В попытке вспомнить

      Даня не заметил, как оказался у входной двери своей квартиры и бессмысленно дëргал ручку. Он всю дорогу думал о том, как облажался. И как он вообще мог подумать, что кто-то вроде Егора может захотеть такого? Да и вообще кто угодно…       Лазаренков пару раз повернул ключи в замке и зашëл в квартиру. Она встретила его безжизненной темнотой. Даня щëлкнул выключатель, и гостиная залилась тëплым светом люстры. Он постоял немного в проходе, а затем сорвался с места и начал носиться по комнате, словно сумасшедший (Даня бы даже убрал союз «словно»).       Он раскидывал вещи, выдвигал ящики, раскрывал дверцы шкафов и вытаскивал оттуда все вещи. Лазаренков искал подарки, одежду и личные вещи Егора, чтобы выбросить это всë к чертям собачьим. Он не хотел больше помнить обо всëм этом: о вопросе, о лучшем друге, о том сне…       Даня в очередной раз выдергивал ящики, когда рядом с ним с глухим стуком на пол упало что-то, похожее на старый фотоальбом с картонными страницами. Даня не помнил, чтобы он покупал или брал его у кого-то. Он медленно опустил ящик на пол и дрожащими пальцами поднял находку, лежавшую до этого обложкой вниз. Перевернув страницу, Даня обнаружил… Свои детские фото. Да, вот тут он идëт в первый класс — мама заставила его позировать с цветами на фоне школы, и на фотографии маленький Даня состроил такую кислую мину, что взрослый Даня невольно хмыкнул. А здесь он с мамой и бабушкой на отдыхе где-то за городом. Даня мог ощущать на себе жар палящего июльского солнца и редкий ветерок, приносящий с реки спасительную прохладу. Здесь он выглядел более счастливым, хоть это и не читалось по лицу на фотографии — Лазаренков просто вспоминал свои ощущения и эмоции, которые испытывал тогда, и его голова не болела. Он это помнил. И это помогло Дане вздохнуть спокойно — значит, он не додумался стереть эти воспоминания.       Вот ещë разворот — тут он стоит в обнимку с каким-то мальчиком, они оба были одеты в больничные пижамы и, несмотря на немного не здоровый вид, выглядели очень довольными. Голова начала понемногу гудеть. Даня поморщился и потëр лоб. Стоп… Это же мальчик из сна, жутко похожий на Егора, разве нет? Но что он делает с ним рядом? Почему Даня снова ничего об этом не помнит?       Лазаренков поспешил отбросить эти вопросы, пока его голова не разболелась с новой силой. Оставшиеся страницы он решил пролистать уже на диване. Даня нашëл там и единственную сохранившуюся фотографию с отцом, которая, как ему казалось, была потеряна навсегда, и совместный снимок команды, сделанный лет семь назад, и даже редкие общие фото с друзьями детства. Всë это было удивительно. Странные, тематически и хронологически перепутанные снимки были собраны в одном альбоме, о котором Даня ничего не помнил.       Ему оставалось всего несколько страниц до конца, как вдруг он остановился. Даня пробежался глазами по развороту и прочитал подпись в правом нижнем углу. Почерк был его, он знал это — большие, широкие буквы и по-детски неровные соединения.

«Мой День рождения, 2021 г.»

      На первом снимке Даня широко улыбался, вокруг стояли мама с крепко сжатым в руке носовым платочком, бабушка, обнимавшая внука за плечи, и… Егор. Он держал в руке хлопушку с самой широкой улыбкой на свете, готовый, похоже, выстрелить другу прямо в ухо и оглушить его минимум на несколько часов.       Лазаренков посмотрел на другую фотографию. Она была немного смазанной и на ней были все, кроме Егора.       «Сразу понятно, кто снимал», — посмеялся про себя Даня, потирая пальцем плотную страничку.       Лазаренков не узнавал тут себя — он выглядел таким здоровым, довольным, счастливым… Это было невыносимо. Праздничный колпачок съехал с макушки и теперь висел на ухе. Бабушка крепко его обнимала, а мама где-то на заднем плане, с тётей под руку, похоже, танцевали. В голове сразу заиграла знакомая, но едва уловимая мелодия. Какая-то старая попса, родом из нулевых, но ассоциировалась она в сознании Дани с чем-то домашним и родным.       На третий снимок Даня не мог смотреть без желания тут же захлопнуть альбом и отбросить его в дальний угол комнаты. Они стояли с Егором в обнимку, где-то сзади горели огни танцпола. Они цеплялись друг за друга, словно каждый был для другого последними островком безопасности. Видно, что они пьяные вусмерть, но… Выглядели невероятно счастливыми и довольными обществом друг друга. Это было так странно, но так… Правильно? Как будто так всë и должно быть. Они, рядом, в самый важный день в году.       Даня захлопнул альбом. Голова снова разболелась, хотелось уснуть, чтобы избавиться от этого надоедливого симптома неизвестно чего. Лазаренков аккуратно положил альбом на столик рядом и растянулся прямо на диване. В спальню сил идти не было, да Лазаренкову и не шибко хотелось. Он закрыл глаза и погрузился в темноту, совершенно забыв выключить свет в зале.       Яркие огни танцпола, энергичная музыка, заполняющая собой всю комнату, и весëлый смех — всë это было так радостно, так знакомо…       Он снова здесь, в этой кафешке. У него день рождения. Где-то на периферии маячит бармен, натирающий бокал до блеска. Бабушка отошла «припудрить носик», а тëтя зачем-то утянула его маму за руку на выход, оправдываясь «перекуром», хотя и знала, что она ни разу даже одноразку в рот не брала.       Но Даня не задумывался над всем этим слишком долго — рядом уже приземлился Егор, разморенный от алкоголя и моментально привлёкший внимание полутрезвого Лазаренкова на себя. Его нога соприкоснулась с ногой Дани, но увеличивать дистанцию между конечностями ни тот, ни другой не стали. — Ну что, ты как? — спросил Егор, беззлобно улыбаясь. — Ещë не разнесло от того количества алкоголя, что ты в себя принял? — Я вообще-то выпил только два стакана вина, — немного обиженно ответил Даня. — Так и я о чëм, — засмеялся друг, хлопнув его по бедру. — Ты же такой нежный цветочек… Тебя от запаха пробки с вином уже уносит.       Даня театрально ахнул и легонько шлëпнул ладонью по руке Егора, которая лежала на его бедре. Тот хохотнул, но руки не убрал. — В отличие от тебя, я могу себя контролировать под действием алкоголя, — гордо заявил Лазаренков, многозначительно подняв палец вверх. — Оу… — Егор недолго оглядел Данино лицо в молчании, а затем в его глазах загорелся дьявольский огонёк, и он спросил: — И даже когда друзья делают так?..       Егор провëл рукой вверх, а другую положил Дане на шею. Он приблизился к Лазаренкову непозволительно близко, их носы соприкасались. Запах дыхания, тяжëлый и резкий от выпитого, смешивался между ними и заставлял Данину крышу в данный момент стремительно съезжать. Но он не позволил себе двинуть и единым мускулом тела. Он просто ждал следующий шаг Егора. Даня даже забыл о том, что они блядские друзья, между прочим, лучшие блядские друзья. И… Он просто позволял ему делать это, будто всë так и должно быть.       Егор едва ухмыльнулся и легко коснулся губами уголка губ друга и тут же отпрянул, не осмелившись углубить поцелуй. Но спустя пару секунд, которые для Лазаренкова казались вечностью, невесомо прижался губами снова.       В голове Дани произошёл Большой Взрыв и образовалась новая Вселенная. Это было великолепно — чувствовать губы Егора на своих. Конечно, он ответил на поцелуй. Конечно, он положил свою ладонь на талию Егора и подтянул его к себе. Дане хотелось унести его отсюда, спрятать в своей квартире и никому никогда не отдавать. И целовать каждый чëртов день, пока не умрëт, и чувствовать, ощущать рядом только его. Смотреть в глаза и видеть в них этот дьявольский огонь, читать мысли и понимать без слов. Держать его вечно холодную ладонь в своей, тëплой, и греть, сколько понадобиться. И плевать, что скажет семья, команда, да вся планета пусть пойдёт к чёрту — это было великолепно. Целовать своего лучшего друга было великолепно.       Даня проснулся резко, словно от толчка. После сна неприятно сохло во рту, лампочка казалась слишком яркой. Всë окружающее пространство словно пыталось раздавить его всеми возможными способами. А в голове Дани звенел вопрос:

«Что. Это. Блять. Было?»

      Мгновение спустя в его сознание посыпалось множество других: почему у него такие видения? Это вообще видения? Что это за херня? Это вообще было в реальности? Если было, то почему Егор ведёт себя так, будто этого, блять, не было?..       Вдруг Лазаренков услышал шорох где-то слева, с центра захламленного зала. Он не решился повернуть головы, но ему и не пришлось — через мгновение над ним завис Даня Тихонов. У него было лицо, словно Лазаренков только что восстал из мёртвых. — Дань, скажи откровенно, ты ебанутый? — страх и удивление в выражении лица мгновенно сменились на злость и недовольство в голосе Тихонова. — На звонки и сообщения не отвечаешь, к двери не подходишь… Даже Егор не знал, где тебя искать. — Да перестанете вы когда-нибудь со мной говорить о нëм? — в Дане по щелчку вскипел весь тот гнев и разочарование, которые он испытывал ещë до сна из-за Егора. Он не понимал, как тот мог так себя вести, когда в его недо-видениях (или пере-снах) они друг другу чуть ли не рты лизали. Но Лазаренков решил переключится с расстраивающих мыслей, иначе в квартире мог случиться очередной полёт мебели. — Ты, кстати, как дверь открыл? Неужели взломал? — Никита оставил свои ключи под горшком с цветами в подъезде. Сказал, что в экстренных случаях мы можем их брать, — Тихонов пожал плечами и присел рядом с Лазаренковым на диван. — Я посчитал этот случай достаточно экстренным. Даня осмотрелся вокруг. За окном всë ещë было темно, как и когда он лёг спать, а часы показывали половину десятого ночи. — Ну ты и паникёр, конечно, — хмыкнул Даня. — Я всего-то поспал полчаса. Тихонов повернулся к нему и в удивлении поднял брови. — У тебя совсем с восприятием времени проблемы? Ты проспал целый день, Дань. Убежал от Егора, как сраная истеричка, по совершенно неизвестной причине… Если что, это прямая цитата Будза, я не приукрашиваю, — Тихонов капитулирующе поднял руки вверх, как бы защищаясь от дальнейших вопросов и хотел было продолжить монолог, но Даня его перебил. — Стоп, то есть он не сказал, почему я ушëл, но назвал истеричкой?! — Даня зацепился за фразу, ведь она его, безусловно, сильно оскорбила. — Да сам он истеричка! — Вообще-то вы оба те еще истерички и короли драмы… Хотя ты в большей степени, — громким шëпотом добавил Тихонов. — Блять, Дань, иди нахуй, — обиженно пробормотал Лазаренков. — Э-э, ну, я не по членам, как бы!.. — Тихонов по-доброму рассмеялся и всë-таки продолжил монолог: — А потом мы звонили тебе всей командой, чтобы собраться на досъëм, а ты, рыжая собака, это уже цитата Кирилла, если что, — он снова отвлёкся на лирическое отступление. — Не брал трубки. Конечно, мы все испугались, ну, и я поехал к тебе. Проверить. Может, ты уже мёртвый, — разведя руками, на не слишком оптимистичной ноте закончил Тихонов.       После монолога друга Даня продолжил молча смотреть на свои ноги, пытаясь переварить сказанное. Он? Спал столько часов? Удивительно. Такое с ним случалось только после самых тяжёлых поездок и туров. Конечно, после такого стресса рубило его моментально. Иногда он еле успевал донести себя до кровати и, не раздеваясь, падал прямо на покрывало.       «Наверное, это всё из-за стираний», — подумал Лазаренков и повернул голову в сторону Тихонова, который, оказывается, всë это время о чëм-то оживлённо говорил: — …И мы решили перенести досъëмы на следующую неделю, а пока Егор сделает черновой монтаж, — Тихонов хлопнул себя по коленкам, как бы завершая свою речь. — Там, может, и Никита вернëтся и его подключим. Что думаешь?       Лазаренков кивнул и вернулся взглядом к своим смешным разноцветным носкам. Даня, чуть покрякивая, встал с дивана и, пожав руку другу, вышел из комнаты. Где-то далеко, как казалось Лазаренкову, хлопнула входная дверь, и квартира снова погрузилась в звенящую тишину. — И почему он ведет себя так, будто не целовался со мной? Он же хвастался, что помнит каждую пьянку… А эту решил забыть? Странно… — Лазаренков задавал вопросы в пустоту квартиры.       За окном помаргивал уличный фонарь. Дане почему-то снова хотелось спать. Он поднял взгляд и наткнулся на фотоальбом. И, наконец, разглядел название, чёрными заглавными буквами выведенное лично им в центре.

«Мои любимые воспоминания».

***

      Даня убежал совсем недавно, а Мефисто уже не знает, что делать. Его самая первая мысль — вызвать Вельзевула — в итоге ему показалась чушью. Он же сам дал отпуск, и вот, спустя всего пару часов будет дёргать обратно? Нет, придётся справляться своими силами. Всë-таки он старший дьявол или нет, в конце-то концов?       Сцена вышла странной, хотя и прояснила многое. Например то, почему Чаку приснился такой сон. Как говорится, нет дыма без огня… И не то, чтобы за всë время пребывания дьявола на земле в него не влюблялись смертные. Но ему всë равно требовалось с кем-то поговорить. Несмотря на то, что такое с ним случилось не в первый раз, с Даней это ощущалось… По-другому. Мефисто нужно было это обсудить. Но с кем?       Вельзи, конечно, был правой рукой дьявола, но на нëм свет клином не сошёлся. Ведь, кроме него, он мог поговорить с… Хозяином своего Сосуда.       Конечно, Мефисто нечасто общался с Георгием. По большей части из-за того, что погружение в Сознание Сосуда лишний раз было как для дьявола, так и для Егора, болезненным. Но для поддержания сознания и личности в удобоваримом состоянии дьяволу приходилось раз в месяц «приходить» в разум Сосуда и выборочно «кормить» его новыми воспоминаниями. Ведь без сохранения сознания тело просто выкинет Мефисто, а если сознание, не дай Сатана, начнёт спонтанно саморазрушаться, то при экстренном выбросе из тела Георгий превратится в ходячего мертвеца.       Сейчас Егор мирно пребывал в зацикленном сне, проживая один и тот же день из воспоминаний до Захвата.       Мефисто прилёг на кровать, закрыл глаза и переместился в Хранилище Сосуда. У Дани, конечно, всë выглядело иначе — оно очень походило на студию команды, только с увеличенным количеством дверей и аккуратными подписями на каждой. Его пространство больше напоминало систему банковских ячеек, надёжных и безопасных. У Сосуда же Хранилище выглядело плачевней.       Его Сознание представляло собой здание заброшенной больницы, в которой Мефисто и совершил Захват. Двери отделов были пошарпанные и перекошенные, ветер гулял везде, стены покрылись тонким слоем плесени, а где-то даже отпала штукатурка. Всë пространство существовало в полнейшем хаосе, и среди этого хаоса дьяволу предстояло найти хозяина Сосуда. — Егор! — так, чтобы его услышали во всех дальних закоулках здания, позвал дьявол. — Я пришёл с тобой поговорить, — в ответ зазвенела тишина. Но спустя время одна из дальних дверей скрипуче распахнулась, и из неё выбежал радостный мальчишка. — Мефисто! — он обнял ухмылявшегося дьявола. — В этот раз ты рановато. — Я пришёл к тебе по одному важному делу, — он потрепал мальчика по голове и, увидев, что тот погрустнел, продолжил: — С ним мне никто, кроме тебя, не сможет помочь. — И что же за дело? — подозрительно прищурившись, спросил Егор. — Ладно, объяснишь по дороге, сейчас нет времени. Пошли за мной!       Дьявол послушно зашагал за бегущим мальчиком. Тот, перепрыгивая через ступеньки, поднимался куда-то наверх. — И куда же мы идём? — Секрет!       Дьяволу казалось, что они преодолевали все эти лестницы и пролëты мучительного долго. За это время Мефисто успел во всех деталях рассмотреть навевающие ужас двери, ведущие в различные уголки Сознания Егора. Дьявол почувствовал призрачный укол вины, ведь это он на протяжении шестнадцати лет оккупирует тело мальчишки и привносит в хрупкое сознание смертного разрушение и беспорядок из-за своих невероятных способностей и древней дьявольской магии. Он только пару раз, и то ненадолго, покидал мир смертных и возвращал контроль мальчику. В такие дни Егор пытался приспособиться к жизни, которую создал для них Мефисто, но из-за застывшей в развитии личности это становилось труднейшим испытанием, ведь для него время замерло в середине нулевых, а на дворе уже были, как-никак, двадцатые. И вот, они пришли. Дьявол сразу же узнал это место — третий этаж, большая палата. Здесь он и совершил Захват. — Почему ты привёл меня сюда? — тяжело вздохнул Мефисто. — Здесь же был твой последний, нормальный день. Ты окончательно решился в тот момент… — они немного постояли в тишине, пока дьявол не продолжил: — Кстати, я никогда не спрашивал, почему… — Ну, — мальчик задумался. — Я понял, что ты сможешь прожить эту жизнь лучше меня. — И совершенно не жалеешь? — Мефисто нахмурился. — Что заключил контракт? И что даже не попробовал пожить сам? — Сложно сказать… Напомни, сколько я здесь? — Егор не знал, как протекает время в реальности, ведь в Сознании всë было устроено по-другому. И, возможно, в глубине души, он всë-таки жалел о решении. Но Егор знал и чётко помнил условия Договора — он становился запертым, как вторая личность, в собственном подсознании, при этом взамен получая опыт и знания за всë время существования человеческой цивилизации. Невысокая цена за то, чтобы получить такое богатство. И, так как Сознания Егора и дьявола оказались связанными, то он получал доступ к самым различным сферам жизни людей в любое время дня и суток, и всë это благодаря безграничной памяти Мефисто. Также за дьяволом водился маленький грешок — он приходил с неодинаковой частотой, и поэтому отследить течение времени для Егора становилось ещë сложнее, ведь всë, что было у него на руках — всего лишь обрывки новых воспоминаний без каких-либо временных указателей, которые было сложно проанализировать и осознать. — Вообще? — мальчик кивнул, и дьявол ответил: — Шестнадцать лет. А с момента последней вылазки — полгода… — Всего шестнадцать? Хах, я думал больше, — Егор усмехнулся и начал водить пальцем по углу оконной рамы. — Получается, в реальном мире мне уже двадцать пять… Раньше я считал, что до этого возраста мне так далеко… — Ну через два месяца будет. — Парень ничего на это не ответил, лишь понимающе кивнул.       Мефисто всегда удивляли беседы с этим парнем. В отличие от других молодых сознаний, обычно капризных и обидчивых, Егор отличался излишней покорностью и лёгкостью отношения к любым проблемам. Может, это благодаря знаниям, которые поведал ему дьявол? Таким багажом опыта не мог похвастаться даже самый престарелый профессор. Вечная жизнь выигрывала перед скоротечной системой образования. Либо же пацан просто имел покладистый характер, и его голову не успели заполнить гормональные фантазии и юношеский максимализм. — Кстати, о чëм же ты хотел со мной поговорить? — Егор отвлёк Мефисто от размышлений. — У тебя, вроде как, для такого есть Вельзи, а со мной ты видишься только чтобы я не умер, — эти слова больно кольнули дьявола в душу (или что там у него было вместо неё). — Хэй, не говори так. Я не только для этого прихожу… — Давай без лишних лирических отступлений. Говори по фактам.       Мефисто вздыхает: — Вельзевул в отпуске, отдыхает в Аду. А больше мне на личные темы поговорить не с кем. — Полагаю, спешить нам некуда? — дьявол коротко кивнул. — Тогда рассказывай! — Удивительно, что мальчишка обожал познавать любой вид информации — от лекций до сплетен — и при этом удивительно точно запоминал и то, и другое.       И Мефисто начинает говорить. Дьявол понял, что нужно будет начинать почти с первых лет после Договора, потому что Егор, как оказалось, был в настолько дремучем лесу по поводу своей реальной жизни. Он попытался ввести мальца в курс дела — кем он является, чем зарабатывает на жизнь. Дьявол, кажется, битый час потратил на ужасно корявые попытки объяснить концепцию Ютуба, но из-за затыка в мозгах Егора бросил эту идею и просто продолжил рассказ о другом. Мефисто рассказал, какие фильмы и сериалы вышли за это время. Здесь уже мальчишка слушал его открытым ртом и горящими глазами. Да, кинематограф он любил до потери пульса, может, поэтому выбор дьявола пал именно на него…       Но, отбросив лишние мысли, он приступил к самой важной и, как оказалось, волнующей части разговора — Мефисто начал рассказывать Егору о Дане. Об их знакомстве, о том, как общались долгое время. И о том, как начали вместе снимать, о команде. И постепенно перешëл на описание милых посиделок, праздников, стримов («То есть можно видеть изображение за более, чем сто метров, и при этом в реальном времени?» — «Можешь не перебивать?»), и просто смешных моментов с Чаком. И Егор ни разу не перебил его, хотя этот монолог длился необычайно долго для немногословного дьявола. — Ведешь себя прям как восьмиклассница, сохнущая по старшаку, — и всë-таки мальчишка решил прекратить поток создания дьявола. — Ты хотя бы расскажи, как он выглядит? — А я разве?.. — Егор отрицательно покачал головой. — Знаешь, просто я не так помешан на внешности, как многие смертные… — до смешного язвительно ответил Мефисто, но продолжил: — Ну… Он высокий. Точно выше этого тела, — дьявол неопределённо обвëл пальцем тело Сосуда. — Волосы рыжие, серые глаза… А когда смотрит на солнце, то они сияют, как чистый голубой карбункул… — он немного замялся, похоже, впервые использовав столь яркий эпитет по отношению к Дане. — У него улыбка ласковая и добрая… И когда он смеется, то выглядит просто очаровательно. Настолько, что хочется взять его и спрятать ото всех, чтобы он только мне мог так улыбаться… — Мефисто резко замолчал и зарылся пальцами в волосы. Что он сейчас сказал?.. — Он тебе нравится? — с искренним удивлением спросил Егор. — Ты просто… Говоришь так, будто, ну, втюрился по уши… — Поэтому я и решил поговорить с тобой об этом… — Погоди, — мальчишка случайно считал волнение Мефисто — как никак, связанные Сознания, — и округлил глаза. — То есть ты мне… Не знаю сколько, но долго, рассказывал про какую-то технологически развитую дичь, а по итогу просто хотел поговорить о… Своих чувствах? — Да, — тяжело вздохнул дьявол. — И знаешь… Позавчера я заходил в его сознание, но лишь для того, чтобы посмотреть воспоминания, — Мефисто поднял руки перед собой в защитном жесте. — Он однажды случайно увидел мой истинный облик. — То есть ту жуткую тьму, сжирающую всë, чтобы в неë не попало, с рогами и отвратительной дьявольской ухмылкой? — буднично спросил Егор, широко обведя рукой пространство палаты, явно толсто на что-то намекая. — Ага, типа этого. Даже удивительно, что ты помнишь это и до сих пор, ну, не сошёл с ума и не пускаешь слюни, — мальчик в ответ лишь пожал плечами, мол, я откуда знаю. — Один из немногих, кто выдержал. Поражаюсь стойкости твоего разума. — Хорош меня хвалить, давай дальше про твоего рыжика, — нетерпеливо перебил его Егор. — Кхм, да… Так вот, после увиденного ему сильно поплохело и ментально, и физически. Поэтому я решился и применил одно заклинание… — Какое? — «Обливиóне». — Это же одно из самых мощных заклинаний. Его запретили ещë в восемнадцатом веке, — нахмурился Егор. — Сам рассказывал, сколько стоило магам удалить даже одно незначительное воспоминание… Расшатанная психика, бесконечные кошмары, и никакой гарантии, что это воспоминание не вернётся и не застрянет в голове единственным и зацикленным! — всë это мальчик выпалил очень зло, и дьявол даже немного испугался. — Ты же его любишь, так почему подверг такой опасности? — Я знал, на что иду, — Мефисто тряхнул головой и, отбросив эмоции, холодно отчеканил: — Не тупица, понимал, что могу его потерять… Но это был единственный способ, понимаешь? Он бы умер без моего вмешательства в сознание, — дьявол опустил голову. — В итоге же помогло. Побочек сильных не было… Ну, провалялся с головной болью и температурой, зато сейчас спокойно ходит по земле. Голова у него в отличном состоянии, получше уж, чем эта дыра… — Мефисто брезгливо обвëл взглядом палату. — А это всë дофига моя вина? — обиженно надул губы Егор и скрестил руки на груди. — Самый умный? Это ты мне психику ушатал. — Ладно, прости, — поморщился и попытался сменить тему Мефисто. — Это было грубовато… — Грубовато?.. — Так вот, вернёмся к нашему барану, — громко перебил его дьявол. — Несмотря на все мои предосторожности, у Дани начали появляться видения, связанные со мной. Но, конечно, второго моего вмешательства он бы точно не выдержал. — И… Он что, умер? — Егор в ужасе посмотрел на дьявола своими большими карими глазами. — Нет, дурачок, — самодовольно ответил Мефисто, поправив причёску. — Я заложил зерно идеи в голову какому-то сумасшедшему нейробиологу, и тот создал устройство, выполняющее точно такие же функции, как и «Обливиóне». И намного безопасней… И конечно, этот рыжий дурачок, «случайно» узнав о таком изобретении, в первых рядах побежал быть подопытной крысой и тестировать разработку на себе. — Так, и… Что теперь? — Егор всë пытался докопаться до сути истории, но дьявол словно водил его кругами и не давал желанной развязки. — Где-то с неделю назад он пришёл ко мне и спросил о том, не знаю ли я, зачем он ходил туда. — И, конечно же, ты не сказал! — театрально хлопнул в ладоши Егор. — О, гений мысли, отец русской демократии… — Замолчи рот, — недовольно цыкнул на мальчика Мефисто и продолжил: — Он переночевал у нас и на утро рассказал о сне, где описал события Захвата, — Егор нахмурил брови и по-взрослому почесал подбородок большим и указательным пальцами. — В итоге он так ничего и не узнал и, свалив всë на усталость и шок после новости о стирании, ушëл. И… Я решил залезть в его Хранилище. — Звучит пошло, — брезгливо сморщил нос Егор. — Я тебе что сказал сделать? — Мефисто немного смутился от такого высказывания мальчика, но не стал развивать эту тему — маленький ещë для того, чтобы самому «заглядывать» в чужое «Хранилище». — Я хотел посмотреть, не осталось ли какой гадости после заклятия, которая могла вернуть воспоминание… — И ничего не нашëл? — немного взволнованно спросил мальчишка. Чëрт, этот парень знал о существовании Дани только с рассказа Мефисто, а уже переживал за него, как за родного брата. В дьяволе мгновенно вспыхнула ревность — да, он был жутким собственником по отношению к людям, точнее, лично к этому смертному. — Конечно нет, я же лучший заклинатель из ныне живущих, — заверил дьявол. — И вот, я собирался уходить, как вдруг…       И тут Мефисто на пару секунд потерялся. Как он собирался рассказывать о том, что плод воображения Дани занимался сексом с этим самым Даней? Получался рассказ для совсем не детских ушей. Дьявол бы сделал поблажку, если бы Егору было хотя бы четырнадцать, но перед ним стоял девятилетка, у которого понятие о половой жизни ограничивалось скольжением белыми носками по паркету. — Эй, чего замолчал? — невинно спросил Егор. — И… Эм… Вдруг… — Мефисто в спешке пытался найти правильные слова. Получалось отвратительно. И где Вельзевул, когда он так нужен… Ему бы он мог сказать всë прямым текстом. — У тебя такое лицо красное, — засмеялся Егор. — Обычно мои родители с таким выражением пытались объяснить, откуда берутся дети. Не ссы, я в больнице полжизни провëл, мне рассказали про все эти ваши… Сексы, — на последнем слове мальчишка больше не мог удерживать маску «бывалого» пацана и откровенно захохотал в голос. — Что за поколение… — закатил глаза дьявол, но в итоге улыбнулся и продолжил говорить. Да, после «признания» Егора ему стало легче формулировать мысль. — Я увидел, как моя копия… Ну знаешь, плод воображения… Почти занимается сексом с Даней… — А тебя конкретно что смущает, — Мефисто непонимающе посмотрел на мальчика. — Что не с тобой, или что почти?       Была бы рядом гора Эльбрус, он бы с радостью швырнул ею в это самодовольное бледное мальчишеское лицо. Называется, выбрал себе равного… — Ты тысячи лет подряд ебал… Смертных всех полов, возрастов, рас и всë такое — и ты даже эти воспоминания не скрываешь от меня, хотя мог бы и постыдиться перед Сосудом, — немного злобно произнëс Егор. — А тут смутился из-за влажной мечты рыжика?.. — Я… Я не знаю… — жалостно прошептал Мефисто. — Я ждал, когда он со мной, ну… Поговорит об этом. Я же его лучший друг. У нас как раз съëмки были на следующий день, а этот пëс ни в какую не давался. Я его на каждом перерыве пытался раскрутить… А в итоге, когда все разошлись, он устроил сцену. — Какую сцену?       Мефисто замолк. Снова. Егор громко цокнул, закатил глаза и спросил: — Дай, угадаю, он тебе признался? — Спросил, не хочу ли я быть его парнем! — почему-то дьявол взорвался после этой фразы. — Ты понимаешь? Его совершенно не интересуют причины снов! У него в башке такое, а он думает, как бы меня затащить в койку, — Мефисто фыркнул. — Я хотел мягко обойти эту тему, и, наконец, спросить про сон, но он тут же вскочил и убежал, как истеричка. — Ну, а почему ты ему не ответил взаимностью? — Егор был немного смущён всем этим разговором, больше напоминавшем ему сейчас сеанс психотерапии, но всë-таки решился задать самый волнующий его вопрос: — Ты ему, похоже, очень нравишься, да и ты сам к нему не равнодушен… Почему… Почему просто не ответить? А ты всë ходишь вокруг да около, сводишь людей с ума, а потом удивляешься, почему всë так складывается… — немного депрессивно закончил мальчишка.       Этот же вопрос мучал и Мефисто. — Не знаю… Сглупил, наверное. И теперь без понятия, что делать. — Снимать штаны и бегать, Мефисто! Иди к нему домой и всё расскажи, — язвительно сказал Егор. — Ты что, ссыкло последнее? Объяснись с ним, скажи — так и так, прошу любить и жаловать, дьявол, люблю вас до безумия, хочу жениться, прошу руки и сердца. — Звучит, как отрывок из советского фильма, — Мефисто потëр виски. Он хотел поскорее выйти из Сознания и вернутся в реальный мир. — Если ты не женишься… Или не выйдешь замуж… Ой, блять, короче не сделаешь так, чтобы Даня был счастливым, я тебе всю малину обосру и выгоню из тела, — мальчик погрозил ему пальцем. — Ты что, материшься? — удивился дьявол. — И, мало того, угрожаешь мне? Распоясался совсем… — А ты всех без разбору ебëшь, я тебя что, этим попрекаю? — парировал мальчишка. — Резонно, — согласился Мефисто. — Значит, говоришь, сказать всë как есть? — Агасики, — милым тоном ответил Егор. — Советом я тебе помог, а теперь извиняй, у меня прямо сейчас чаепитие с господином Плюшем.       И Егор, пружиня, побежал к выходу из палаты и затерялся где-то среди страшных пошарпанных дверей.       «Какого же я себе нашëл засранца», — это была первая мысль Мефисто при выходе из сознания.       В квартире было все так же тихо и темно, как и перед его уходом в Сознание. Только дьявол решил насладиться приятной тишиной, как на всю квартиру неприятно зазвонил телефон. «Как же вовремя», — подумал он и взял в руки телефон. На экране высвечивался контакт: «Даня «Фиксик» Тихонов». — Алë! Мефисто у аппарата, — приветственно просипел он в динамик и побрëл на кухню. — Чего звоним? — Привет! Дак… Хотел спросить, когда доснимем-то? Мы так и не решили. — Да хоть завтра, я свободен всю неделю, — ответил Мефисто. Он зажал телефон плечом и, порывшись в закромах холодильника, достал оттуда бутылку из тёмного стекла. — У Чакепопена спроси лучше, ему всегда некогда, будем от его графика отталкиваться. — Лады, я ему тогда наберу и тебе сразу перезвоню, — спешно попрощался Тихонов и отключился.       Мефисто лëгким движением щëлкнул крышку бутылки большим пальцем и сделал большой глоток. Холодное пиво приятно разлилось во рту и придало сил. Дьявол сделал ещë один глоток и решил под таким «ударным» настроением наконец присесть за монтаж нового «Пекла». Но не успел он даже открыть исходники на только что включившемся компьютере, как ему снова позвонил Даня. — Слушай, а может ты наберëшь Чаку? — сразу перешëл к делу обеспокоенный Тихонов. — Что случилось? — Трубки не берëт. На сообщения тоже не отвечает, — пояснил Даня. — Эй, а… У вас вчера, типа, ничего не произошло? — Вроде нет, но он после съёмок убежал из квартиры, как истеричка, ничего не объясняя, — просто ответил Мефисто. — Как истеричка? — повисло молчание. — А из-за чего? — Да я не помню уже, — попытался отмахнуться дьявол. — Тогда я позвоню ему и всë расскажу, окей? — Окей, — Даня не стал задавать вопросов и отключился. Реально поверил, или подействовали чары внушения дьявола — непонятно.       После десяти неудачных попыток дозвонится Дане, Мефисто обреченно вздохнул и открыл чат с Тихоновым:

Я:

Я не могу ему дозвонится.

Даня «Фиксик» Тихонов: Что ж такое… Где его искать блин?

Я:

Я не знаю, сгоняй к нему на хату, вдруг что.

Даня «Фиксик» Тихонов: Окей.

***

Я:

Кто-нибудь позвоните Чаку

Сережа: что случилось?

Я:

Да я хотел спросить, когда мы будем собираться доснимать, а он не отвечает

Кирилл: щас позвоню хмм, мне тоже не отвечает Сережа: и мне егору звонил? он у него дольше всех задержался

Я:

Уже.

Кирилл: ну что????

Я:

Егор сказал, что Даня убежал как истеричка

Сережа: а почему?

Я:

Я не помню

Он вроде не сказал

Почему то

Кирилл: че делать будем? вдруг он, рыжая собака, на хате своей мертвый валяется? Сережа: надо к нему поехать

Я:

Егор кстати сказал тоже самое

Короче, ждите новостей.