Может потанцуем?

После каждого такого вечера есть люди, которым сложно вспоминать то, что происходило или попросту стыдно. В этот раз таким человеком была Даяна. Проснувшись, как обычно, ещё до рассвета, она не встала с кровати, а просто пялилась в потолок. В голове роились мысли и даже не думали успокаиваться. Вот, казалось бы, девушка только протянула Бруно вино, сидя на лавочке в саду. А вот она уже прижимается к нему в танце, чувствуя его руки на своей талии, спине, иногда на бёдрах. Нет, он не позволял себе лишнего, просто сложно удержать руки на одном месте во время энергичного танца. Мысли о руках сменяются на воспоминания о светящихся глазах и широкой улыбке. Такой притягательной и непростительно близкой. После в нос врезается аромат розового перца так сильно, как будто Бруно был в нескольких сантиметрах. Воспоминания могут творить страшное с нашим подсознанием. — Даяна, нет, — тихо произнесла девушка сама для себя. — Тебе показалось, а скоро он и вовсе уйдет из твоего дома, станет легче. А может и не показалось, но думать об этом было бы просто не правильно. Даже признавать, что что-то есть — было бы лично для неё страшной ошибкой, это как показать свои слабые стороны. Невозможно же начать испытывать чувства к человеку, зная его всего неделю? Свечу на тумбе зажечь всё-таки пришлось, чтобы рассеять темноту. Даяна встала с кровати, разделила волосы на две части и, закрепив верхнюю в маленький хвостик, взяла первую попавшуюся ночную рубаху с полки шкафа. По хорошему её нужно было одеть перед сном, но сил не было, а выйти сейчас из комнаты нужно. — Прямо копия покойной бабули, — девушка усмехнулась, глядя на себя в зеркало: волосы, как сеновал, на лице небольшой отёк от выпитого и эта странная рубаха. Скорее мешок из-под картошки, такого же коричневого цвета, бесформенная и длиной не доходящая до колена. — Будь мама жива, то от моего вида у неё прихватило бы сердце. Впрыгнув в тапочки и взяв подсвечник, девушка спустилась на кухню. Кто-то уже не спал: в помещении было светло и сладко пахло молочной кашей. Даяна остановилась в проёме, упираясь плечом в косяк и наблюдала за Бруно, ворчащего над кастрюлей. Он то и дело поправлял волосы, спадающие на лицо и вздыхал. Девушка приметила всё, до чего её глаза бы раньше не зацепились: рубашка не застёгнута на две верхние пуговицы, а рукава закатаны до локтей. Смуглая кожа в сумраке казалась ещё темнее и отражала свет пляшущей свечи, понятно почему ему так идут зелёные тона. — Будешь стоять или зайдёшь? — Бруно не повернул голову, обращаясь к хозяйке дома. И будто не обращая на неё внимания, достал по две тарелки и чашки. — Почему не спишь? — девушка поставила свечу на стол и подала травы, которые он заваривал вечером. Ясновидящий не поднимал взгляда на девушку, будто прикипел к кастрюльке с кашей. — Не смог нормально спать, а ты сядь, я сам всё сделаю, — не поднимать головы было фатальной ошибкой, полуобнаженные ноги Даяны он ещё не видел. Казалось бы мелочь, а мужчине пришлось сглотнуть тяжелый ком, вставший поперек горла. Прошедший вечер и ночь изменили всё для двоих: Бруно понял чего хочет, но решил ничего не делать, чтобы не портить дружеских отношений. Даяна уговаривала себя и повторяла слово «показалось» бессчетное количество раз в голове. Швея послушно села на стул, подвернув под себя ноги. Она всегда так сидела, лишь изредка спуская ноги на пол. Плитка холодная, особенно по утрам. Бруно молча поставил перед девушкой чай и тарелку с кашей, что ж, пахла она в разы лучше, чем выглядела. Еда была слишком горячей, чтобы начинать завтрак моментально. — Спасибо, что составил мне компанию вечером, — Даяна смотрела на мужчину, который, так и не взглянув на неё, что-то ковырял в тарелке. — Мне понравилось с тобой танцевать, — она осторожно подбирала слова, Бруно был каким-то уж слишком смурным. — Мне тоже, но не думаю, что это стоит повторять, — он посмотрел девушке в глаза и ту словно молния прошибла: взгляд был холодный и непривычный. Это был не тот Бруно, который вчера с ней танцевал. — Что о тебе подумают люди? — недобро усмехнулся он. — Танцуешь и слишком откровенно прижимаешься к человеку, что старше тебя в два раза. Так это ещё и Бруно, никогда жених в твой дом не войдёт, узнав о таком. Даяна лишь хлопала глазами. — Я лучше всю жизнь буду танцевать с Бруно, чем буду угодной всем и каждому, — у неё тоже изменилось настроение, оказалось девушка умела быть грубой и прямолинейной. — Просто если ты меня испугался, если струсил от того, как вечером тебе было хорошо со мной, то просто скажи об этом, чёрт возьми! — Да я же о тебе беспокоюсь, — Бруно взял чашку с чаем, взгляда больше он не отводил. Даяна лишь усмехнулась, повторив действия. Эти двое зеркалили друг друга в разговоре. Один груб — срывается и вторая. Если бы вот только кто-нибудь сдался и сказал правду. Слишком быструю, глупую и пугающую правду: обоих друг к другу тянуло. Несмотря на неделю знакомства, несмотря на двадцатипятилетнюю пропасть, не смотря на страхи и сомнения. Оба не могли признаться в нормальности ситуации, хотя такое могло произойти и через день знакомства. — Я не маленькая девочка и могу решать сама с кем мне танцевать, — слова лились сами, Даяна не контролировала что говорила. — Если бы только я захотела, то этой ночью ты бы спал со мной! — Да ладно? — надменно засмеялся Бруно, волосы опять упали на его лицо. — Смогла бы стерпеть старика рядом с собой? Девушка молча встала, подошла к нему со спины и принялась собирать волосы. Ясновидящий не сопротивлялся, когда дрожащие руки Даяны стягивали пряди в хвост на затылке. А закончив, она так же молча села обратно. — Бруно, я убежала, когда ты поцеловал мою руку вчера? — начала Даяна, иногда делая небольшие глотки, самого-вкусного-в-чёртовом-мире, чая. — А когда ты специально проводил своими пальцами по моим, забирая стакан? — он надеялся, что она не придала этому значения, вот дурак. — А когда обнял меня со спины и чуть не поцеловал в шею? — Бруно помнил этот момент, это был последний танец и никого вокруг не было, так он смог позволить себе лишнего без свидетелей. — Прости за это, я перебрал с выпивкой, — оба стали говорить спокойно, но достаточно серьёзно. Не так, как было в предыдущие дни. — Ты пахнешь кардамоном, а я люблю добавлять его в кофе. Даяна усмехнулась, принимаясь за кашу. — Если тебе будет спокойнее, то мы можем сделать вид, что вчера ничего не было. У нас есть правило на эти вечера: все всё знают и помнят, но никому не рассказывают. Танцы и вино раскрепощают, у нас после были и свадьбы и тяжёлые разрывы. Но все всегда молчат, — девушка достаточно быстро уплетала кашу, которая оказалась очень вкусной, и местами невнятно говорила. — Поверь Бруно, наш с тобой танец — самое безобидное, что видел мой дом. Я просто не позвала тех, кто превратил бы это место в балаган. — Камило и Долорес бы не стали молчать, если бы увидели, что я пытался тебя поцеловать, — мужчина дёрнул бровями. — Моя мама бы узнала. Даяна отрицательно качала головой. — Они первые бы молчали и заставили помалкивать остальных. Ты просто ещё плохо знаешь эту их сторону, — заключила швея. — Они не предали бы меня. Девушка встала из-за стола, убрала пустую посуду на кухонную столешницу и развернулась к Бруно. — Мне очень хочется общаться с тобой, как минимум, как и раньше, Бруно, — Даяна всё-таки улыбнулась. — Если ты сможешь забыть о том, что было под действием вина, то давай сделаем вид, что ничего не было. — Я не обидел тебя этими прикосновениями? — в голове Мадригаль не умещалась мысль о том, что малышка Руис, которую он нянчил, говорит с ним так по-взрослому. Даяна уже была у двери, когда обернулась и ответила: — Я бы повторила этот вечер с большим удовольствием, — улыбнувшись, она ушла и через минуту на кухне появилась Мирабель, проснувшаяся с рассветом. — Дядя Бруно? — девушка обратилась к дяде, когда тот не замечал её уже минут пять так точно. Но не получив ответа, она занялась готовкой завтрака для остальных сестёр и брата. Мужчина допил чай, полностью занятый своими мыслями, но с места не встал. «Она мне нравится, — заключил Бруно в мыслях. — Как сложно делать вид, что это не так. Лучше бы я оставался в стенах». Когда на кухню пришли Исабелла и Долорес, он так же тихо ушёл в комнату и запер дверь. Девочки переглянулись между собой, но промолчали. Правило есть правило: можно помнить, но не говорить. Даже между собой, даже если ужасно хочется, даже если хочется спасти близких от боли. — Нельзя, — вздохнула Долорес, словно напоминая не сёстрам, а себе. Она ведь была такой болтушкой, а здесь ещё и ситуация касалась двух близких людей. — Будешь чай? — увела разговор в другое русло Мирабель, сестра улыбнулась в ответ и кивнула. Только Долорес слышала, как Даяна плакала в комнате, прикрыв лицо подушкой, а Бруно ходил по комнате, в слух придумывая как себя вести. Слышать всё — не дар, а проклятье. **** Погода выдалась прекрасной и работы над домом велись до густых сумерек. Лишь когда накрыли большой стол и собрались практически все, спустилась и Даяна. Она выглядела измученной, даже болезненной: под глазами синяки, губы бледные и в голосе появилась хрипотца. Девушка принесла большую стопку одежды, каждый отдельный комплект был перевязан лентой. Но это могло подождать и до окончания ужина, поэтому девушка отложила вещи на свободный стул. Первым делом Джульетта принесла для швеи своё печенье. — Даяна, съешь прямо сейчас, до ужина, — женщина не отходила от Даяны, пока та не стала жевать. — Что с тобой? Почему не пришла раньше? — Мне нужно было немного пострадать, спасибо тётя Джульетта, — девушка на глазах приобрела здоровый цвет лица, только внутри легче не становилось. Волшебное печенье не унимает душевных терзаний. «Тётя Джульетта, — пронеслось в голове швеи. — Значит Бруно — дядя, это даже смешно». Камило утащил подругу за стол, буквально настаивая сесть рядом с ним и рассказывая, что он ходил сегодня к дому Отгеро и пригласил Дану на прогулку завтра в обед. Он был так рад этому, что даже светился, а девушка слушала его с удовольствием. Даяна любила, когда Камило рассказывал что-то с восторгом и воодушевлением: это поднимало настроение, он будто заражал своим позитивом подругу. Парень отметил, что Дана удивилась его приходу и даже слегка покраснела, когда он предложил прогулку. А ещё ей понравились цветы, которые он нарвал в саду Даяны. Швея немного нахмурила брови, понимая что в саду теперь разруха, но Мадригаль быстро начал извиняться и пообещал посадить несколько красивых кустов. — Садись сюда, дорогая, рядом с Бруно, — Даяна обернулась, услышав слова Альмы, а Долорес испуганно повернула голову в сторону подруги, когда у той заколотилось сердце. Глава семьи Мадригаль пригласила за стол женщину, которую Даяна знала лишь мельком: Бенита работает в небольшой пекарне и она вдова вот уже как пять лет. Тут и думать ни о чём не нужно было: Альма знакомит сына с женщинами, которые могут ему подойти по возрасту. Таких считанные единицы в городе. Бенита учтиво улыбнулась старушке и, поправив юбку, села рядом с ясновидящим. Он в привычной манере улыбался, представляясь и говоря о том, что ему очень приятно познакомится с такой прекрасной женщиной. Бруно тут же принялся у неё что-то расспрашивать, озорно смеялся, получая чудные ответы и ни разу не отвернулся от собеседницы. Даяна же сидела напротив и чуть по диагонали, так что боковым зрением он всё-таки увидел выражение лица Руис. Она была разбита. — Даяна, — шикнула Долорес, но та не повернулась. — Камило, сделай что-нибудь. Парнишка тут же обхватил лицо подруги и повернул на себя, будто в игре. — Не показывай этого при бабушке, — протянул Камило широко улыбаясь, но говоря серьёзно. Веди он себя по-другому, то на это обратили бы внимание, а так он просто в очередной раз дурачится. — Мы поговорим, если нужно, но сделай вид, что тебя ничего не волнует, Дая, не делай глупостей. Весь ужин Даяна провела в разговорах с Долорес и Камило. А когда часть жителей разошлась, швея стала раздавать готовые заказы. — Тётя Пепа, — Даяна протянула свёрток, в котором виднелись ткани двух цветов: горчичный и молочный. — Я успела сделать и второе, это как подарок, мне очень хотелось сшить старый эскиз, — Пепа улыбнулась и обняла девушку, будь сейчас день, на небе не было бы и тучки. Дальше Даяна отдала новую одежду по очереди каждому: Феликсу достались новые брюки и рубашка; Джульетте платье и повязка для волос; Агустин просил лишь новую рубашку, но девушка сшила и брюки. Все девочки получили по новой блузке и юбке, мальчики по рубашке, брюкам и пончо, а Альма платье и тёплую накидку. — Дядя Бруно, — обратилась Даяна к ясновидящему и его передёрнуло, а она этого и добивалась. — Новое пончо, с капюшоном, как вы и просили. — Я мог бы подождать, ты совсем не спишь, — Бруно встал со стула и взял пончо, перевязанное лентой. — Спасибо, — он тут же снял ленту и накинул вещь на себя. Теперь это был именно тот Бруно, каким все его видели раньше. — Ты и правда перетруждаешься, — Джульетта подошла с небольшой коробочкой и отдала её девушке, а Даяна уже знала, что там. Заботливая женщина часто передавала через племянников целебное печенье для швеи, потому что знала, как та перегружает себя. Поблагодарив за печенье и, взяв несколько яблок на утро, Даяна пошла в сторону дома. Долорес и Камило быстро со всеми распрощались и побежали за подругой. Правда Руис уже скрылась в комнате, но эти двое были всегда настойчивы. Они долго стучали в дверь и утверждали, что не уйдут, пока она не откроет. И Даяна сдалась, впустив друзей в комнату. Здесь было уютно: стены выкрашены в оливковый цвет, а половицы в насыщенный коричневый. Большая кровать с тумбами, бельевой шкаф и высокое зеркало — всё, что нужно было девушке. Ну и много горшков с цветами, они придавали свежести комнате. — Что это было? — начала Долорес и села на кровать, а Камило по-хозяйски лёг рядом на бок, подпирая рукой голову. — Мы не обсуждаем то, что было на вечере, никогда, — Даяна скрестила руки на груди, глядя на наглых друзей. — А это было на нашем ужине, — Долорес была серьёзной, такой её видели крайне редко. — Хорошо, что твою реакцию не заметили остальные! Даяна легла спиной на ковёр и закрыла лицо руками. — Да ладно вам, я просто не ожидала, что его так быстро начнут сватать. Это ведь значит, что мы станем мало общаться, — пыталась соврать девушка. — Дая, понимаю, что мы никогда не обсуждали наши чувства и всё такое, — начал Камило, — но это наш дядя, а ты наша подруга. И лично я не хочу, чтобы вы как-то там страдали. Или разругались, а мы оказались между двух огней. — Если нужно помочь — мы всегда рядом, — Долорес спустилась с кровати и, сев рядом с подругой, взяла её за руку. — Поможем переселить его в другой дом, или устроим вам встречу и вы поговорите. Если нужно будет помочь, а я далеко, скажи моё имя, выжди пять секунд, повтори его и сразу за ним свою просьбу. Я примчусь и сделаю что угодно для тебя. Даяна кивнула и, подвинувшись, положила голову на колени Долорес, как маленькая девочка, которой срочно нужны поддержка и забота. Ей она и правда нужна, и чем больше, тем лучше. Они просидели так ещё может час, в полной тишине, пока Даяна не уснула. Камило осторожно поднял её на кровать, укрыл и они с сестрой ушли, каждый в свою комнату. **** Даяна проснулась в ночи, было до ужаса темно. Она спустилась на кухню, подожгла там свечу и вышла в сад. Вспомнив про выходку Камило с цветами, девушка вздохнула и стала осматривать погром. Что ж, в это раз всё не так плохо, как было пару лет назад, когда мальчик рвал цветы для матери на день рождения. Девушка сидела на лавочке и рассматривала звёзды без единой мысли, как по тропинке, ведущей к дому что-то пронеслось, совсем маленькое и незаметное. А спустя минуту это что-то вынырнуло уже из дома в сторону деревьев. «Мыши Бруно? — удивилась Даяна и быстро, но максимально тихо пошла за ними. — Он разве не спит?» Несколько минут девушка пробиралась по зарослям за мышатами, очень сильно прислушиваясь. Их было практически не видно. Когда они вышли к поляне у озера, девушка спряталась за деревом, а мыши побежали к Бруно и что-то, кажется, ему отдали. Даяна села на выступающие корни дерева, трава очень высокая, так что её было не видно. По поляне были расставлены свечи и начерчен круг, в центре которого сидел сам Бруно. Когда поднялся ветер, а песок, которым был очерчен круг, взмыл воздух, образовав купол, Даяна поняла, что вот она: прекрасная магия Бруно. Устрашающее, на первый взгляд, действие длилось недолго и песок вскоре рухнул на землю обратно, в руках же Бруно появилась небольшая табличка, светящаяся зелёным. Он долго её рассматривал, наклоняя вниз-вверх, будто искал ответы. — Нет! — вскрикнул Бруно и швырнул табличку в воду. — Что это вообще значит? — трижды стукнув себя по голове и принялся тушить свечи. Что-то было в предсказании такое, что ужасно его расстроило. Голос звучал разбито, разочарованно и устало. Ясновидящий быстро собрал свечи и скрылся с поляны, так и не заметив девушку. Даяна выждала время, прежде чем подбежать к озеру, сбросить часть вещей и нырнуть за светящейся табличкой, расколовшейся надвое. Девушка хорошо плавала и легко достала обе части предсказания. Уже на берегу, не надевая сухую одежду, она соединила осколки. — Что? — Даяна стала наклонять предсказание, как это делал Бруно до этого, и две картинки меняли друг друга, в зависимости от наклона. — Почему он смотрел моё будущее? — на одной картинке была Даяна, сидящая в собственном саду, схватившись за голову, и была вся мокрая, шёл дождь. На второй было то, во что сложно поверить: Бруно и Даяна, обмотанные одним одеялом (девушка его узнала, оно использовалось в спальне родителей), были, казалось, счастливы. Даже несмотря на одеяло, было ясно: она сидит на Бруно, обнимает его тело ногами. Это не похоже на дружбу, они целовались и кто знает, что Мадригаль видел ещё во время ритуала. Быстро одевшись, девушка пошла в сторону дома, иногда останавливаясь посмотреть на предсказание. Ну а вдруг что-то да изменится? Дом всё ещё был окружён мглой, лишь небольшой месяц светился в небе. Даяна поднялась к своей комнате, взяв свечу на кухне, простояла у двери, задумавшись, и осторожно постучала в дверь комнаты, которую сейчас занимал Бруно. Три стука, как это делает он сам. — Даяна? Ночь, что-то случилось? — Бруно плохо притворялся сонным, а девушка протянула ему табличку. Теперь он заметил, что её волосы были мокрыми. Он лишь пригласил жестом её в комнату. — Следишь за мной? — Объясни мне это, — Даяна бросила предсказание на кровать, на которой было ровно то одеяло с предсказания и поставила свечу на тумбу. — Я не понимаю, зачем ты смотрел моё будущее? Бруно усмехнулся, а швея только сейчас заметила, что он был лишь в шортах для сна. Даже тело не выдавало, что Бруно прожил пятьдесят лет, видимо сидя в одиночестве он время не тратил и чем-то занимался. Подтянутая смуглая кожа, проглядывающий рельеф и, часто вздымающаяся от волнения грудь, слишком сильно приковывали к себе взгляд. — Я смотрел на своё будущее, — ответил Бурно и взял предсказание, — но увидел тебя, — он снова рассматривал его какое-то время. — Это то самое одеяло? Даяна лишь кивнула. — Послушай, Дая, это лишь два предполагаемых события, мы сами творим своё будущее, — Бруно снова бросил табличку на кровать, подошёл к девушке и положил ладони ей на плечи, оставаясь на дистанции вытянутых рук. — Можно избежать и первого, и второго варианта. Тебе не стоит думать об этом, будет так, как захотим того мы. Ты ведь понимаешь, как работают мои предсказания, мы говорили об этом. Даяна повернула голову от Бруно и смотрела на светящийся вариант таблички, где они явно ужасно счастливы. Девушка закусила губу, а после облизала высохшую кожу. — Мы выглядим такими счастливыми, — Даяна мягко улыбнулась, поднимая глаза на мужчину. — Что ты видел ещё? — Ничего, и ты не должна была этого видеть, — Бруно притянул девушку к себе и обнял. Она прижалась щекой к обнажённой груди, а он поцеловал её в макушку. Какой-то отеческий жест. — Даже после озера ты пахнешь кардамоном, — он сильнее прижал девушку к себе. — А ты розовым перцем, — Даяна прикрыла глаза и заплакала от мысли, что сейчас ей до ужаса стыдно, но при этом она счастлива до безобразия. Они долго так стояли: он гладил её плечи и спину, а она тихо плакала, прижимаясь к нему всем телом.