Последний курс

Утро. Пели птицы за окном. Яркое солнышко поднималось над городом. Вот что значит доброе утро… Но не для Марка. Утро встретило Марка головной болью, спутанностью мыслей и тошнотой. Он осмотрел комнату. Перед глазами всё плыло. В горле было сильно сухо. Он перевёл кое-как взгляд в дверной проём. Мун стоял с ведром и стаканом воды. Он был зол на Марка, но всё же позаботился о нём. Молча поставил ведро на пол перед кроватью и стакан на тумбу. И ушёл обратно в гостиную, где сегодня ночевал. В парне проснулась чувство вины за вчерашнее. Помнил он это смутно, но помнил, как ударил Муна. Марк крикнул ему вдогонку «Стой», но Мун даже не обернулся. Сел на диван, взялся за телефон. Посмотрел на время. Пора бы собираться на пары. И Марка бы поднять на пары. Хотя… Наверное пусть лучше отлёживается. А то выглядит совсем неважно. Потянувшись и потерпев спину, чтобы не болела после сна на жёстком диване, пошёл в ванную. Там посмотрел на себя в зеркало. Вспомнил своё вчерашнее отражение. Весь напуганный, в недоумении, с огромным красным следом на щеке от руки. Приложил пальцы к щеке, куда его ударили. Задумчиво потрогал это место. След давно уже прошёл, а вот осадок остался. Что это вчера на Марка нашло? Вроде, когда они вместе пили, прям в усмерть, то Марк не проявлял агрессии. Ему наоборот было весело, очень даже. Хотя вчера он тоже на веселе был, потом с отказа Муна разозлился и ему прилетело. Мун вздохнул и умылся. Почистил зубы, и пошёл в комнату за одеждой. — Давай поговорим. Мунни… — Марк приподнялся на локтях и посмотрел с сожалением на Муна. — Вечером поговорим. Я спешу. — взял вещи и собирался уходить. — Прости меня, прости, пожалуйста… — Мун от этих слов остановился в проходе. Кратко зыркнул зло на него и вышел из комнаты. В гостиной переоделся. В коридоре обулся и, взяв сумку, вышел из квартиры. *** Мун уставший вошёл в квартиру. Пары были выматывающие. Воскресенский скинул с себя обувь и прошёл в гостиную. Упал на диван и выдохнул устало. Тело болело, но несильно. Лёгкая боль в мышцах. Мун лежал, ни о чём не думал. Иногда дёргал ногой. После перевернулся на спину. Тут же заметил Марка в коридорчике. Он стоял, облокотившись об стену. Всё ещё плохо ему. Голова кругом и мутит. Мун отвёл взгляд в потолок. Снова вспомнил тот вечер. Марк прошёл в гостиную и сел на край дивана. Они хранили молчание. Муну сказать нечего, а Марк просто не решался. Когда набрался с духом, начал. — Прости меня. Я… Я не знаю, что на меня нашло. Для меня этот вечер как в тумане. Я плохо помню, но то… Как тебя ударил помню. И помню очень хорошо. Прости меня… — и его прервали. — Ты тогда был не под алкоголем, я правильно понял? — Марк помялся. — Да. Но у меня нет зависимости. У меня всё под контролем. «Под контролем…» — пронеслось в голове. — Я так не думаю. — Честно. Я редко употребляю. — А как начал и зачем? — Мун сел и повернулся к Марку. — Ну… В первый раз мне предложили, я отказался. Уговаривали долго и уговорили. А потом… Ну… Пошло-поехало. Но зависимости нет. Просто каждый раз были новые, вот и предлагали… — Так это ещё и не первый?! — Да. — Мун потёр переносицу. Марк виновата посмотрел на него и подсел ближе. После обнял. — Это был первый и последний раз. И с наркотиками, и с тем, что я тебя ударил. Прости меня. — Мун оставался сидеть неподвижно. — Ладно. Но помни, эти твои дружки до добра тебя не доведут. — и похлопал его по спине. «И на какое-то время стало спокойно. Марк к друзьям своим ходил реже, больше времени со мной проводил и всячески пытался загладить вину. Но в один вечер…» *** Снова Мун дома один. В гордом одиночестве готовился к завтрашним парам. Марк снова ушёл к своим друзьям и только богу известно, что они там делали. Но Мун верил ему и думал, что он точно не употребляет. Веселиться, пьёт, но не наркотики. Хотел верить. Он посмотрел на время. Пора бы спать, завтра вставать рано. Отложил книгу и направился в спальню, попутно выключая везде свет. Лёг в кровать. Закрыл глаза. Так прошёл час, уснуть не получалось. Какое-то беспокойство мешало. Но из-за чего? Возможно, из-за Марка. Он до сих пор не пришёл, хотя обещал не быть так поздно. И не понятно, чем он там занимается. Хоть Мун ему доверяет. Ведь так? Мун перевернулся на спину, уставился в потолок. До ушей донёсся хлопок двери. Он приподнялся на локтях. Подождал, когда Марк придёт в комнату. Он вошёл, шатаясь. Сердце Муна стучала так, что было как будто слышно. Когда Марк завалился на кровать, парень навис над ним. Принюхался. Специфичного запаха алкоголя не было. Снова?.. Нет. Не может быть. Мун лёг обратно. Он обещал. Так как Марк был рядом, стало спокойнее. Поэтому он уснул. На утро Мун готовил завтрак. Марк как ни в чём не бывало вышел из комнаты. На вид ему было неплохо. Или он хороший актёр. Парень подошёл к Муну и обнял со спины. — Что готовишь? — Марк положил голову ему на плечо. — Гренки. — Мун посмотрел на Марка. Он хотел спросить, уточнить, но не хотел ссориться с ним. — Как себя чувствуешь? Что делали? — всё же спросил, но не прямо. — Выпили. Чувствую себя более-менее. Всё же выпили много. — Врёт. Но Мун хотел верить и поверил. Может не всем сердцем. — Хорошо. — Марк наклонился к шее и поцеловал её. Стал целовать и покусывать её. — Марк, нет… — Мун откинул голову в бок. Чуть не выронил лопатку из руки. — Почему? Я не пьян. — Нам скоро на пары. — Не переживай, мы быстро. — и Мун не сдержался. Мун выключил плиту и развернулся к Марку. Оттянул его голову за волосы назад. Впился в его губы с напором. Марк сразу пустил руки под футболку парня, снимая её. Посадил Муна на столешницу. Спустя какое-то время они пришли к финалу. Оба тяжело дышали. Мун потянулся к нему, настырно целуя в губы. После отстранился и улыбнулся. — А ты переживал. У нас ещё вагон времени. — Тогда второй раз? — Мун усмехнулся. — Мунни, опоздаем. — Думаю немного опоздать можно. — он слез со столешницы. Поменял местами себя и Марка. Поцеловал в лоб. — Только я сверху. — Хорошо-хорошо. — Мун развернул Марка к себе спиной. *** Тихий вечер. Город постепенно уходил под пелену ночи. В квартирах царит домашний уют и атмосфера. Но не во всех. Марк снова ввалился в квартиру в наркотическом опьянении. Не в первый раз за эту неделю. Всё стало хуже. Он начал употреблять и днём, и вечером. Теперь не оставался с друзьями, а возвращался домой. Всё это время Мун надеялся, что это последний раз. Но каждому терпению приходит конец. Вот и у него кончилось. Он начал спокойно, но уже через пять минут они стали ругаться. Марк замахнулся. Муну в глаз прилетел кулак. Прилетело так, что парень упал на пол, больно ударившись бедром. И после Марк ударил его уже в нос. Из носа полилась кровь. Взяв за грудки, Марк приподнял его. — Поумерь пыл. Или ещё хочешь получить? — руки переместились на бледную шею. — Не слышу ответа. — ладони сжались, душа Муна. — Не слышу! — Н-нет. — и его отпустили. — Вот и славно. — дав ему пощёчину, поцеловал его в щеку. Мун отвернулся. Марк сделал это с силой, что парень не мог отвернуться. На утро у Муна были гематомы. На лице возле глаза и на бедре. Он на это смотрел с ужасом. Провёл пальцами по синяку, легонько надавил. Прошипел от боли. Потянулся к косметичке. Где-то был тональник. Найдя его, стал плотно наносить на гематому на лице. Чтобы видно не было. Вопросов от друзей ему не надо. Сам как-нибудь разберётся. Закончив с косметическим средством, оглядел себя в зеркало. Вроде не видно. Если не вглядываться. Убрал всё на свои места. Вышел из ванны, стал собираться на пары. Марк как обычно лежал прикованный к постели из-за своего состояния. Как обычно извинялся перед Муном и клялся, что это в последний раз. Воскресенский слишком был шоке, что всё дошло до такого, и поэтому не слушал его. Отрешённый собирался на пары, добирался до института и сидел на парах. — Всё хорошо? Выглядишь… Каким-то рассеянным. — тихо спросил Монти, наклоняясь к Муну. Он не услышал, поэтому парня пришлось его растормошить. — А? — Всё нормально? — Да, а что? — Ничего, просто… Забей. — Монти оглядел Муна, пока тот снова был в прострации. Внимательно присмотрелся к лицу. Ему показалось, что там синяк замазанный. — Что так смотришь? — Мун повернулся к нему. — У тебя синяк на лице? — Монти снова посмотрел на это место. — Да, упал. — это была настолько неубедительная ложь, что Гатор не поверил. Но допытываться дальше не стал. Как будто Муну сейчас не до того. «И это был не единичный случай. Хоть я и «поумерил пыл», мне все равно… Прилетало. Просто я стал грушей для вымещения злобы и агрессии. Но в один момент решил прекратить это» *** — Что ты сказал? — Марк после очередной встречи с друзьями лежал в кровати. Со всё теми же последствиями. — Мы расстаёмся. Я ухожу. — Мун повторил медленнее. — Я устал. Я живу в постоянном стрессе. — А ты не подумал, какого мне? Мне нужна твоя поддержка! Я сам в стрессе! — И поэтому бьёшь меня? Тебе нужна такая поддержка? — Марк не нашёл, что ответить. — Я ухожу. Это конец. — Нет, не уходи! Я без тебя не могу! — Марк резко поднялся с кровати, что закружилась голова. Присел на край кровати. — Не уходи… — Нет, Марк. — Марк поднялся, медленно, чтобы голова не закружилась. Упал перед Муном на колени. Схватил за футболку. — Пожалуйста, не уходи… Я… Иначе я умру! Я убью себя! — Марк, успокойся! — Нет! Если уйдёшь, я себя убью! — Марк истерично засмеялся. — Я останусь! Останусь! Только успокойся и ляг в кровать. Тебе лучше лежать. — Мун положил руки на ладони парня. — Идём. — Ты правда останешься? — Марк встал на ноги. Воскресенский повёл его к кровати. — Да. — Я больше не буду поднимать на тебя руку. И с наркотиками завяжу. «На какое-то время и вправду стало спокойно. Его ломало, но он держался. Правда стал агрессивнее из-за этого. Я оставался… Потому что боялся. Реально боялся, что он сделает что-то с собой. Любовью тут уже и не пахло.» *** Солнце выходило из-за зданий. Солнечные полосы ложились на пол, тянувшись к кровати. Марк промычал. Перевернулся на другой бок. Стал качаться. Его сильно ломало. Уже неделю без наркотиков. И вроде сначала было легко, но сейчас… Была жуткая ломота и боль в мышцах и костях. Было тяжело даже руки поднять, что уж говорить, чтобы полностью встать на ноги. Мун зашёл в комнату. Поставил тарелку на тумбу. — Ты уже два дня не ешь. Поешь. — Мун сел на край кровати. — Не хочу. Мне и так плохо. — Марк уткнулся в подушку. — Надо. — между ними весела напряжённая атмосфера. По крайней мере для Муна. — Отстань от меня! — Марк подорвался и схватил за грудки парня. Мун поднял руки и зажмурился. Рефлекторно. После минутной заминки Марк отпустил его. — Прости. Мне… Просто плохо. — лег обратно. Мышцы заныли сильнее. — Я не хочу есть. — Ладно. — Мун перепуганный забрал тарелку и смылся из комнаты быстрее ветра. На кухне поставил тарелку на столешницу и сел на пол. Сильно испугался, что сердце колотилось в груди. Сглотнул слюну. Стал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Поднял руки. Их пробивала дрожь. Обнял себя и сгорбился. Через какое-то время Мун поднялся. Пошёл в гостиную, чтобы лечь. Он всё это время ночует в гостиной. Марк ворочается, пытается его обнять, и Муну спать не даёт. Поэтому парень ушёл спать на диван. Выгнали, как побитую собаку. Даже не как, он себя так и чувствует. Побитой собакой. Мун быстро отрубился и проспал до вечера. Вечером же пошёл готовить ужин. На себя и Марка. Вдруг всё же поест. Пока он готовил, у него снова тряслись руки, что мешало. Но он не понимал почему. Вроде ничего не угрожает, но дома расслабиться не может. Он выдохнул. Продолжил нарезать ингредиенты, медленно, чтобы из-за тряски ничего не случилось. Не порезался допустим. Когда закончил нарезать, Мун помассировал виски. Голова почему-то гудела. Не от стресса ли? Он не знал. Возможно. Вздохнув, стал жарить то, что нарезал. Рядом варились макароны. В сегодняшнем вечернем меню паста с овощами и курицей. После приготовления поел. Один. И только потом пошёл кормить Марка. Но тот спал. Поэтому решил не беспокоить его, вдруг ещё взбесится. Решил почитать, чтобы расслабиться. Но не помогало. Тревожность его не отпускала. Читать это мешало. Он протяжно промычал и приложил лоб к кулаку. Поднялся с места, бросив книгу, и пошёл за вещами. Нужно выпить. Это уже невозможно. Быстренько сбегал в магазин за вином. И уже через полчаса сидел на кухне, наливал в стакан алкоголь. Какое-то время просто вертел бокал в руках и наблюдал за жидкостью в нём. Выдохнул и залпом выпил. Горло как будто обожгло. Терпкий напиток с трудом прошёл. Мун закашлял. Было плохой идеей залпом пить. Следующие бокалы шли легче. И он пил. И пил. И пил… Пока не кончилась бутылка. Воскресенский развалился на стуле. Допивал остатки вина из бутылки. Ему было капец хорошо. Эйфория. Ни бед, ни невзгод. Всё просто ахуенно. Завтра он на пары не встанет из-за похмелья, но неважно. Главное, что сейчас прекрасно. *** Пока Марк боролся с ломкой, Мун стал активно выпивать. Это был способ снять стресс, хотя бы на время. И плевать, что потом плохо. Снова вечер. Люди возвращаются домой после работы. Солнце уходит за город. Лучи в последний раз прошли сквозь бутылку коньяка. Мун опустошил стакан. Последний. Сначала он пил раз в неделю, теперь уже пьёт каждый день. Быстро он провалился в эту пропасть. Пары он часто пропускал, от семьи закрылся. Никто не знал и не понимал, что с ним происходит. Марк тоже сдался. Терпел три недели и сломался. Закинулся таблетками. Через время наркотики дали эффект. Ломота в теле пропала. Голова теперь не была забита тем, чтобы употребить. Он поднялся с кровати. Пошёл на кухню чем-нибудь перекусить. Там увидел выпивающего… Даже не так. Бухающего Муна. Выпивал он три недели назад, а сейчас бухает. Он встретились взглядами. — Лучше стало? — Воскресенский поднёс бокал к губам. — Очень. — Марк сел на соседней стул. — Нальёшь? — Сам. Я курить. — Я с тобой. Мун пошёл на балкон, а Марк за ним хвостиком. Парень подошёл со спины к Воскресенскому. Оба стояли, курили. Молчали. Пока Марк наслаждался объятиями, Мун терпел. Ему было неприятны эти прикосновения. А терпел, потому что прилетит скорее всего. Сигареты подходили к концу. Мун затушил её об пепельницу, а Марк — об руку парня. Воскресенский прошипел от мимолётной боли. Развернулся к Марку, прописал пощёчину. — Чё творишь? — сжал щёки, что губы сложились бантиком. Отпустил Марка, чтобы тот оправдался. Но тот просто ухмыльнулся. Мун вывернулся из рук и пошёл дальше пить. Марк пошёл за ним. На кухне они сели, Воскресенский открыл другую бутылку. Налил себе и так уж и быть налил Марку. Распивали алкоголь вместе. Через полчаса вторая бутылка заканчивалась. Мун встал за закуской. А Марку пришла одна идея. Быстренько встал, пошатываясь так как перед глазами всё вверх дном, и ушёл за волшебными таблетками. Вернулся на кухню. Мун уже сидел за стол, пил и закусывал чипсами. Достал ложки из шкафчика и перетёр две таблетки. — Мунни… — М? — Мун поднял глаза, и пока он не видел, ему в стакан добавили порошок из таблеток. И перемешали. — Люблю тебя. — наклонился к нему и поцеловал. Мун отстранился через секунду и нахмурился. Выпил. Марк ухмыльнулся. Через время у Муна перед глазами поплыло. Не так, как от алкоголя. Он не понял этого юмора. Посмотрел на Марка. Сказал, что ему плохо и пойдёт спать. Марк тут же встрепенулся. Предложил помощь. Хоть Мун и отказался, он все равно проводил до спальни. Там завалил его на кровать и навис над ним. Воскресенский был вообще не в состоянии что-либо сейчас говорить и делать. *** Марк снова пропадал у друзей. А Мун решил искать отдушину не в алкоголе, а в сигаретах. Да и в институте пригрозили отчислением, если будет пропускать. И долги ещё по учёбе закрыть надо. Поэтому решил переметнуться. Алкоголь до добра не довёл. Было тяжело без алкоголя, но до ломки не дошло. Даже непонятно как. Повезло. Да и сигареты до добра не доведут. Очередной вечер, где Мун готовился к парам. И сдаче долгов. Дел в общем невпроворот. Что даже про стресс свой забыл. Но это не значит, что он пропал. Он нагнетал, поэтому ушёл с головой в учебу. Полезнее будет. А Марка не напугало отчисление, поэтому продолжил гулять и употреблять. Его трёхнедельная попытка бросить в итоге провалилась, как вы могли заметить. Уже было поздно. Поэтому Мун закрыл учебники и собирался лечь спать, но сначала покурить. В этот момент пришёл Марк. Тот зашёл в гостиную и встретился с Муном взглядом. Виновато прошёл мимо и пошёл в спальню. Даже не стал к нему лезть. Муна это в какой-то степени удивило. До этого Марк или приставал, или бил. А тут так. Ну и слава богу. Нервы целее будут. Сел на диван. После лёг. От усталости быстро уснул. Снилась всякая хрень. От кошмаров до какой-то странной дичи. *** Но недолго песенка играла. Если Муна не трогали в тот раз, то тронут в этот. Марк сжал ладони на шее Муна. Тот закашлял, всеми силами пытался убрать руки от своего горла и сделать вдох. Царапал, бил по рукам. Марк стал трясти его, при этом бья головой об стену. Мун всё ещё пытался выбраться из ладоней парня. Просил, умолял, но тот не слушал. Только вымещал свою агрессию и стресс на нём. Когда у Муна стали закатываться глаза, Марк отпустил его. Чтобы не задушить. Воскресенский скатился по стене на пол. Жадно глотал ртом воздух. Марк ударил его в нос, после прилетело в глаз. Ещё было в висок. У Муна из носа потекла кровь. Стекала на губы. На языке был металлический привкус, а в носу — запах металла. По подбородку капли падали на светлую футболку. Марк присел на корточки, взял его за подбородок. Мун ударил его кулаком в висок. Тот не удержался и упал на бок. Воскресенский поспешил встать и пошёл на кухню. Мазать свои синяки и останавливать кровь из носа. У Марка после падения закружилась голова, поэтому оставил Муна в покое и ушёл лежать. Достал мазь и помазал покраснения на шее и лице. Перед этим вату, пропитанную перекисью, вставил в нос. В носу неприятно щипало и перекись стала шипеть при контакте с кровью. На утро у Муна проявились гематомы. На лице и шее. Всё как обычно. И сегодня пары. Поэтому пришлось замазывать. Чтобы скрыть на шее синяки наденет водолазку с воротом. А вот на лице… Тональника не хватило плотно замазать. Было очень заметно. Надел очки солнцезащитные. И пошёл на пары. — Воскресенский, снимите очки, не на улице. — сказал преподаватель и продолжил лекцию. Мун неуверенно снял очки и закрыл глаз с синяком рукой. — Что ты там прячешь? — Монти повернулся к нему. — Ничего. — Мун посмотрел на доску и записал в тетрадь. — Врёшь. — Гатор потянулся к руке, которая закрывала глаз. Стал тянуть её. Мун сопротивлялся. Свободной рукой боролся. — Парни! Ну, на лекции же, а не на улице. — Извините. — оба сказали и расселись. Мун забылся на секунду и убрал руку, но сразу вернул. Но Монти хватило этого времени. — Боже, Мун, это что? — Синяк. — не стал отпираться. — Откуда? И не говори, что упал. Я не поверю. — Давай на обеде. — Монти кивнул. На обеде они встретились с Оксаной, Гатор ей рассказал про синяк. — Теперь рассказывай откуда он у тебя. — Ну, от Марка. Не на улице же избили. — О, боже. — девушка перекрыла рот рукой от удивления. — И как давно такое происходит? — Я надеюсь это было один раз, и ты после этого ушёл. — Нет. Не один. Я даже не знаю сколько. Ну, два месяца точно. Может больше. — И зачем ты это терпишь? — Не хочу говорить. — Мун, избиение может закончиться смертью. Он тебя может прибить в один прекрасный вечер. — Я… Понимаю. Но боюсь. — Чего? Он угрожает тебе? — Монти нахмурился. — Нет. Я… — он не нашёл, что ответить. — Мун, если ты всё это терпишь по своей воле, то, просто меня, но ты идиот. — накопившиеся стресс и эти поучения доконали Муна. Он сорвался. Наговорил много нелестного. Монти тоже. Оксана пыталась прекратить их словесную перепалку. В итоге Воскресенский психанул и ушёл. Между ними повисла ссора с этого дня. С этого дня он и перестали общаться. *** Мун вошёл в квартиру. Снял куртку. Прислушался. Марк был дома. И не один. Было несколько голосов, доносящихся из гостиной. Не отдохнёт, после тяжёлого эмоционального дня. Снял обувь и пошёл в спальню. Проскочил мимо Марка и его друзей. Его конечно заметили, и Марк позвал парня. Тот проигнорировал, взял домашние вещи и ушёл в спальню. Переоделся. Лёг на кровать. Давно он не лежал на мягком, а то всё на жёстком диване. Стало на секунду комфортно. Что уснул сразу. Ещё усталость навалилась. Проснулся посреди ночи. В квартире было тихо. Мун потёр глаза и поднялся с кровати. Он был один в комнате. Пошёл на кухню за водичкой. Марк сидел на диване в одиночестве. Что-то закинул в рот и запил жидкостью из бутылки. Воскресенский тихо прошёл мимо него на кухню. Попил воды. — Мун, иди сюда. — когда Мун собирался возвращаться, Марк его подозвал. Воскресенский подошёл. — Что-то хотел? — Садись. — Марк похлопал по коленке. Мун отрицательно кивнул, поэтому парень грубой силой усадил его. Схватил за руку и потянул его. Посадил на колени. — И что? — Мун посмотрел на него, лишний раз не рыпался. Марк потянулся за поцелуем, но парень отвернулся. Это разозлило Марка. Он скинул Муна с колен на пол. Сразу же прилетел удар. Мун закрылся, пока его колотили по рукам. Он пытался отползти, но Марк не давал. Впервые у Воскресенского потекли слёзы. Неконтролируемые. И тут настала последняя капля. Стресс, усталость, всё дало о себе знать. — Хватит! — истерично крикнул парень. Марк завис. Мун стал навзрыд плакать. Даже рыдать. — Я устал от этого! Отстань! — Марк в недоумении стоял. После минутной паузы он присел перед ним. — Ну… Ты чего? Извини, погорячился… — потянул к нему руку, но тот ударил по ней. — Отстань от меня… Не трогай… — Мун уже подуспокоился, но слёзы всё ещё текли. — Отпусти меня. — с мольбой в голосе прошептал парень. — Я так больше не могу… — Я тебя люблю. Не уходи от меня. — хоть Мун и сопротивлялся, Марк всё равно его обнял. — Иначе ты знаешь, что будет. Я… Брошу. Обещаю. Это был в последний раз. — Мун свернулся калачиком, продолжая всхлипывать, пока Марк нежно обнимал его и гладил по спине, чтобы успокоить. *** Очередная попытка Марка бросить наркотики. Ради Муна. Но Муну уже на это было все равно. Бросит, не бросит, плевать. Хотя бы его в покое оставили. Он пришёл после пар. День был замечательный. Он сдал все свои долги по учёбе. Можно выдохнуть полной грудью. Мун снял крутку и обувь. За спиной послышались шаги. — Ты почему не лежишь? Чувствуешь себя хорошо? — Воскресенскому не верилось. До этого его долго ломало. Ему не ответили. — Марк… Его схватили за спины. Закрыли рот рукой. Мун машинально стал выворачиваться из рук, но не получалось. В рот что-то попало. Похожее на порошок. Парень активно сопротивлялся. Марк держал крепко, в этом помогала его физическая сила, которая превосходит Муна. Через некоторое время Мун выбился из сил. Машинально сделал глоток, и подозрительный порошок попал в организм. Ему запрокинули голову, чтобы проглотил всё. После его толкнули, он упал на пол. Сил не было. Марк пнул его в живот. Тот закашлял. Мун лёг на пол, сворачиваясь в калачик от боли. Его схватили за волосы и куда-то потащили. Воскресенский положил ладони на затылок, пытаясь оттянуть пряди, чтобы не было больно. Следующий удар пришёлся на висок. Его ударили головой об угол стены. И так несколько раз. Он вроде как крикнул, но ему заткнули рот. Постепенно у Муна плыло перед глазами. Да и сознание заволакивало туманом. Боль притуплялась. Секундная заминка Марка, и Мун без сил и с поплывшим разумом лёг на пол. Лежал без движения, даже как будто не дышал. Марк поднял его и куда-то поволок. На кухне его уложили на стол. Потянулись к футболке. Мун положил ладони на руки Марка, пытаясь остановить его, но парень просто откинул его руки. В этот момент постучали. Марк сначала игнорировал, но стуки были настойчивые. Марк закатил глаза и ушёл в коридор. Не теряя времени, Мун слез со стола и потащил себя в ванную. Переждать ночь там. Идти было тяжело, тело не слушалось. В гостиной ему прилетело. Вазой по голове. Предмет интерьера разбился об пол, а Мун упал без сознания.