Между любовью и ненавистью тонкая грань

      Маринетт не понимала, где находится. Было так темно, холодно и одиноко. Она стала судорожно осматриваться по сторонам, пытаясь понять, где она. Вот только память подводила, и девушка не могла сказать, как могла оказаться здесь.       — Так легко заменила меня, неужели я ничего для тебя не значил, как и остальные одноразовые пустышки? — раздался голос, заставивший Дюпен-Чен замереть и задрожать. Прошло уже больше двух месяцев с того момента, как она в последний раз видела его, но она всё ещё с лёгкостью могла узнать этот голос.       — Кот… Нуар? — выдавила она.       — Так старательно пытаешься заменить меня, но только твоя моделька бесполезна, не правда? Столько раз не успевал прикрыть тебя.       — Нет! Адриан отлично справляется!       Жуткий смех заставил её резко обернуться, но опять она никого не увидела, хотя она ощущала, что кто-то находится совсем рядом.       — Сама сказала, что моя главная проблема — моя любовь, но что же затем сделала ты? Конечно, выбрала того, кого любишь.       — Это не твоё дело, ты убежал как последний трус из-за идиотской причины! Мне намного хуже, но я же не бегу от проблем.       Он вновь рассмеялся, Маринетт чувствовала, что сердце бьётся очень быстро от страха.       — Из-за идиотской причины? Ты такая смешная, Баг. Тебе можно было обращаться со мной как с ничтожеством. Стоило мне сказать, что я недоволен, ты говорила какую-нибудь фразу, что не бросишь меня, что я незаменим. А по итогу что? Виноват, конечно, я. Ведь ты же у нас такая идеальная Хранительница, которая всё всегда делает идеально, а все остальные такие глупые пешки, которыми ты командуешь. Что ты, что Фу никогда не ценили меня. Ты даже не подозревала, что происходило у меня на душе, когда я видел, что все мои попытки сблизиться, чтобы стать настоящим другом, лишь ухудшали всё. Ты никогда не пыталась узнать, что мне, может быть, тоже плохо. Нет, ты ведь одна можешь страдать из-за тяжёлой жизни.       — Не смей обвинять меня! — вскрикнула Маринетт. — Ты всегда был эгоистичным, считал, что я обязана тебе. Ты всегда вёл себя как маленький ребёнок. Ревновал к каждому новому герою. Адриан гораздо взрослее тебя. Он никогда не позволяет себе лишнего. И вообще он гораздо лучший напарник, чем ты.       — Лги себе, сколько хочешь. Только я то знаю, что на его месте ты всегда видишь меня. Ты почти называешь его моим именем. Ты пытаешься стереть меня из своей памяти, но всё тщетно.       — Хватит! Я ненавижу тебя.       Маринетт уже боялась не только странного голоса, но и саму себя. Ведь она начала говорить то, что не хотела, то, что хранилось в самых тёмных уголках души.       — Какая ложь, — рассмеялся он. — За что тебе ненавидеть меня, Жучок?       — Ты бросил меня, хотя обещал, что не уйдёшь!       — А кто скрывал от меня правду? Кто кидал меня в мусорку? Кто нарушал правила?       — Какие ещё правила?       — А кто позволил Але и Нино узнать тайные личности друг друга?       — Кто тебе сказал? — прошипела Маринетт, сжав руки в кулаки. Её телом словно кто-то управлял, заставляя сильнее злиться и выходить из себя.       — Кое-кто. Кстати, я сейчас кое-что понял. Знаешь, кого ты напоминаешь мне? — он опять издевался над ней своим насмешливым тоном. — Бражника, ой, я хотел сказать, моего отца. Хотя это один и тот же человек.       Он говорил об этом так спокойно, словно для него это было настолько обычно, как для нормальных людей говорить о погоде.       Маринетт хотела ужаснуться тому, что её напарнику пришлось узнать такую страшную тайну, но с губ опять сорвались совсем другие слова.       — Ах ты дрянь. Какого чёрта посмел перейти на его сторону?!       — Я говорил, что я на него стороне? Я просто сказал, что ты такая же эгоистичная и холодная дрянь, как и мой поехавший папаша. Вы оба считаете, что все, особенно я, должны преклоняться вам.       Дюпен-Чен не хотела признавать это, но слова задели её сильнее, чем она хотела бы.       — Как ты можешь говорить такие вещи о человеке, которого ты когда-то любил?       — Удивительно, что вы оба сделали со мной, не так ли? — Кот вновь ушёл от ответа.       У неё было ощущение, что сейчас он совсем близко, по коже пробежал холодок.       — Что ты со мной сделал? И где я вообще?       — Оу, хочешь к своему сладкому принцу Адриану? — явно с усмешкой произнёс Нуар.       — Он не мой принц, — смутившись, пробормотала девушка.       — Ты не отрицаешь, что он сладкий? Как мило.       — Что тебе надо? — прислушиваясь к любому шороху, спросила Маринетт.       — Ты не понимаешь? — даже как-то печально спросил он.       — Прекрати отвечать вопросом на вопрос и уходить от ответа, чёртов трус! — прокричала она, паникуя. Маринетт резко вздохнула, поняв, как она его назвала. Как бы сильно она ни злилась бы на него, но она бы никогда не назвала его трусом.       — Я. Не. Трус, — жёстко произнёс Кот, и что-то холодное царапнуло кожу щеки. Девушка почувствовала, что две вытянутые раны теперь кровоточили.       — Что… Что ты делаешь? — испуганно прошептала Дюпен-Чен.       — Значит, правда ненавидишь меня, ненавидишь, ненавидишь, — на этот раз голос раздался гораздо ближе. Маринетт резко обернулась, и ей показалось, что всё тело отказалось её слушаться. К ней приближалось сразу несколько теней, но один силуэт, который был ближе всего, она с лёгкостью различила. Это был Кот Нуар.       — Так легко заменила, словно я ничего не значил, — сказала вторая тень, которая становилась всё чётче и чётче. Вскоре Дюпен-Чен поняла, что перед ней мистер Баг.       Что, чёрт побери, происходит?       — Жалеешь, что твой напарник был таким ничтожеством, не так ли? — третья тень стала Снейк Нуаром.       Девушка была уверена, что сходит с ума. Она отступала назад, боясь, что тени нападут на неё.       — Хочешь стереть меня из памяти, но я всегда буду с тобой.       О нет. Только не… Четвёртая тень превратилась в Кота Блана.       Маринетт была готова заплакать от страха.       — Любовь и ненависть так тесно связаны, что между ними всего лишь один шаг.       Теперь тень стала её новым напарником, и почему-то девушка слегка успокоилась.       — Адриан! Помоги, пожалуйста, — взмолилась она, с надеждой смотря на него.       — Неужели ты так ничего и не поняла? — из-за спин теней вышел человек, от которого Маринетт никогда не ожидала услышать таких слов. Перед ней стоял Адриан Агрест собственной персоной. Тень, стоящая позади него, теперь приняла облик Аспика.       — А-адриан? — голова раскалывалась, голос был таким тихим и жалким.       Вдруг все тени, кроме истинного облика Агреста, зашептали все вместе, и чем дальше, тем громче становились их голоса.       — Ненавидишь меня, ненавидишь, ненавидишь.       — Так легко заменила, словно я ничего не значил.       — Жалеешь, что твой напарник был таким ничтожеством.       — Хочешь стереть меня из памяти, но я всегда буду с тобой.       — Любовь и ненависть так тесно связаны, что между ними всего лишь один шаг.       — Всегда лгала мне, постоянно всё скрывала.       — Хватит. Хватит! Прекратите!       — Если до тебя так и не дошло, Маринетт, то мы все — один человек. Все эти маски принадлежат мне.       — Что… Нет, нет. Этого не может быть! Это же совершенно не имеет смысла. После всего… Зачем ты согласился… Как ты…       Она не смогла не закончить хоть одну фразу, с ужасом смотря на самодовольную ухмылку Адриана. Вдруг все его обличия стали тенями, и он тоже. Они окружили Дюпен-Чен, подобравшись к ней совсем близко, но вдруг резко отступили и соединились в единое целое. И спустя мгновение на его месте стоял Кот Блан, но присмотревшись, девушка поняла, что это акуманизированный Кэт Волкер. Это были его костюм и причёска, только вновь белые, а глаза такие же голубые и холодные.       — Теперь, когда ты знаешь, что я твой дорогой и любимый Адриан, мы навечно будем вместе, — безумная улыбка красовалась на его лице, когда он подошёл к ней ещё ближе, совсем не оставляя пространства.       — Скажи, что любишь меня, — прошептал он, приподняв её подбородок двумя пальцами, а другой рукой погладил по щеке. — Хотя, знаешь, без разницы, ведь ты теперь моя навсегда.       С этими словами он наклонился к ней и впился в её губы, кусая их, а затем проводя языком, словно пытаясь заживить маленькие ранки.       Тело Маринетт не подчинялось ей, она стояла, размякнув в холодных объятиях. Её разум кричал, что надо бежать, но она не могла пошевелить даже пальцами.       Когда Кот сорвал с её волос резинки, девушка зажмурилась. По щекам бежали слезы, плечи дрожали. Было ощущение, что он не остановится на поцелуях. Почти смирившись со своей участью, Дюпен-Чен попыталась закричать в последний раз, когда Кот, слегка задыхаясь, на пару секунд отстранился.       — Адриан, прекрати! Вдруг она открыла глаза и тяжело задышала, поняв, что никого рядом нет. Успокоив дыхание, она посмотрела по сторонам и поняла, что находится в своей спальне.       Это был всего лишь сон… Кошмар. Это не было реально. Просто её воспалённый разум.       Взяв телефон, она разблокировала его, зашла в контакты, а затем на некоторое время уставилась в экран. Было уже поздно, наверняка, некрасиво и неприлично звонить, но она сомневалась, что смогла бы вновь заснуть, не поговорив. Поэтому всё-таки нажала на номер и стала ждать ответа, чувствуя безумный ритм сердца.       — Привет, можно я… Мне надо к тебе, — сказала она и, не сумев сдержаться, расплакалась.