В чем польза совместных обедов?
27 января 2022 г., 21:18
Прану всегда казалось, что любовь — это сложно. Он сам не знал, почему эта уверенность укоренилась в нем, но сколько себя помнил, избегал подобной привязанности. Ему хватало учёбы, которая занимала почти всё время, и музыки. Последняя позволяла открыться, показать свои истинные чувства и эмоции.
Чуть позже к хобби Прана добавились мотоциклы.
Родители никогда не запрещали сыну заниматься тем, что тому по душе. Хотя мама заметно волновалась, изредка спрашивая о наличии у сына любовного интереса. Ответ всегда был один:
— Мам, мне некогда заводить отношения. Я занят учёбой.
Нет, конечно, Прана звали на свидания, на несколько он даже сходил, но все они заканчивались разочарованием.
Когда родители объявили о том, что хотят развестись, Прану было четырнадцать. Их спор о том, с кем тот должен остаться, вывел его из равновесия и заставил понять, что его жизнь должна принадлежать только ему. Поэтому он молча взял кое-какие вещи, гитару и уехал на несколько недель к морю.
Там он мог побыть в тишине и решить, что делать дальше. Вечерами он заменял музыканта в местном ресторане, наслаждаясь свободой и приятной атмосферой этого места. Здесь всё дарило чувство покоя и приводило мысли в порядок.
К концу своих каникул Пран уже знал, как поступить. Он не хотел выбирать между отцом и матерью, поэтому принял решение перевестись в школу-интернат.
Но по приезде его ждал сюрприз: родители помирились. И у него должна появиться сестрёнка. Пран был искренне рад за них, но решения не поменял.
Вай орал, как потерпевший, пытаясь отговорить друга от «добровольного заточения». Пран смеялся, как ненормальный, над взвинченным другом и чувствовал себя совершенно счастливым…
Идя по коридору к лифтовому холлу, архитектор размышлял над словами Корна. Был ли это пьяный бред, или Пат действительно что-то чувствовал к нему?..
— Ты… знаешь, кто нравится Ваю? — Пат нерешительно взглянул на задумавшегося парня.
— Что? А, Корн.
— Че-его? И ты молчал?! — возмущению инженера не было предела. Он тут чуть не поседел, волнуясь за разбитое сердце друга, а этот партизан знал, что все взаимно, и не удосужился сказать!
— Ты же не думал, что я намеренно их соберу вместе для признания, чтобы Корну разбили сердце? — Пран с недобрым прищуром воззрился на друга.
— Конечно нет! — слишком поспешный ответ, за который Пат тут же расплатился подзатыльником. Что ж, заслужил.
— Вай давно влюблен в этого тормоза, ещё до той истории с больницей. Просто дружба — это более ценная и надежная вещь, нежели любовь. Он решил, что Корн-друг ему дороже.
Пат почувствовал, как сердце внезапно скрутило колючей проволокой. На губах застыл вопрос, который прояснил бы очень многое в их дальнейших отношениях, но смелости его задать не хватало.
— Я с ним согласен. Отношения влюблённых слишком эфемерны и неоднозначны. Дружба являет собой более крепкую связь. Хотя скрывать собственные чувства от человека, который всегда рядом, болезненно и сложно. Я не хочу видеть, как эти двое становятся всё более несчастными. Поэтому и дал им шанс поговорить. Так что сейчас выбор только за ними — признаться друг другу или же молчать дальше, делая вид, что ничего большего между ними нет.
Это был второй раз, когда Пат слышал мнение Прана о чувствах. Сейчас, смотря на спокойное уверенное выражение лица парня, инженер понял, что прямые признания тут не сработают. Ему придётся очень постараться, чтобы ледяной панцирь мистера Милые Ямочки треснул.
— Что хочешь есть? Я дико проголодался.
Пран улыбнулся. Пат был троглодитом в чистом виде. Нормальному человеку невозможно столько есть.
— Лапшичная за углом ещё открыта, можем пойти туда, — Пран не был голоден, но рядом с этим местом было кафе с его любимым мороженым.
— Только после нормальной еды! Даже не думай спорить, ты сейчас явно думал о мороженом!
Смех архитектора в пустом фойе звучал, как колокольчик. Ямочки на щеках словно дразнили Пата, приглашая коснуться их. Его рука двинулась быстрее, чем мозг смог подавить желание, и грубоватые пальцы нежно пробежались от челюсти к ямочке. Пран замер, поражённый этим действием. Ладонь Пата накрыла его щеку, кончики пальцев легли на ухо, тогда как большой палец продолжал гладить место, где только что заканчивалась его улыбка. На мгновение сердце замерло и тут же понеслось вскачь, как после быстрого бега. Этот момент, казалось бы, совсем обычный, вдруг показался Прану смущающим и интимным.
Кожа под пальцами обжигала само сердце Пата. Он понимал, что должен убрать руку, перевести всё в плоскость дружеского прикосновения, но просто не мог. Каждая клеточка его тела сопротивлялась этой лжи. Ему хотелось провести рукой дальше, сжать непослушные пряди волос на затылке и заставить парня перед собой откинуть голову, подставляя под поцелуи губы и шею. Сейчас он стоит так близко, что можно почувствовать мускусно-цитрусовый шлейф его парфюма. Пат выучил этот аромат — он везде в комнате архитектора. В его комнате он тоже есть — на футболке, которую он тайком стащил несколько недель назад. Это ужасно, да, но Пату не стыдно.
Звон приехавшего лифта разбивает окутавшую их магию. Оба парня тушуются, стараясь не смотреть друг другу в глаза.
— Пойдём, времени не так много.
— Да-да, идём…
Пран следует за широкой спиной Пата и думает о том, что это уже второй раз, когда их поход за едой начинается для него с тахикардии.
***
В лапшичной почти нет людей, и Пат сразу идёт делать заказ. — Две порции яичной лапши, одну острую, в каждую по три вонтона. Пран в который раз удивляется, как много этот парень знает о его привычках. Его мысли вновь возвращаются к словам Корна. Интересно, какой он на рисунках Пата? — Сначала поедим здесь, потом пойдём за твоим мороженым, — тот садится напротив, и подперев подбородок руками, смотрит Прану прямо в глаза. — Как думаешь, они уже поговорили? — Не знаю. Вай написал бы мне. — Вы действительно близкие друзья, раз он всё тебе рассказывает. — Мы дружим с младшей школы. Когда были сложные времена, мы были поддержкой друг друга. Хотя он сильно обиделся, когда я свалил в интернат. — Почему? В смысле, это было обязательно? — Нет. Но я хотел сам отвечать за свою жизнь и выбирать то, что мне нравится. Тогда это был лучший выход. Пат знал, что случилось тем летом, когда он впервые встретил Прана. Это было то немногое, что Пран сам рассказал ему о себе. Их дружба вообще поначалу строилась исключительно на пьяных откровениях. На трезвую голову инженер дико бесил Прана. Он даже угрожал купить кляп и затыкать им рот Пата, если тот не перестанет болтать. Если бы только он знал, насколько тот не против. Конечно, лучше это делать в более подходящей обстановке, нежели библиотеке. Пата в такие моменты выкидывало из реальности в мир грёз, где он давал волю своим фантазиям. К действительности обычно его возвращал фирменный подзатыльник от архитектора… Взглянув на Прана, Пат замер: кончик розового языка скользнул по губам, облизывая их, и спрятался, так и не коснувшись испачканного уголка рта. Это мимолетное движение заставило пробежать по телу Пата табун мурашек. С трудом взяв себя в руки, он протянул салфетку: — У тебя слева испачкался уголок рта. Выдала Пата дрожащая рука. Когда Пран поднял взгляд, то с удивлением заметил красные уши и румянец на лице парня. — Пат, ты в порядке? — Да, л-лапша острая… — заикаясь, произнёс парень и покраснел ещё гуще. При этом он честно пытался не пялиться на пятнышко у губ Прана. Тот же, словно испытывая его терпение, медленно поднёс салфетку к губам и аристократическим жестом промокнул уголок рта. У Пата образовалась проблема, скрыть которую свободными шортами очень трудно. Пран опустил голову к тарелке, исподлобья наблюдая за инженером. Ему было немного стыдно, а внизу живота словно порхали бабочки. И да, он сделал это специально; провокация с салфеткой была продуманной. Но признавать это он не намерен. К моменту, когда они входили в кафе, зазвонил телефон Прана. — Да?.. Хорошо, просто захлопни… Вы поговорили?.. Черта с два, ты мой должник! Наблюдать ваши унылые рожи — занятие не для слабонервных… Да, в кафе с Патом… М, пока. — Они ушли. И да, встречаются, — опережая вопрос, ответил Пран. — Можно мне один шарик апельсинового и один шарик мятного? — Как можно его столько есть?! Мне шарик шоколадного. — Это вкусно. И оно меня успокаивает. Получив заказ, парни направились обратно к общежитию, поедая сладость прямо на ходу. — Я рад, что эти двое все прояснили. Корн в образе пьяной истерички меня знатно достал. — Думаешь, только у тебя голова болела? Я выслушивал хвалебные оды твоему другу на протяжении трёх лет… До сих пор тошнота подступает, — Пран делает показное «фуэ-э». После этого он смотрит на рожок в чужой руке и произносит: — Вкусно? Ни разу не пробовал шоколадное. Можно? — архитектор благодарно улыбается, когда Пат протягивает ближе свой рожок, цепляет ложкой кусочек мороженого и кладёт в рот. Сладкий холод освежает и заставляет довольно зажмуриться. Пату безумно нравится такой Пран, открытый, настоящий, показывающий свои милые и странные стороны. Он не замечает, как его эскимо начинает таять и капает прямо на руку рядом стоящего парня. Они наклоняются одновременно, сталкиваясь лбами. Пран хмурится от удара и вскидывает голову. Лицо Пата близко, намного ближе, чем он ожидает. Тёплое дыхание парня щекочет губы, отчего Пран невольно облизывает их. Сердце начинает стучать быстрее, и становится жарко. Для Пата всё гораздо хуже. Желанные губы всего в паре сантиметров, от них пахнет шоколадом и мятой, и выглядят они мягкими и сладкими. Низ живота скручивает в предвкушении, и сопротивляться желанию почти нет сил. Пран, словно загипнотизированный, не может двинуться с места. Он наблюдает, как зрачки Пата затапливают всю радужку, делая взгляд почти безумным. У Прана мурашки, но не от испуга. Чувство незнакомое, похожее на смущение, волнение и чёрт знает что ещё. Эти непонимание и растерянность злят парня. Так что он собирается с силами, опускает голову и слизывает капли мороженого со своей руки. И для бедного сердечка Пата это зрелище становится последней каплей терпения. Поцелуй приходится прямо в милую ямочку. Пат касается щеки губами чуть дольше, чем при обычном чмоке, выпрямляется и с самым невозмутимым видом смотрит на Прана: — Плата за мороженое. Парни идут дальше молча, оба алея ушами. Пату хочется кричать и танцевать от счастья, ведь за свою выходку он даже не получил подзатыльник. У Прана все сложнее: он не может разобраться с хаосом чувств и эмоций внутри. А ещё у Пата очень мягкие губы.
