другая

Мадам Помфри выглядит именно так, какой запомнила её Гарри со школьных времён. Она квохчет над Гарри словно наседка и вливает в нём снадобья одно за другим. Но все мысли Гарри заняты женщиной, так похожей на её мать. - Кто это был? – наконец задаёт Гарри так интересующий её вопрос. - Где? -  сразу вскидывается Мадам Помфри. - Та женщина, - поясняет Гарри. – Которая позвала вас. - У тебя поди сотрясение, милочка, - обеспокоенно говорит медиковедьма. – Это ведь твоя мама. Мама…? Значит, её догадки были верны, и она всё-таки угодила в Чертоги Смерти. - Мне очень жаль, - вырывается у неё. - За что, милочка? – удивлённо спрашивает Мадам Помфри. - За то, что вы умерли, - вновь поясняет Гарри. В ответ на её слова, Мадам Помфри отшатывается от неё словно от прокажённой. - Что ты такое говоришь…? – лепечет она. - Ведь это загробный мир, - продолжает Гарри, словно не слыша её. – Я видь видела вас только сегодня… ну или вчера, - продолжает она, поколебавшись. Кто знает, как течёт время после попадания в Чертоги Костлявой и сколько именно часов прошло с её… смерти. - Милочка, я вижу тебя чуть ли не каждую неделю с твоим-то умением находить всякие неприятности, - говорит медиковедьма, на чьём лице написано полное непонимание ситуации. - Они сами меня находят, - знакомые слова рвутся с языка, словно заученный ответ на вопрос профессора. Губы медиковедьмы расползаются в добродушной улыбке и она хмыкает, кажется удовлетворённая таким ответом. Она не знает, что и думать. Это начинает походить на плохую комедию, где все персонажи слепы и глухи и не понимают друг друга. - Но ведь… - начинает она, но замолкает на полуслове. Что если она больше в Канзасе? Что если она действительно попала в параллельную вселенную? Как-то раз, они с Гермионой наткнулись на преинтереснейший томик, где описывались возможности меж пространственного путешествия. Автор не делал никаких конкретных выводов по этому поводу, но уверенно поддерживал гипотезу о том, что такой феномен возможен. Что если именно это и произошло с ней? - Но ведь….? – повторяет за ней ведьма. Гарри мотает головой в ответ. - Кажется, у меня действительно сотрясение мозга, - врёт она безо всяких сожалений и угрызений совести. Если её догадки верны на этот раз, то ей не светит ничего хорошего, если вскроется вся правда. Самое лучшее, что ей грозит – пожизненный визит в Мунго, а в худшем случае её и вовсе запрут в Азкабане за незаконное и недоказанное применение магии. Так что в этом случае любая ложь лучше правды. - Позову-ка я Альбуса, - обеспокоенно говорит Мадам Помфри. Гарри собирается запротестовать – последнее, что ей сейчас нужно, так это пристальное внимание директора и его испытующий взгляд из-за очков-половинок, но решает придержать коней. Не хватало ещё вызвать подозрения у Мадам Помфри о том, кем она является на самом деле. Так что она давит в себе рвущиеся наружу слова и лишь согласно кивает, словно такой поворот событий её вполне устраивает. Мадам Помфри поспешно покидает Больничное Крыло, очевидно направляясь к кабинету Директора. Хотя зачем это делать, если можно послать Патронуса, Гарри ума не приложит. Возможно ведьма просто не хочет открывать перед, по её словам, абсолютно незнакомым ей человеком Она использует время до её возвращения, чтобы придумать достаточно убедительную ложь, в которую бы поверил сам Директор Хогвартса, незабвенный Альбус Вульфрик Персиваль Брайан Дамблдор. Трудно обмануть человека, который видит тебя насквозь. В конце концов она останавливается на том, что падение с метлы оказало на неё настолько сильное влияние, что у неё временно помутился рассудок. Ведь это, по сути, было правдой, если верить её второму комплекту воспоминаний перед «смертью» или падением с метлы, что, кажется, и случилось в этом мире. Она откидывает голову на подушку больничной койки, той самой, замечает она, что когда-то неофициально носила её имя в том, прежнем мире. Надо же, какое совпадение. Некоторые вещи преследуют её даже после смерти. Она пытается смириться с тем, что по факту действительно умерла. Просто на этот раз вместо того, чтобы восстать как Фоукс из пепла после попадания в неё Авады, как это случалось уже дважды в её короткой жизни, она попала… сюда. Двери Больничного Крыла открываются, впуская внутрь Дамблдора и Мадам Помфри, следующую за ним по пятам. Директор тоже выглядит так, каким его запомнила Гарри с школьных лет, хотя в его взгляде есть что-то, что выдаёт тот факт, что на ним не довлеет Дамоклов Меч и Смерть не стоит рядом с ним в ожидании, положив свои костлявые кисти ему на плечи. Хотя, возможно, Гарри просто видит то, чего на самом деле нет. Она бы не удивилась этому факту. - Как ты себя чувствуешь, девочка моя, - заботливо интересуется он, присаживаясь на край кровати. - Помятой, - правдиво отвечает Гарри. Лучше приберечь ложь на потом, когда без неё действительно будет не обойтись. Директор сочувственно кивает. - Мне жаль, что так получилось. - говорит он, словно случившееся – его вина. Гарри сглатывает ком, внезапно возникший в горле. В случившемся не виноват никто, кроме того ублюдка, что решил запустить Аваду в толпе людей. Ей хочется надеяться, что того человека скрутили до того, как он успел ранить, а ещё хуже убить, кого-нибудь ещё. - Вы не виноваты, Директор. – отвечает она тихо, находясь мыслями там, на трибуне около Чёрного Озера, в котором плещется гигантский кальмар. - Тебя что-то беспокоит, девочка моя? – спрашивает он, словно читает её мысли. Чёрт. Гарри совсем забыла о том, что Дамблдор владеет легиллименцией. - Я не читаю твои мысли, - опережает её Директор. – Просто ты выглядишь встревоженной и все твои мысли написаны у тебя на лице. Гарри медленно выдыхает. Что ж, это радует. Нет, конечно, тот факт, что он смог прочесть что-то по её выражению лица не отнюдь не является хорошим знаком для неё, но всё же, он не читает её мысли с помощью магии. - Помни, тот, кто ищет помощи, всегда найдёт её в Хогвартсе. – говорит Дамблдор. Гарри согласно кивает, хотя уже давно не верит в эти слова. Сколько раз за своё существование Замок подвёл своих подопечных? Том Реддл, Хагрид, Северус Снейп, Драко Малфой, да и она сама не раз испытали на своей шкуре то безразличие, что так свойственно людям, стоящим у руля. Тем временем, Директор поднимается на ноги. - Выздоравливай, Гарриет. – напутствует он на прощание. Гарриет. Значит так её зовут. Что ж, не такая уже и большая разница с привычным ей Гарри. Директор удаляется, поманив за собой пальцем Мадам Помфри, которая беспрекословно следует за ним к дубовым дверям, и вскоре Гарри остаётся наедине со своими мыслями. Ей нужен план. Нужно понять, что именно случилось, и есть ли для неё путь обратно в Канзас. Нужно решить, как вести себя с этими такими знакомыми людьми, являющимися для неё полными незнакомцами. Её нужно подумать о стольких вещах, что мысли разбегаются в голове, словно тараканы в её коморке под лестницей на Тисовой Улице, когда дверь в неё открывалась, впуская внутрь лучи света. Как же она устала ото всех этих приключений… Гарри зевает. Они и вправду чертовски устала. Глаза слипаются сами собой и вскоре она падает в беспокойное забытие.