Ешь. Учись. Люби. Краткое пособие, как покорить нерда.

      Стоя под тёплыми струями воды, Пран честно пытается не думать о Пате. Он порядком устал за последние дни, пропуская через себя такое количество эмоций. Этот парень словно просочился ему под кожу и теперь вызывает нестерпимый зуд в сердце и щекотку внизу живота. Для Прана всё это непривычно и ново. Как и то, что чувства Пата, его настроение и комфорт стали важны для него.       Сидя на диване после душа, Пат пытается совладать с перевернувшимся за этот день внутренним миром. Мысль, что Пран может исчезнуть из его жизни, заставила его многое переосмыслить, в том числе собственные чувства. Поначалу влюблённость в мираж с гитарой казалась ему несущественной. Но проходили месяца, а парень с пляжа всё так же заставлял его мечтательно улыбаться. Он стал его рисовать, пытаясь сохранить ускользающие из памяти линии, детали, черты. И через год просто смирился, что не может отпустить свое наваждение. Каждое лето он приезжал на тот пляж с тайной, безумной надеждой встретить очаровавшего его незнакомца. И каждый раз, терпя неудачу, Пат открывал альбом и подолгу смотрел на нарисованные черты. Чужой, такой далёкий и такой родной образ, отпустить который просто не хватало сил. Он стал частью Пата, въелся под кожу и пленил сердце. Целиком и без остатка.       Поэтому, встретив Прана в университете, он долго не мог поверить, что перед ним не мираж, а реальный человек. Который, по мере того, как их дружба крепла, завладевал и без того околдованным сердцем Пата все сильнее.       Но истинную глубину своей привязанности парень осознал только сегодня, когда страх за этого человека едва не убил его самого.       — Пат, хочешь чего-нибудь перекусить?       Мокрые после душа волосы Пран лишь немного отжал полотенцем, и теперь по его шее скатывались вниз капельки воды, гипнотизируя Пата. Воздух наполнился цитрусовым ароматом любимого Праном геля для душа.       Тот сейчас разглядывал содержимое холодильника, решая, чем накормить друга.       — Вай сожрал всё, чем можно было бы быстро перекусить. Хочешь, приготовлю рамен?       Пран оборачивается и невольно делает шаг назад, упираясь в холодильник. Он не слышал, как Пат подошёл так близко. Тот тяжело вздыхает, хватает за руку и тянет к дивану.       — Ты повязку почему не наложил? Раны на ползапястья.       — Это ерунда, ничего не болит, я уже забыл… — Пат отрывается от разглядывания чужих царапин и смотрит Прану прямо в глаза. Воздух внезапно тяжелеет, становится густым и дурманящим. Сердцебиение учащается, и странный парализующий жар разливается по телу архитектора.       Пату же хочется кричать от распускающихся внутри цветов, заполняющих щекоткой и возбуждением все внутренности. Пульс разгоняется до световых скоростей, и непослушные мысли вот-вот сорвутся с языка, кончик которого саднит от желания поцеловать губы напротив.       Прану невыносимо хочется отодвинуться, сбежать и одновременно поцеловать. Кончиками пальцев стереть капельку пота с виска. Коснуться губами места, где бьется жилка на чужой шее. Эти желания пугают, путают все логические связи в голове. Прану страшно пойти на поводу у чувств, позволить себе окунуться в этот эмоциональный океан. Он не готов дать своему сердцу шанс.       Но у Пата длинные ресницы и почти чёрные глаза, маленькая родинка у носа и пухлые губы, по которым то и дело пробегает кончик языка. И Пран вдруг с обескураживающим смирением понимает, что чёртово первое впечатление было правдивым.       … Пран поворачивается к окрикнувшему его Ваю, и в груди медленно разливается тепло. Он не видел друга почти год. Обнимая его, архитектор ловит на себе обжигающий взгляд одного из парней, пришедших с его другом. Чёрт. Всего на мгновение, но его сердце сбилось с ритма. Этот парень красивый, с дикой аурой и охренительной улыбкой. Весь такой, каким, по мнению Прана, должен быть популярный студент с кучей друзей и поклонников. Не его уровень социального взаимодействия. Поэтому, когда тот подходит к нему почти вплотную и протягивает руку для знакомства, Пран отвечает почти машинально. Его бьёт током от их касающихся ладоней, но попытку убрать руку пресекает крепкая хватка. Он поднимает глаза, и табун мурашек разбегается по всему телу, делая ноги ватными. Этот Пат смотрит пронзительно, нежно, неверяще. Почти безумно. И от этого Прану хочется сбежать на край света, потому что чувствует: если задержаться хоть на секунду, его сердце остановится…       Он был прав. Этот парень все же заставил его сердце сходить с ума.       — Аптечка…       — Ты можешь больше не гонять? — глаза Пата по-прежнему прикованы к его лицу. — Что, если в следующий раз это будешь ты? И если это будет не перелом? Да даже если пара царапин, почему так необходимо подвергать себя риску? Ты не понимаешь, как мы себя чувствовали в этом дерьмовом такси после звонка этого мудака! Я чуть с ума не сошёл от страха и неизвестности! Я думал, что ты, блять, умираешь!       Пат не может остановиться. Он сам не понял, как сдержанность улетает в трубу, дав свободу всему, что душило его несколько часов подряд. Дорожки слез на щеках неприятно холодят кожу, но парень даже не понимает, что плачет.       Руки Прана поднимаются навстречу теплому дрожащему телу. Нежно стерев соленую влагу, он притягивает Пата ближе, заключая в объятия.       — Прости, прости меня, пожалуйста. Я постараюсь больше так не пугать тебя, хорошо? Прости меня… Не плачь…       Пран гладит волосы парня, чувствуя, как намокает футболка на плече. Слишком много. Эмоций, событий, переживаний. И слишком мало того, что, как якорь, могло бы удержать от поглощающей всё вокруг бури…       Вокруг талии Прана медленно проскальзывают чужие руки, прижимая их тела ближе. Парень не сопротивлялся. Ему удивительно уютно и тепло в кольце этих рук.       — Пат. Давай поговорим, — он сам не понимает, откуда взялась эта решимость.       — О чём?       — О нас.       Пран чувствует, как человек в его объятиях напрягается, но уже через пару секунд с выдохом расслабляется и утыкается носом в его шею.       — Корн — болтливый алкаш…       — Угу. Расскажешь про альбом?       — Это долго.       — Тогда почему не прекратил?       — Не смог. Это стало частью меня, по-другому уже просто… невозможно.       — Пат…       — М-м?..       — Ты мне нравишься. Не как друг, — уточняет Пран, смеясь над ошеломленным и недоверчивым выражением лица парня. Тот, лохматый, с краснющими глазами и совершенно дебильной улыбкой, кажется, пытается сломать ему ребра.       — Пат! Выключи Халка, ты меня сломаешь!       Тот, как полоумный, смеётся над репликами Прана и обнимает ещё сильнее. У Пата сейчас внутри воздушные шарики с бабочками танцуют румбу, а глаза сияют ярче солнечных зайчиков. Поверить, что это не сон, что Пран не шутит, и он сам не ослышался, не получается, поэтому Пат осторожно касается рукой шеи парня.       Глаза Прана смеются, рука зарывается в волосы, а знакомая ехидная усмешка вновь скользит по губам:       — Убери это выражение с лица. Я и так знаю, что с мозгами у тебя беда.       — Пран, — Пат вдруг становится предельно серьёзным. В глазах сквозит страх и неуверенность. — Можно вопрос?       — Нет, ты мне понравился не потому, что у тебя есть ко мне чувства. Это случилось раньше. И нет, когда — не скажу.       Пат смеётся. Искренне, чувствуя себя совершенно счастливым. Этот человек невероятен. Он точно знал, что его беспокоит. И знал все вопросы, которые вертятся на языке. Так было всегда, с момента их знакомства. Особенная связь между нердом Праном и распиздяем Патом.       Их взгляды вновь пересекаются. И глаза Пата невольно опускаются ниже, на влажные розовые губы, которые он так давно хочет поцеловать. Теперь он же имеет на это право?       Пран кусает нижнюю губу, и Пат отключается. Его сознание и все рецепторы затапливаются мягкостью губ, сладостью чужого рта и жаром тела, прижимающегося к нему. Языки движутся в ритме танго, заставляя внутренний огонь разгораться все сильнее. Пат не помнит, в какой момент он оказывается лежащим на Пране, задыхаясь и лаская его тело под футболкой. Тот не отстает: его ладони так же изучают чужие рельефные мышцы, заставляя сознание Пата скрываться в пелене возбуждения. Кое-как оторвавшись друг от друга, парни, соприкасаясь лбами, пытаются выровнять сбившееся дыхание.       — Пока… Думаю, надо притормозить.       — Угу. Вай как-то сказал, что заниматься сексом сразу после признания — это устаревшая пошлость, — заплетающийся язык делает речь Прана невнятной.       — Согласен.       Рука Пата, лежащая на колене парня, медленно двигается вверх по внутренней стороне бедра. Тот в ответ легонько трется пахом о промежность Пата, срывая протяжный, похожий на скуление, стон.       — К черту Вая, — Пран за шею притягивает к себе Пата, увлекая в новый головокружительный поцелуй. Они разберутся сами. Когда-нибудь потом.

*три месяца спустя*

      — Хочешь сказать, по сути, я тебе понравился в день нашего знакомства?! И ты молчал?!       — А я говорил, не носился бы с ним как курица-наседка, давно бы уже затащил в постель.       — Пи’Тод!       — Пи' Тод!