывать их череду. — Здóрово! Я рада, что ты понимаешь. Тодороки замечательный. — Мина заправляет прядь волос за ухо. — Я купила фрукты и вино к ужину. По словам Момо, он любит белое. — А как же Соевое Лицо? — не удерживается Кацуки. Ханта ведь тоже влюблен в Тодороки. Не будет ли ревновать он? Мина несколько секунд смотрит на Кацуки, а потом, видимо осознав суть вопроса, мягко произносит: — Ханта знает. Он у родителей, вернется поздно. — И он не против? — Он сказал, будет рад, если все получится. Кацуки опускает глаза. Даже у Соевого Лица хватает мужества отступить, если Тодороки предпочтет Мину. Черт. Он делает несколько глубоких вдохов и дает себе пару секунд, чтобы соскрести по закуткам души столь необходимую сейчас решительность. — Ладно, — наконец произносит Кацуки. — Раз он так сказал. Я приготовлю рыбу к белому вину. Фруктов недостаточно. — О, Кэт… — Мина крепко обхватывает его руками и целует в щеку. Кацуки мужественно принимает полагающуюся ему дозу любви и благодарности. Если Ханта может затолкать эгоизм в зад, то и он тоже. Ради Пинки. Кацуки и вправду сначала помогает: делает наброски карандашом, чтобы Тодороки и Мине осталось лишь вырезать и склеить фигурки. Затем, выслушав от Половинчатого похвалу за свои художественные труды, уходит на кухню готовить ужин, оставляя их наедине. Мина потом открывает вино и зовет его, но Кацуки ссылается на книгу по ораторскому искусству и больше не покидает спальню. Конечно, она благодарна за ужин, но Кацуки предпочел бы не видеть и не слышать ее воркования вокруг Тодороки. — Не глупи, Кэт, — настаивает Мина, — твоя книга подождет. — Оставь меня в покое, — отбрыкивается он. — У меня нет настроения. Половинчатый тоже заглядывает к нему передать бокал с вином и попытаться его вытянуть в гостиную, но Кацуки непоколебим. Тупой Тодороки, это не дружеские посиделки. Возможно, тот поймет, если поужинает с Миной вдвоем и даст ей возможность это прояснить. Со своей стороны Кацуки сделал все, чтобы не запороть ей вечер.

***

— Итак, Мина все выяснила: Тодороки свободен и он би, — объявляет Денки последние новости. Так вот почему он счастливо визжал ей в трубку пару минут назад. — По-моему, это было очевидно, — говорит Ханта, пока Эйджиро берет пульт и уменьшает громкость на телевизоре. — Ты! Вообще это была твоя задача! — набрасывается Денки. — Тодороки тот еще непонятный фрукт, было бы херово ошибиться. — Чем меньше недосказанности, тем лучше, — поддерживает его Эй. — Открытое признание вслух дорогого стоит. — Да, это явный зеленый свет к активным действиям! — Денки с энтузиазмом вскидывает вверх сжатый кулак. — Поэтому я пригласил Тодороки к нам срубиться в видеоигры. — На когда? — уточняет Эй. — На сегодня. Как свалишь с Сэро в спортзал. Кэ-э-эт, — тянет Денки, — ты знаешь, что это значит? Кацуки хмурится: сам он уже тренировался с утра. Знал бы, что придурки тоже собираются, пошел бы с ними. — Нужно показать Тодо, что голубая сторона получше будет. Чаша весов должна перевеситься! Он одаривает Каминари скептическим взглядом. Туполицый хочет открытого соревнования с Пинки? — Послушай, я не стану перевешивать ни одну из его чаш… — Цыть! — перебивает Денки. — Ни слова больше! Под лежачий камень вода не течет, на вялый член чужой зад сам не насядет. Да еще такой классный зад, как у Тодороки. Ханта одобрительно угукает, растягивая рот в ухмылке. — Золотые слова. Вы уж постарайтесь, — посмеивается он. — Если что-то нужно будет докупить в магазине, звоните. Принесем на обратном пути. Так Ханта с Эйджиро уходят в спортзал, бросая Кацуки на растерзание Денки. В целом, все они ставят Кацуки в неловкое положение, поскольку он помог Мине с ужином и заготовками из бумаги и теперь нечестно отказывать Денки в том же. Как будто у Кацуки есть фаворит. Что неправда, он будет одинаково не рад, кого бы Половинчатый ни предпочел. Оставшись вдвоем, Денки трогает Кацуки за плечо. — Про лежачий камень я серьезно. Тодороки красавчик и много кому нравится. Но это не значит, что нужно опустить руки и стоять в стороне. Особенно когда есть шанс на взаимность. — Денки убирает руку и чешет затылок. — Мое предложение, конечно, не самое оригинальное, но это проверенный способ: начать с видеоигр, потом посмотреть фильм, засидеться допоздна и предложить ему остаться на ночь. Классика! Избитая классика. Кацуки не понимает, почему Денки приглашает Половинчатого домой, а не ведет в места поинтереснее: в бассейн, в боулинг или караоке — все лучше, чем торчать тут, да еще когда у Кацуки выходной. Третий лишний. Хотя, наверное, нереально подобрать момент, когда не будет никого, и Кацуки, за исключением Эй, единственный, кто не пытался перетянуть одеяло на себя. Денки, видимо, не считает его соперником. Это объясняет, почему не попросил его тоже свалить на пару часов. — Чего ты от меня хочешь? — вздыхает Кацуки. — Расслабься и будь дружелюбным, — просит Денки. Звучит как мелочь. Но вскоре Кацуки понимает: с учетом катастрофических навыков флирта Туполицего это мегасложно выполнить. Невероятно, как тот вообще додумался до такого. — Тебе нравится, как я пахну? — спрашивает Денки у Тодороки, подсаживаясь к нему поближе и вытягивая шею. — Да, очень хороший запах, — хвалит Половинчатый. — Это одеколон Каччана. Прыснув, Кацуки зажимает нос, из которого фонтаном льет минералка, и надрывно выкашливает воду в ладонь. К черту всё. Никакого равенства. Никакой справедливости. Он на стороне Пинки.

***

Если Половинчатый выберет Денки, Кацуки перестанет его уважать. Но стоит отдать Тодороки должное, он спокойно ответил: «Я узнал», — и улыбнулся, после чего взял джойстик и выбрал в меню игры «Старт». Также он предпочел сделать вид, что не заметил разлитую минералку и сопли взбешенного Кацуки. Пересказывая Эйджиро события того вечера, Кацуки понимает, что больше не в силах злиться на Денки. Он дебил, но родной дебил, и, если бы Тодороки поднял его на смех и причинил боль, Кацуки перенаправил бы прицел карающей ярости на Половинчатого. Обошлось. Казалось, на время можно выдохнуть. Однако подстава свалилась, откуда ее не ждали. — Эй, и ты туда же? Кацуки останавливается у подсвеченных внутренними прожекторами витрин. Пакеты в руках тяжелеют, как и собственное сердце в груди. Он считал Эйджиро оплотом здравомыслия в этом помешанном на Тодороки доме, где каждый использовал любую возможность затащить того внутрь и разговорить, напоить или заставить остаться на ночь. Денки, Мина и Ханта сами по себе увлекающиеся личности, легкие на подъем и открытые к новому. Поэтому Кацуки ожидал, что они как загорелись интересом к Тодороки, так скоро и остынут. Но Эй из другого теста. Его любовь и преданность всегда ощущались чем-то монументальным и несокрушимым. Неоспоримым. — Прости, что не сказал тебе напрямую. Эйджиро берет его под локоть и отводит в сторону от основного потока людей. — Черт, Кэт, улица — не лучшее место для подобных разговоров, но я хотел обсудить это до того, как придет Тодороки. — Какого хрена, Эй? — спрашивает Кацуки. Скорее растерянно, чем сердито. — С каких пор он тебе нравится? Назойливый гул машин и прохожих шумит на периферии внимания, и умом Кацуки понимает, что стоит отложить вопросы, но он ошеломлен и жаждет ответов здесь и сейчас. Как он не заметил, когда дружелюбное отношение Эй к Тодороки приобрело другой оттенок? Эйджиро трет шею, глядя вбок — на прозрачное стекло витрин, затем все-таки встречается с ним взглядом. — Давно? Думаю, с тех пор как он подошел ко мне и предложил отправиться вдвоем спасать тебя от Лиги. О нет. Это запрещенный прием. Дрянноволосый не может использовать его сейчас. Кацуки закрывает глаза. — Он был единственным, кто ни секунды не сомневался, что должен это сделать, — неумолимо продолжает вливаться в уши голос Эй. — Тодобро очень храбрый и мужественный. Разве это не подкупает тебя самого? Подкупает. И не только его — в этом и проблема. — Он может бросить вызов правилам и слушать свое сердце, — говорит Эй. — Я это уважаю. И я готов из раза в раз поддерживать его в этом. Открыв глаза, Кацуки ловит в фокус лицо друга. Сведенные на переносице брови, твердый взгляд. Эй серьезен. — Ты уже обсуждал это с остальными? — спрашивает Кацуки. — Да. Они того же мнения. — И что теперь? К чему вы пришли? Вы просто по очереди будете его звать, пока Тодороки не… Кацуки замолкает. Что? Выберет кого-то одного? — Пока он не перестанет нуждаться в специальных приглашениях. И ты, — Эй тычет пальцем ему в грудь, — не оттаешь. Ты хочешь его. Признай. Он признаёт. По крайней мере, наедине с собой. Другое дело, что Кацуки не планирует вываливать это на всеобщее обозрение, устраивать состязания и участвовать в дебильных конкурсах, кто же сильнее выебнется и получит главный приз. Его начинает потряхивать. Кацуки боится раскрыть рот, потому что из него раздастся крик, и каждый раз, когда Кацуки душит его, тело начинает дрожать, словно физически с трудом его сдерживает. Лицо горит и сводит от напряжения. — Слушай, Кэт. У нас нет проблем с этим. И с проявлениями привязанности перед другими тоже. Но тебя правда смущает, если кто-то из нас рядом, да? Даже если все всё понимают и не осуждают? Или… я не знаю, ты злишься на нас, что мы его приводим? — А вы злитесь на меня? — тяжело дыша, возвращает ему вопрос Кацуки. — За то, что он нравится мне? — Нет, — удивляется Эй. — В этом как бы и дело? Я думал, Мина сказала тебе. Мы не ревнуем. Бери быка за рога и уже засоси Тодороки, если хочешь. Пинки? Кацуки вспоминает ее слова. Что-то такое было, но он думал, Мина намекает на его собственную ревность. А затем решил, что ошибся и она говорила о себе и Ханте, мол, оба могут попробовать заполучить Тодороки и при этом не планируют перегрызть друг другу глотки, кто бы ни стал победителем. Для них это не война. На самом деле она говорила обо всех? И что Кацуки и сам может присоединиться, они не ревнуют к нему? Теперь ее слова предстают в другом свете. — Каждый раз они пытались вытащить тебя к себе, и каждый раз ты сопротивлялся, — Эйджиро наклоняется ближе, приглушая голос, — поэтому я решил, что надо это обсудить с тобой заранее. До прихода Тодороки. Перестань прятаться. — Я думал, мне нужно уйти и они приглашали из вежливости или благодарности за помощь. — Нет, бро. Они приглашали тебя, потому что хотели, чтобы ты высунул голову из задницы. Иначе тусовались бы у себя в комнатах, а не в гостиной, надеясь, что ты присоединишься. Кацуки смотрит на Эй во все глаза. Значит, они взаправду считают, третий не лишний? То есть… Эй намекает на то, что они не против полиамории? Блядь. Блядь. Он отшатывается от Эйджиро, чувствуя, как мозг уходит в скоростной режим, и в панике перебирает события прошлого месяца. Все они вместе убирались перед приходом Половинчатого; все хвалили его характер, ум и даже задницу; по очереди упоминали, что не против любых ориентаций и типов отношений, никто никого не ревнует и они рады Тодороки в их доме; они в открытую обсуждали его при Кацуки, похлопывали Тодороки по спине и обнимали за плечи. В них всегда, и во времена академии, была эта прилипчивость и повышенная тактильность. И Кацуки знает: они никогда не осуждают друг друга за эксперименты и ошибки. Так что не сказать, что к этому не шло, но он в упор не видел в этом приглашения… в полиаморные отношения с Половинчатым. Черт. Денки напрямую сказал, что Тодороки многим нравится, но это не преграда. Остро желая долбануться башкой о ближайшую стену, да посильнее, он гонит панику подальше и собирается с духом. Пора вскрыть этот черный ящик и расставить все точки над i. Давно надо было это сделать. — Все знают, что я влюблен в Тодороки? — медленно произносит Кацуки. — Да. — И он нравится всем вам? — Да, бро. И ты не должен уходить, когда кто-то из нас его приводит, потому что мы знаем: ты не хочешь. Ну, наверное, ты хочешь, чтобы свалили мы, но это странно и не очень гостеприимно, раз приглашение исходило от кого-то из нас, а не от тебя? Логично. Кацуки сжимает губы, пытаясь переосмыслить, реорганизовать и привести в порядок свои представления об их взаимоотношениях. У него нет сомнений по поводу своих чувств к Тодороки. И нет сомнений, что, если тот будет встречаться не с ним, Кацуки переживет и смирится с этим. Но он не уверен, что готов менять свои отношения с Миной, Хантой, Денки и Эйджиро. Он не представляет себя целующимся с ними на полном серьезе — не во время игр в бутылочку или «Правду или действие», когда это ничего не значит и ни к чему не ведет. Они реально готовы были бы устроить групповушку с Тодороки? Нет, не сходится. Если бы они хотели групповушку без обязательств, то не устраивали бы пляски с романтической музыкой и вином, теплыми пледами, разговорами об общих хобби и укреплении отношений через совместное времяпровождение. Кацуки со стоном запрокидывает гудящую голову. Пиздец. — Кэт? — с тревогой зовет его Эйджиро. — Друг, никакого давления. Мы любим тебя и хотим, чтобы ты был счастлив. Но только тебе решать, как поступить и когда. Скажи нам перестать, и мы оставим тебя в покое. — Я… — Он сглатывает. — Я тебя услышал. В конце концов Кацуки решает хотя бы загуглить, какие бывают виды полиаморных отношений и что делать, если не все участники хотят делить постель со всеми остальными… Только с некоторыми. С одним из пяти.