В попытке вспомнить

      Утром следующего дня Даня сидел на кухне и пил чай, листая ленту новостей. Он совершенно не мог сосредоточиться — в голову то и дело лезли мысли о вчерашней встрече с семьёй. Казалось, что всë это было большой издёвкой над ним и его чувствами. Почему он не помнит прошлогоднего Дня рождения? Не помнит там Егора? Неужели это одна из тех вещей, которые он захотел стереть? На него это вообще не похоже. Даня любил свою семью и никогда бы так не поступил.       Даня не сразу понял, что всë это время наматывал круги по своей комнате с чашкой в одной руке и телефоном в другой. Тяжело вздохнув, он сел на диван и кинул телефон на подушку, полностью погрузившись в свои мысли.       Даня пытался вспомнить хотя бы что-то произошедшее на том празднике. Приходили какие-то обрывки ощущений — запахи, шум разговоров, общая атмосфера… Но они мгновенно пропадали, сменяясь начинавшей нарастать головной болью. Почему-же он ничего не помнил?       За считанные секунды тупая сверлящая боль стала острой и резкой, прямо как тогда, когда он погрузился в тот сон с мальчиком, похожим на Егора. Но никаких снов, воспоминаний и даже галлюцинаций сейчас не было. Даня не знал, сколько времени он провел в таком состоянии. Боль усиливалась с каждой минутой, и больше он терпеть не мог. Лазаренков понял, что боль не собирается уходить и решил выпить что-нибудь обезболивающее. Он закинул белую горькую таблетку в рот и запил еë большими глотками чая. Даня поставил кружку на пол, положил голову на подушку и не заметил, как вырубился прямо на диване.       Открыв глаза, Даня обнаружил, что он всë ещë лежит на диване. Солнце за окном медленно садилось, его лучи заливали гостиную кровавыми лучами. А Лазаренков почему-то не мог пошевелиться, словно на руках и ногах привязаны неподъёмные чугунные путы. Грудная клетка будто стянута железными обручами — дышать было невероятно трудно.       Взгляд Лазаренкова тревожно забегал по комнате, но он не понимал, что пытался найти и увидеть.       А теперь понял.       Егор опирался плечом о дверной косяк, загадочно улыбаясь. Его бледная кожа словно впитала весь солнечный свет и теперь сияла красным. В глазах был нездоровый блеск. Он медленно двинулся в сторону Дани, не отрывая от него взгляд. — Привет, вишенка, — развязно поздоровался парень, встав у ног Лазаренкова. — Один лежишь? Я могу присоединиться…       И только сейчас мозг Дани решил начать работать и задавать вопросы. Почему Егор здесь? Почему он так себя ведëт? Почему Лазаренков не может пошевелиться, хотя ощущает в руках и ногах напряжение?       Пока он задавал себе эти вопросы, друг уже успел присесть на край дивана и положить руку ему на бедро. Это прикосновение отдалось во всëм теле Дани резким разрядом электричества. Он попытался дёрнулся, но очередная попытка потерпела поражение. Егор широко и пошло улыбнулся, скользя ладонью чуть выше. — А кто это у нас такой скромный мальчик? Я даже к члену не притронулся, а ты уже обкончался? — грязно пошутил Мефисто. — Ах, что же будет, когда я сделаю так?       Его ладонь легла прямо на пах Дани. Тот в момент залился красным и закусил внутреннюю часть щеки. Это… Это было приятно. И он даже не задумывался о том, что это рука мужчины, рука его друга, лучшего друга.       Егор внимательно следил за ним, изучая, словно под микроскопом. Он остановился, совершенно недвижимый, выжидая. Даня поднял взгляд в потолок, не решаясь продолжать зрительный контакт. Лазаренков понял, что что-то продолжает происходить, когда услышал звон бляшки своего ремня. Он опустил глаза и увидел Егора, который буравил его черными, как бездна, омутами (Даня не смог бы описать их в тот момент иначе — он тонул в этих глазах каждый раз, когда смотрел в них) и медленно стягивал с него джинсы и трусы. Лазаренков снова вспыхнул. Он хотел зажать рот рукой, он хотел кричать, он хотел схватить Егора за руки, перевернуть его, смять под себя и… Дальше парень не знал, что хотел. Но он точно смотрел бы Мефисто в глаза, не моргая, пока его глазные яблоки не вытекут из глазниц.       Руки Егора опустились на талию Дани. Он наклонился к нему, и кончики их носов чуть соприкоснулись. — Ты такой красивый, когда беззащитен. Будь со мной таким почаще, — И он поцеловал его. Это правда был «дьявольский» поцелуй. Дыхание Егора обжигало, его язык сталкивался с Даниным, его руки нетерпеливо расстёгивали пуговицы на рубашке.       На этом моменте мозг Лазаренкова перестал себя контролировать, и он застонал, отвратительно и жалко, как в дешëвой порнушке. Егор прижался лбом к лбу Дани и улыбался, но уже не так зло и властно. Улыбка была мягкой, глаза сияли странно, но приятно, безопасно. Он шумно выдохнул через нос и поцеловал Даню в щëку. — Вау, а ты все-таки громкий, — Егор одной рукой скинул с дивана одежду Лазаренкова, а другой подхватил ногу друга и закинул себе на талию. — Мне это чертовски нравится. Я хочу услышать это ещë раз.       Мефисто, сбросив вещи, второй рукой закинул другую ногу Дани и подтянул его ближе к себе. Он снова наклонился к Лазаренкову и поцеловал его в шею. Как же Дане хотелось протянуть руки, запустить их в эти русые волосы, прижать друга к себе, стать ближе, чем это возможно физически, слиться воедино, чтобы никогда не отпускать его.       Он закрыл глаза, и снова вернулось давящее чувство в груди. Даня тяжело и отрывисто задышал, голову прострелила острая боль, вернувшаяся, похоже, в троекратном объёме. Он открыл глаза и посмотрел на Егора. Тот застыл, смотря словно мимо друга. Молчание отдавалось в ушах гулкими ударами сердца. Руки и ноги стали большими и неприятными кусками чугуна, отягощавшими существование. Сознание Дани рассыпалось, картинка перед глазами темнела…       Лазаренков снова открыл глаза. Он на диване, в гостиной, одетый. За окном — закатное солнце, заливавшее комнату красным. Но Егора уже не было. А был ли он вообще? И точно ли Егор, а не дьявол собственной персоной?       Окончательно придя в себя, Даня понял, что этот… сон неплохо так его раззадорил. Он прокручивал это видение, оставшееся в сознании неожиданно ярким пятном, и не заметил, как рука на автопилоте опустилась вниз, за резинку трусов и нащупала… Стояк? У него что, встал после такого сна? Хотя, как не могло, ведь там был Егор, и он…       «Но он же друг!», — пыталась вразумить его, похоже, совесть. — «Как ты можешь испытывать к нему такое…»       «Иди нахуй», — ответил он совести. Даня устал постоянно думать и размышлять, ему просто хотелось расслабиться и избавиться от осточертевшей боли. Он ускорил темп движений, стараясь удерживать свой разум от осуждающий и тревожных мыслей, заполнив сознание только воспоминаниями (Даня всë ещë не знал, как это назвать) об этом сне.       Даня кончил с громким стоном, прямо как в том видении. Он даже не мог пошевелиться, чтобы стянуть с себя одежду и пойти помыться. Лазаренков просто лежал и пытался отдышаться, будто пробежал настоящий марафон, а не просто передёрнул.       Такой оргазм на его памяти был впервые. Дьявольские промыслы. И смешно, и нет. — Что это, блять, было? — шёпотом задал вопрос Чак в пустоту комнаты.

***

— Вельзи, это пиздец! — Мефисто в ярости наматывал круги по комнате. — Этот сон… Он буквально описал события, произошедшие за мгновения до захвата мною Сосуда…       Фамильяр с тревогой наблюдал за хозяином. Похоже, тот впал в крайнюю степень отчаяния и сейчас был готов на любую глупость, которая позволила бы запудрить мозги этому смертному. Но что-то дëрнуло Вельзевула вставить Мефисто мозги, или что там у него осталось в голове после огромного количества пьянок и недосыпов, на место. — Босс, вы же понимаете, что смертный из-за ваших действий может сойти с ума?.. — приспешник произнëс последние слова почти на выдохе. Испуг от реакции хозяина на его слова дошёл до него только сейчас. — Что ты имеешь в виду? — Мефисто остановился посреди комнаты, резко подняв голову, и вопросительно посмотрел на фамильяра. — Вы же хотите проникнуть к нему в голову и удалить этот сон? — неуверенно спросил Вельзевул. Увидев в глазах старшего дьявола зародившуюся искру злости, приспешник поджал хвост, который до этого нервно подметал пол комнаты. — Разве не так?.. — Практически, — Мефисто подавил внутреннюю ярость и, бросив взгляд на носки своих пушистых тапочек, опять начал наматывать круги по комнате, иногда проговаривая некоторые мысли вслух. — Удаление снов дьявольскими силами… Мой разрешенный максимум — это просто посмотреть воспоминания… Большее навредит мозгу еще сильнее… — Эм… Босс? — несмело позвал господина Вельзевул после некоторого молчания. — Так что вы решили? — Я все же проверю его воспоминания. Если это всплывёт в сознании Дани, и меня не будет рядом, то он окончательно потеряет рассудок, — решительно заявил дьявол, выпрямляясь. — И чем быстрее и раньше я это сделаю — тем лучше, а то будет лихо…       Пусть Мефисто и выглядел уверенным, но внутри он невероятно волновался, ведь в воспоминания смертного он успел взлезть уже дважды, и это не то, чтобы сильно помогло Дане, скорее наоборот: тот пару дней провалялся с головными болями, бесконечно жалуясь на это дьяволу, хотя тот успел посмотреть лишь его свежие воспоминания. А в этот раз Мефисто должен был погрузиться в более глубокие воды сознательного и бессознательного, прошерстив самое большое возможное количество воспоминаний, а опасные — изменить. Задача стояла непростая, — всë-таки мозг человека — тонкая материя, даже им самим не до конца ясная и изученная, — но он постарается соблюсти клятву Гиппократа, хотя и не давал еë никогда, даже когда лично общался с этим засранцем.       Переместившись ко входной двери Дани привычным щелчком пальцев, Егор удивился, учуяв, что смертный спит. Обычно Чак не любил спать в обед, ведь это мешало его продуктивности. Похоже, совсем себя извëл с этими стираниями.       С какой-то стороны Мефисто даже повезло. Даня спал, и ему не пришлось применять заклятие усыпления, которое могло нанести ещë больший удар по шаткой психике друга и вылиться в пару-тройку серий кошмаров и сильных головокружений. Когда человек в сознании, копаться в его разуме сложнее, и могло стать очень болезненным как для смертного, так и для самого дьявола.       Мефисто встал прямо перед Даней и откровенно любовался им. Этот рыжий засранец обладал удивительным очарованием. Солнечный свет, льющийся из неприкрытого шторой окна, красиво играл в рыжих волосах. Чак казался самым невинным человеком на этой проклятой земле. Дьявол не смог найти подходящих слов, которые бы описали то, что он видел. В разум приходило только клишированное «произведение искусства».       Мефисто тряхнул головой, отгоняя от себя лишние мысли. Дьявол старался вернуть настрой на задачу, из-за которой он торчал сейчас в Даниной квартире и не мог провести этот день как-то иначе. Его ладонь зависла в опасной близости от лба Лазаренкова — между его пальцами и кожей Дани оставался буквально пару миллиметров, и любое неверное движение могло легко разбудить смертного. Шëпотом произнеся что-то на латыни, Мефисто погрузился в сознание Дани.       Здесь он старался передвигаться невероятно осторожно, тихонько открывая двери и в спешке перебирая воспоминания в Подсознательном Хранилище. Естественный сон было разрушить легче, чем магический, и от этого возникала опасность болезненного пробуждения смертного и необходимость вести себя тихо.       Дьявол просматривал несколько воспоминаний одновременно, чтобы успеть до того, как парень проснётся сам. И даже несмотря на это, он провозился с ними довольно долго — солнце начинало садиться. Его золотые лучи меняли цвет, приобретая оттенок свежей артериальной крови. Но результатами работы Мефисто был доволен — он не нашëл неудобных и опасных воспоминаний. Всë-таки этот человеческий Стиратель неплохо выполнял свою работу, и прочистил Данину голову, не оставив никаких следов. И теперь дьявол даже завидовал — его магия превратила бы мозги Дани в кашу уже после второго стирания.       Он хотел уже было выйти из головы Дани, как неожиданно его внимание привлекло какое-то копошение на Поверхности.       Сознание Лазаренкова бушевало, хоть он и находился в состоянии покоя. «Наверное, я попал на сон. Это интересно», — подумал Мефисто.       Постояв немного в центре Хранилища, он захотел заглянуть в сон парня и понять, почему тот вызывает у него такую бурную реакцию. Дьявол оттолкнулся ногами от ледяной поверхности Подсознательного Хранилища и открыл дверь в Сознание…       …То, что он там увидел, сначала привело его в замешательство. Затем в ужас. А после нескольких мгновений он уже вышел из головы, а затем и из квартиры Дани.       В обители (так Мефисто «обзывал» квартиру Егора) хозяина уже ожидал скучающий фамильяр, который от неожиданной телепортации Мефисто дернулся. Вельзевул спустя пару секунд считал ауру старшего дьявола и насторожился. От его господина несло… Похотью. — Босс? — негромко позвал Вельзевул, пытаясь скрыть тот факт, что он знает больше, чем нужно. — Как все прошло? — Уйди, — холодно приказал Мефисто, и в ту же секунду приспешник превратился в стаю шумных мух и растворился во мраке квартиры.       Это было не в характере дьявола. Он редко прогонял Вельзевула, да ещё и так грубо, без объяснения причин. Но ему нужно было побыть одному.       Мефисто так до конца и не понял, что произошло тогда в сознании Лазаренкова, но надеялся, что тот расскажет ему об этом, когда они встретятся на съёмках.

***

      На часах было только девять утра. С кухни доносился приятный запах домашней еды. Мефисто открыл глаза и первые минуты пробуждения недвижимо сверлил взглядом потолок, мысли в голове струились медленным потоком. Конечно, он дьявол и сон ему не был нужен. Но вчера Мефисто потратил слишком много сил на перебор воспоминаний в голове смертного, и поэтому отключился, как только его голова коснулась подушки. Он только успел одним глазом перечитать эпизоды из сценария для обзора. В этот раз вышло очень даже неплохо, проседало в некоторых местах, но в целом — смешно. Вставать почему-то не хотелось. Но у него сегодня съёмки, так что он ещë немного полежал и затем резко встал.       На кухне его уже ждал немного обиженный из-за вчерашнего Вельзевул. Мефисто молча присел за стол, принимая из рук приспешника тарелку с ароматным омлетом и чашку кофе. — Босс? — осторожно начал фамильяр, сложив руки в замок за спиной. — Вы так и не сказали, как всё прошло? — Нормально, — сухо ответил дьявол, делая глоток. — Ничего опасного я не нашёл, просто зря потратил время. — А почему вы тогда так грубо прогнали меня? — с обидой спросил Вельзевул. — Это как-то связано с тем, что по приходу от смертного от вас пахло похотью?       На этих словах Мефисто подавился. Черт, как он считал его энергетику вчера?.. — Возможно, — уклончиво ответил он. — Но я думаю, что с похотью ты переборщил. Пребывание вне ада истощило тебя, вот и чудится такое, — Мефисто попытался разрядить обстановку, добродушно усмехнувшись, но снова зашелся в диком приступе кашля, и из носа у него полился горячий кофе.       Вельзевул брезгливо скривился, но промолчал. — Слушай, может, я тебе отпуск организую? Посидишь в СПА преисподней, отдохнёшь недельку? — Фамильяр задумчиво почесал подбородок. — Звучит заманчиво, но справитесь ли вы без меня здесь? — обеспокоенно спросил Вельзевул, а затем, подозрительно сощурившись, продолжил: — Или вы хотите свалить на меня свои дела в аду, а сами будете веселиться среди смертных? — Ты что! Конечно нет, Вельзи, — выбросил руки вперëд Мефисто. — Ты столько мне помогаешь, когда последний раз у тебя был отпуск? Полторы тысячи лет назад? — Вы правы, конечно, — фамильяр капитулирующее поднял руки. — Я согласен, но пообещайте, что, если произойдёт чрезвычайное, вы тут же меня призовёте! — Обещаю, — сказал Мефисто, и приспешник, последний раз глянув на господина, растворился в темноте роем мух.       Мефисто с облегчением выходнул и откинулся на спинку стула.        «От одного заинтересованного избавились, уже плюс», — подумал дьявол и в третий раз отпил из кружки. Он снова подавился, и горячая жидкость в который раз обожгла рот сосуда.

***

      Почти все ребята пришли к оговоренному Егором времени: Серёжа, Кирилл и оба Дани уже сидели в гостиной, пили чай, так мило предложенный хозяином квартиры, и болтали о скетчах, которые прописал в сценарии Егор. — Капец, я вчера уржался, пока читал, — Кирилл очень активно жестикулировал и Серёжа, сидевший рядом, постоянно отпрыгивал от мотающейся туда-сюда руки с кружкой, боясь, похоже, быть облитым сладким кипятком. — Егор, ну ты КВН-щик, блять, это будет самый угарный выпуск на канале, я отвечаю!       Все дружно засмеялись и одобрительно загудели. Будз в шутку состроил очередную гримасу, заставившую Даню Тихонова подавиться чаем. Лазаренков пару раз хлопнул его по спине, и тот благодарственно кивнул, поставив кружку на стоящий в центре гостиной стеклянный столик. — Так, ну мы долго твоего брата ждать будем? — Тихонов вытер рот рукой и бросил недовольный взгляд на Егора. — Он обещал, что будет через десять минут полчаса назад. — Да он Богдана со школы заберёт и подъедет, тут недалеко, — махнул рукой Егор, отпивая чай. — Задержался немного, что сделаешь.       Как только он закончил фразу, из коридора раздалось несколько коротких трелей дверного звонка. Лазаренков, как человек, сидевший к выходу ближе всех, пошëл открывать дверь. В глазок он сумел разглядеть только два больших голубых глаза и кудрявые русые волосы. Стëпа почему-то обнимал себя за плечи и немного подрагивал. — Привет, — Даня распахнул дверь, и он почувствовал резкий запах мужского одеколона вперемешку с подъездной сыростью и краской. — О, привет, Дань, — они пожали друг другу руки и Стëпа стал разуваться. Лазаренков теперь понял причину странного поведения парня — тот был одет необычайно легко для обманчивого сентября — на нëм был тонкий белый свитер и джинсы с подворотами. — Как настроение? Голова больше не болит? — Откуда ты знаешь? — немного резко спросил Даня. Конечно, он же был а недоумении: они со Стëпой пересекаются только если у Егора случаются съёмки какого-то масштабного «Пекла». Почему он про это спросил?.. — Так мне Егор рассказал, — пожав плечами, ответил Стëпа. Как всегда — немногословен и зажат. В отличие от старшего брата, которому палец в рот не клади, только дай потрещать, Стëпа держал язык за зубами и никогда не говорил ничего лишнего. Разве что только думал это самое лишнее.       Они уже прошли по коридору в гостиную, где все радостно поприветствовали припоздавшего Будза-среднего и усадили его на диван. — Теперь можем начинать, — Серёжа улыбнулся и подошëл к камере. Он щелкнул переключатель и устройство оповестило о своëм включении. — Егор, какую сцену отснимем первой? — Давай ту, где мы с Чаком сталкиваемся, она прям вначале, — у Мефисто в голове уже сложился определённый план — они сейчас быстро закончат с этой сценой, потом он уведëт Даню на кухню, якобы обсудить его новый треш-обзор, и там постарается аккуратно спросить смертного про странный сон, что он случайно застал вчера. — Окей, — Серëжа обернулся на Тихонова. Тот уже расправил хромакей и начал выставлять свет. — Вы пока прогоните текст между собой, сейчас доделаем всë и тогда точно начнём. Лазаренков кивнул и присел на диван, уткнувшись в сценарий. Он не заметил, как Егор тихо подсел к нему и стал читать сценарий через его плечо. Только когда друг отметил, что им стоит убрать пару реплик, Даня чертыхнулся и повернулся к Егору лицом. Тот приподнял уголки губ и, положив руку ему на плечо, спросил: — Эй, ты в порядке? — он встал и убрал руку с плеча друга. — Пойдём, там уже всë готово. Щëки Лазаренкова предательски запылали. Всë-таки вчерашний не то сон, не то видение сильно повлияло на его восприятие Егора. И сейчас он, как девчонка, растекался от каждого прикосновения и случайно брошенного взгляда Будза. Это было странно — да, он ему нравился и до этого, но теперь… Теперь всë казалось другим. Боже, что творит с ним влюблённость? — Итак, приготовились! — крикнул команду Кирилл. Серëжа дёрнулся, а Тихонов недовольно зыркнул на слишком громкого коллегу. — Тишина на площадке… Пишем. — По шкале от одного до десяти, насколько это ситуация дрянь? — проговорил Егор свой текст. Он выучил сценарий вдоль и поперёк, и мог в любой момент зачитать совершенно случайный отрывок без запинки. Он работал над ним две недели, и вылизал каждый абзац до идеала. — Думаю… — И тут Даня запнулся. Почему он запнулся? Лазаренков только что помнил эту строчку, и другие, и даже реплики Егора. Но в один момент он просто посмотрел другу в глаза и любые здравые мысли испарились из головы. Даня только и мог, что смотреть в эти чëрные, глубокие омуты. Казалось, вот ещë секунда — и он не сможет больше оторвать взгляд, просто погрузится в эти глаза, в самого Егора с головой. И, если тот попросит, он пойдёт за ним хоть на край света, он сделает всë возможное, чтобы просто находиться рядом, ощущать тепло тела рядом, так, как это было во сне. Какой же он был влюблённый идиот… — Думает он, ага, а у самого в голове пустота, я по глазам вижу, — эти слова Кирилла вывели Даню из романтических размышлений. Он повернулся к нему — тот стоял, сложив руки на груди и язвительно улыбаясь.       Егор отвëл взгляд и, посмотрев в сторону коллеги, громко рассмеялся, согнувшись пополам. Остальные ребята за кадром тоже захихикали. Даня моргнул пару раз и улыбнулся на автомате. — Так, давайте ещë один дубль. Дань, освежи текст, — Серëжа протянул ему скреплённые листочки.       Лазаренков неловко кивнул и взял сценарий. Господи, как же он, наверно, глупо выглядел со стороны — прямо во время съëмок пустил слюни на своего «друга». Раньше Даня не позволял своим чувствам влиять на работу… Это всë так странно.       Егор поправлял волосы и шептал что-то Стëпе на ухо. Тот, в своей привычной позе — руки на бёдрах — внимательно слушал брата, слегка нахмурив брови. — Итак, давайте начинать! — Кирилл потëр руки и наклонился посмотреть в экранчик, присоединённый к камере. Серëжа крутил кольцо фокуса, выстраивая кадр заново. Тихонов присел на стул и начал внимательно следить за Лазаренковым. Тот оторвал глаза от текста и, столкнувшись взглядом с коллегой, немного смутился. Казалось, что тот читает его насквозь. Зачем он вообще пришёл на эти съёмки… — Приготовились, тишина… Пишем! — чуть агрессивней, чем в прошлый раз, сказал Кирилл. — По шкале от одного до десяти… Насколько эта ситуация дрянь? — Егор ещë раз произнёс свою реплику. — Думаю, все двенадцать, — Даня решил не сразу повернуться в сторону Будза, и теперь чувствовал себя более уверено. — Почему ты…       Ошибка, ошибка. Он зря решил перевести взгляд на друга именно в этот момент. Даня снова столкнулся с чëрными глазами Егора, снова забыл все заготовленные слова, и молча продолжил пялиться на него.       От переполнявшего его отчаяния хотелось истерически смеяться. Даня поддался этому порыву, и, закрыв лицо руками, глупо захихикал. Егор тоже не сдержался и громко засмеялся, положив руку ему на плечо. Серëжа и Тихонов прыснули, Стëпа хрипло хмыкнул, почесав затылок, а выражение лица Кирилла было понять невозможно: он продолжил молча и невозмутимо стоять, и иногда поглядывать на экранчик.       После ещë нескольких неудачных дублей, запоротых из-за памяти Дани, которая отказывалась работать рядом с Егором, Серëжа остановил запись и сказал: — Так, шутки-шутками, но скетч выходит дерьмовым. Давайте сделаем перерыв и отснимем что-нибудь другое.       Все активно закивали, и Серëжа выключил камеру, прикрыв объектив. Егор предложил снова выпить чаю, и ребята согласились. Он улыбнулся и направился на кухню, поставить чайник. Даня и Серëжа сидели со сценарием и рассуждали о том, где они могут отснять сцену с Егором и Стëпой. Будз-средний сидел рядом молча, иногда легонько кивая головой. Кирилл иногда вставлял свои пять копеек, но в основном зависал в телефоне. Лазаренков смотрел на ребят и улыбался. Даня любил свою команду, они были для него второй семьëй. Как он мог захотеть стереть что-то такое? Что тогда его дëрнуло сходить в «F.T.P» и добровольно дать промыть свои мозги? И снова у Дани начала заболевать голова… — Хей, Дань, можно тебя на минутку? — Егор улыбнулся ему из кухни и махнул рукой.       Лазаренков немного удивился, но встал с кресла и направился к другу. Команда, до этого увлечённо обсуждавшая сценарий, неожиданно замолчала и проследила взглядом за уходящим на кухню Даней.       Лазаренков встал рядом с Егором и посмотрел на него вопрошающе. — Слушай, хочу тебя кое о чëм спросить…

***

      Несмотря на то, что кухню и гостиную в квартире Егора разделяла стена, для подглядывающих ребят это не было большой проблемой. Они столпились у приоткрытой двери и смотрели за разговаривающими на кухне ребятами через небольшую щëлочку.       Кирилл, до этого в основном молчавший, неожиданно для всех громко прошептал: — Да они же трахаются!       Серёжа подавился воздухом и зашëлся в диком приступе кашля. У Стëпы покраснели уши, а Даня очень серьёзно и скептично прошептал в ответ: — Да не, ты че. Они же лучшие друзья… — …Которые занимаются чисто мужским гейским сексом каждый вторник, Даня, разуй глаза, — Кирилл обратился к Тихонову с нажимом в голове. — Ты что, не видишь это невероятное сексуальное напряжение между ними? Его просто ножом резать можно! — Спасибо за новые интересные факты о сексуальной ориентации моего старшего брата, — немного смущённо прошептал Стëпа, отходя от двери. — Вы не понимаете, мой гей-радар никогда меня не подводил, — Кирилл в доказательство своих слов ударил себя кулаком в грудь. — Нихуя у тебя радар, Кирюх, — язвительно отметил Серëжа, скривив гримасу. — Такой обычно только у геев и бывает.       В лицо оператора тут же прилетела диванная подушка. Он рассмеялся и сунул еë подмышку. Щëки и шея Кирилла совсем немного покраснели, и он поспешил скрыть это, отвернувшись в сторону окна. — Да даже если они и больше, чем друзья, это не наше дело, — Даня покачал головой и снова бросил взгляд в сторону мило ворковавших Егора и Лазаренкова. — Как говорится, не важно, кто с кем спит, главное — чтобы все выспались.       Стëпа согласно кивнул и, развернувшись от двери, посмотрел на поникшего Кирилла. Серëжа сел на диван и положил подушку рядом. — Даня чертовски прав. Ну геи они, тебя это так сильно трогает? — оператор недовольно посмотрел на Кирилла. — Я… Я просто поделился мыслями, — тот зарылся пальцами в волосы и пошерудил ими. — Их постоянно бросает из стороны в сторону. В один день ходят под ручку и зажимаются где-то в уголке, а на следующий уже с холодной головой ведут сугубо деловые отношения. Это так странно… Да и Даня стал каким-то непонятным — жалуется на мигрени всë время, не помнит половину того, что мы снимали и делали… Я беспокоюсь, — он уронил голову на плечо Серëжи. Тот легонько провëл рукой ему по волосам и сочувствующе улыбнулся.       Стëпа отвëл взгляд от команды и снова обернулся в сторону кухни, посмотрев на брата. Неожиданно, но Кирилл прав. Это всë было жутко странным и беспокойным.

***

— Слушай, хочу тебя кое о чëм спросить… — бодро начал дьявол, но под конец фразы его запал как-то стих. — И о чем же? — Даня смотрел куда угодно, но только не в глаза собеседника. — Слушай… — Мефисто думал, что Даня начнёт сам говорить о вчерашнем сне, но увидев, насколько смертный молчалив и скован, он продолжил говорить: — У тебя больше не было рецидивов? Ну, с этими снами-видениями, как те, про которые ты мне рассказывал?       Мда, тонкие намëки дьявол делать был всегда «мастер». Он пытался поймать взгляд друга, но тот всë время утыкался глазами в сияющую плоскость столешницы. — Да нет… Ничего такого, — сухо ответил Даня, его щëки немного покраснели.       «Мелкий лгунишка», — подумал Мефисто. — «Я же чувствую, я вижу твою ложь… Зачем ты это делаешь…» — Точно? — дьявол решил пойти на прямую провокацию. — Ты же не станешь врать своему лучшему другу? — Агась, точнее некуда, — натянуто улыбнулся Лазаренков.       Он отошёл от столешницы и присел на диван, стоявший у окна кухни. Кожа неприятно заскрипела под тяжестью парня. Даня поставил локти на стол и нервно стал дёргать волосы на голове. Мефисто посмотрел на друга и улыбнулся. Тот, похоже, совсем раскис. — Ладно, пошли в зал, а то нас уже, наверно заждались, — он легонько коснулся плеча Дани и вышел в зал, объявив, что перерыв окончен.       Команда решила, что стоит сначала отснять более лëгкие и короткие сцены. Скетч с братьями и Тихоновым вышел всего за два дубля, а вот сцена с бегом оказалась сложнее, чем они думали — только с пятого раза Серëжа разобрался, как должна двигаться камера в этой сцене, а Кирилл успел запыхаться и понаталкиваться на самые острые углы квартиры. Команда сделала три перерыва за последние два часа — это оказалось самое объёмное «Пекло», которое писал Егор.       Каждый перерыв Мефисто подходил к Дане и говорил о всякой ерунде, так и не осмелившись прямо спросить про тот странный сон. Даже когда дьявол просто задумывался над этим, его язык заплетался и он просто замолкал.       А у Дани были другие предположения по поводу странного поведения Мефисто. Почему-то Лазаренкову в голову пришла шальная мысль — может, Егор прикрывается расспросами о здоровье, а на самом деле… Хочет признаться ему в чувствах? Да, это звучало глупо, но если подумать: Егор постоянно пытался Дани коснуться, заводил странные разговоры, ловил его взгляд везде. К тому же, тот постоянно делал акцент на то, что он его лучший друг. Кто будет говорить так кроме человека, который хочет измерить этот статус на другой? Да, по Лазаренкову было видно, что его понятия о любви ограничивались романтическими комедиями.

***

      Съëмки уже подходили к концу, и ребята доснимали последние сцены. Парни из-за дикой усталости сдувались после первого дубля, и дополнительно снимать что-то получалось с трудом. К удивлению команды, обычно самый собранный из всех Лазаренков лажал сегодня больше всего, и, по странному совпадению, когда находился в одной сцене с лучшим другом. Ребята старались не акцентировать на этом много внимания, но иногда у Кирилла всë-таки проскакивали язвительные гейские шутки, за которые ему каждый раз прилетал лëгкий, но точный подзатыльник от Стëпы.       С горем пополам ребята, наконец, закончили съëмки и стали расходиться. Первыми ушли Серёжа и Кирилл: они оперативно собрали оборудование и вручили Егору флешку с материалом. Уже в дверях Серëжа неожиданно подошёл к Будзу и что-то шепнул ему на ухо. Тот немного смутился, но в ответ только хлопнул оператора по плечу и коротко кивнул. Ему кивнули в ответ, и через мгновение дверь уже закрылась за ребятами. Тихонов вскоре тоже ушëл, пожав оставшейся команде руки на прощание.       Стëпа, зевнув и потянувшись, заговорил что-то о дополнительной смене на работе завтра и, неловко хлопнув Даню по плечу, направился в коридор. Проводив брата, Егор вернулся в зал и, оперевшись плечом о дверной косяк, просто смотрел на уставшего Лазаренкова.       Между ними повисла неловкая тишина. Это было странно — они всегда чувствовали себя комфортно в обществе друг друга. Такое смущение последний раз ребята испытывали только в первый день знакомства — тогда Даня и Егор неловко и несмело нащупывали безопасные темы разговора.       Мефисто так и не смог спросить друга про сон. Он задумался: а выдержит ли тот правду? Сможет ли понять его? Дьявол не хотел раскрывать свой истинный облик. Понимал ведь, что Даня не поймëт, а просто сойдëт с ума, если не откинется прямо на месте. А как объяснить факт копания в чужой голове? Дьявол, почему всë стало так сложно и запутанно?..       А Лазаренков в это время боялся прямо спросить, чего хочет Егор на самом деле. А ещё он жутко хотел поделиться вчерашним сном, но не знал, какая будет реакция друга на сон с таким странным содержанием, поэтому просто сидел, закусив внутреннюю сторону щеки. — Знаешь… — Наконец, Мефисто решился прервать давящую на уши тишину. — Я у тебя кое-что хочу спросить, уже очень давно…       Плевать, надо играть ва-банк. Будь что будет. Если что, у дьявола всегда имелся запасной план: он просто погрузит смертного в сон и изменит это воспоминание. Но Мефисто совершенно не ожидал, что его внезапно перебьют, и совершенно точно не знал, что за этим последует… — Могу только предположить, — неожиданно Даня, до этого рассматривающий незамысловатый узор ковра под ногами, поднял взгляд на Егора. Он тоже решил пойти напролом, ничего не утаивая. Срать, даже если он будет выглядеть как последний идиот. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим парнем?       Мефисто жутко смутился, а в голову не пришло не одной умной мысли. Что Даня сейчас сказал? Парнем? Что вообще у этого смертного было в башке? Разве его не должен волновать, например, тот странный сон? Почему его волнует именно он? — М-м… Вообще, я не об этом хотел спросить… — Мефисто нервно потëр шею и опустил глаза в пол.       А, нет, Дане оказалось не насрать. Его сердце, похоже, пропустило удар. Боже, как он проебался. Сильно-сильно-сильно проебался. Так просто спалить свои чувства перед лучшим другом — это надо иметь колоссальный талант.       Ему нужно выйти, желательно прямо сейчас, желательно насовсем. Егор уже открыл рот, чтобы что-то спросить, но Даня, не задумываясь, вскочил с дивана, схватил куртку и выбежал из квартиры. Егор не успел даже окликнуть друга и остался, как дурак, стоять в проходе, уткнувшись взглядом во входную дверь.       В квартире застыла звенящая тишина.       «Придется позвать Вельзи», — обречённо подумал Мефисто.