другая

Гарри открывает глаза. Она знает, что увидит — призрачный вокзал Кингс Кросс и поезд, ждущий отправления. Гарри открывает глаза и видит белый потолок палаты, знакомый до каждой трещины. Что ж, её подсознание всегда умело удивлять. Больничное Крыло Хогвартса по праву соперничает с Башней Гриффиндора и Библиотекой за право места, где Гарри провела львиную долю времени за годы обучения в Школе Чародейства и Волшебства. Так что нет ничего удивительного в том, что она снова влипла в опасную для жизни перипетию, и угодила прямиком в радушные руки Мадам Помфри, не раз грозившейся приковать свою самую частую и непоседливую пациентку к кровати. Вот только... Вот только, Больничное Крыло — обитель живых. А Гарри знает, точно знает, что она должна была покинуть этот свет. После Авады не живут. Даже если ты — Девушка, Которая Выжила. Её неуязвимость к смертоносному непростительному распространялась лишь на заклятия выпущенные близнецом её палочки из остролиста; по крайней мере, так считала Гермиона, а проверять эту теорию ни у кого не было ни малейшего желания. — Гарри! Мы так волновались, — врывается женский голос в её размышления. — Ты никак не приходила в сознание, мы уже думали, не перенести ли тебя в Мунго... Черты лица рыжеволосой женщины, вплывшей в её поле зрения, кажутся смутно знакомыми; в ушах нарастает звон, а крик в голове звучит отчаянно и надрывно... "Нет, только не Гарри!" Что ж, кажется она всё же переступила порог чертогов смерти. — Мама, — хрипит Гарри, и ей кажется что в горло кто-то засунул наждачную бумагу. Странно. Она всегда считала, что в мире мёртвых нет боли. — Да, милая. Всё в порядке? — она выгладит обеспокоенной. — Тебе дать воды? — Да, — с трудом выдавливает из себя Гарри. Лили подносит к её губам прозрачный стакан, и Гарри жадно глотает прохладную воду, словно страждущий, что днями шёл по пустыне в поисках оазиса. — Спасибо, — благодарит Гарри, говоря уже более нормальным голосом. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — спрашивает Лили. Гарри отрицательно качает головой. Тело кажется сделанным из ваты, конечности отяжелели, и лишь в голове что-то смутно царапает сознание. Гарри напрягается, пытаясь ухватиться за беспокоящую её мысль, и после некоторых усилий ей это удаётся. Её мать выгладит гораздо старше, чем на фотографиях, которые Гарри порою разглядывала часами, и там, в Запретном Лесу, в день её смерти, где призраки прошлого дали её силу, чтобы выстоять последний бой. Странно, думает Гарри, вспоминая фигуру Дамблдора, ожидающего её на призрачном вокзале Кингс Кросс. Он выглядел точно так же, как и в день своей смерти. Так почему же её мать выгладит старше, чем должна. Откуда взялись морщинки в уголках глаз и рта и кто вложил в её взгляд мудрость, что приобретается лишь со течением лет. — Что произошло? — Задаёт Гарри волнующей её вопрос. — Как я... — она осекается. Смерть давно перестала вселять в неё страх, остались лишь горечь утраты и чувство вины. Но что-то мешает ей произнести слово "умерла". В горле встаёт ком, и Гарри сглатывает внезапно накатившую тошноту. — Ох, Гарри. Ты упала с метлы, с большой высоты. Профессор Дамблдор успел замедлить твоё падение, но удар о землю всё равно вышел сильным. Ты провела почти сутки без сознания. Профессор Дамблдор? Как мёртвый Директор мог помочь смягчить удар о землю? Упала... с метлы... Гарри силится вспомнить моменты перед смертью. Широкий помост... рядом с ней стоит Профессор Макгонагалл и, чуть поодаль, Министр Бруствер... Она произносит речь... Сегодня день годовщины Последней Битвы... Где-то в толпе слушателей вспыхивает зелёным светом заклинание и вот смертельное проклятие уже несётся по направлению к ней... Вспышка света... И темнота... И в то же время, она вспоминает опьяняющее чувство свободы, что может дать лишь полёт на метле; порывы ветра, заставляющие пряди волос развеваться и путаться перед глазами. Она видит золотой снитч, парящий неподалёку от ворот противника... Удар. Как больно... Пальцы соскальзывает с древка, сознание подёргивается дымкой... Какое бы из воспоминание ни было реальным, кажется, у неё сотрясение мозга, и сознание путается в событиях прошлого. Ну или она наконец-то сошла с ума, как утверждала жёлтая пресса магического мира последние годы. У Гарри вырывается тихий истерический смешок. — Что такое, милая? — Сразу же вскидывается Лили. — Кажется, — начинает Гарри, — Я сошла с ума. — Она хихикает, теперь уже в полный голос, — Так и есть - с ума сошла, спятила, чокнулась! — Добавляет она так понравившуюся ей фразу из детской книжки, которая прекрасно описывает текущую ситуацию. — Кажется, ты сильно ударилась головой, — Лили выглядит не на шутку обеспокоенной. — Пойду позову Мадам Помфри, пускай она ещё раз осмотрит тебя. И даже не думай пытаться сбежать из Больничного Крыла. — Строго добавляет она, глядя на Гарри. Она удаляется быстрым шагом в сторону больших дубовых дверей, и Гарри остаётся один на один со своими мыслями. Всё чудесатее и чудесатее, проносится у неё в голове. И всё же... воспоминания об Аваде, несущейся прямо на неё, кажутся гораздо более чёткими и реальными, чем те, в которых она срывается с метлы парящей в десятках метров от земли. Возможно, у неё и правда сотрясение мозга. Но ведь она мертва. Абсолютно точно и бесповоротно, на этот раз. После таких приключений не живут, это она понимает так же ясно, как и то, что всё происходящее - неправильно. Словно она попала в Страну Чудес, ну или в параллельный мир, на худой конец.