Nessun rischio

      — Эм, хах, — первым на экране появляется металлический потолок, а следом камера трясется и опускается, оказываясь направленной на молодого парня лет шестнадцати.       Стив Роджерс хмурится, бегая взглядом по экрану и подмечая, что подросток, который сидит перед ними, невероятно худой, волосы растрепаны, под глазами залегли глубокие темные круги, а сами глаза выглядели слишком равнодушно и устало для столь юного парня.       — Разве это не корабль Стражей? — бормочет Брюс. — Бенатар? — ученый кидает быстрый взгляд на подбирающегося Ракету, с прищуром смотрящего на экран, и понимает, что это действительно был он.       — Не уверен точно, но, кажется, это двадцать первый день, — юноша сидит на неаккуратно застеленной кровати около стены, очевидно напротив чего-то, что снимает его в настоящий момент. Шатен откидывает голову, с глухим стуком ударяя ей о металлическую стенку позади. — Возможно двадцатый. Или даже двадцать третий, — парень хрипло смеется, горько усмехаясь и чуть приподнимается, отлипая от серебристого металла позади себя и смотря прямо в камеру. — Трудно, знаете, считать дни, когда ты в открытом космосе на корабле, где нету ни единого календаря с земным отсчетом дней и нету часов. Единственное, по чему это можно понять — количество кислорода, который тут остается.       Глаза Пеппер широко распахиваются, когда она узнает, наконец, парня перед собой, и она подается вперед, едва не подбегая к голографическому экрану, чтобы прикоснуться к ненастоящему изображению.       — Питер…? — шепчет она, что заставляет повернуться к ней всех присутствующих.       — Ты его знаешь? — опережает остальных с вопросом Наташа, быстрым шагом подходя к женщине.       — Я? Эм, да… Это… — Поттс не успевает договорить, будучи прерванной продолжающейся речью подростка, что заставляет всех вновь посмотреть на полупрозрачное изображение.       — Когда я попал сюда, на этот корабль, его должно был хватить на двадцать пять дней, но вероятно, сейчас я разговорами израсходую все три дня своей жизни, что и так проведу в космосе из-за того что на корабле оказался повреждён топливный бак, — на лице вновь появляется горькая болезненная усмешка, и парень проводит руками по лицу, потирая его. — Простите, что-то я совсем расклеиваюсь. А мне нельзя… — Питер жмурится, словно смаргивая набегающие слезы, и мотает головой. — Мы проиграли, — наконец произносит он.       Улыбка подростка настолько натянутая, а в глазах столько боли и пустоты, что сердца всех присутствующих сжимаются, заставляя некоторых изредка отворачиваться, чтобы, прикрывая глаза, позволяя соленым каплям скатиться по щекам.       — Хотя, наверно, это и так понятно. Господи, Питер, не тупи, конечно они знают, — шатен легонько ударяет себя по лбу сжатым кулаком, помогая вернуться к основной мысли, прежде чем, с тяжелым выдыхом, наконец, произнести те самые слова. — Доктор Стрэндж, Питер Квилл, Мантикс, Дракс, Небула и… — пауза продолжается почти с половину минуты, пока Паркер смотрел в одну точку где-то на кровати, не отрываясь, прежде чем тихо прошептать. — Тони Старк. Погибли в сражении с Таносом на планете Титан. Они обратились пеплом и… У меня на руках, он…       По щекам юноши нескончаемым потоком начинают течь слезы, и он зажимает рот ладонью, чтобы сдержать рвущиеся наружу всхлипы, но, очевидно, это не удается, потому что шатен вылетает из кадра.       До микрофона записывающего устройства доносятся тихие рыдания вперемешку с прерывистыми вздохами и чуть слышными завываниями. Такими болезненными, что заставляют тех, кто смотрит на пустующий сейчас экран, почувствовать почти каждой клеточкой своего тела всю ту боль, что переживает сейчас юноша.       — Хах, простите, я немного вышел из-под контроля, — в поле зрения объектива камеры вновь появляется Питер, на этот раз улыбаясь, словно никто не увидит еще более красных, чем раньше, глаз и мокрых от соленых дорожек, наверняка растертых ладонями, щек. — Собственно, вероятно, это все, что я планировал сказать? — парень смеется, отворачиваясь, наверно, в сторону иллюминатора, пару секунд разглядывая увиденное, а потом морщась.       Стив слышит позади себя рыдания Пеппер, которую безуспешно пытается успокоить Хэппи — она только что узнала подтверждение о смерти своего жениха и видит сейчас перед собой такую картину. Впрочем, Хэппи и сам плачет бесшумно, мягко поглаживая Поттс по спине и не отрывая взгляда от экрана. Что уж говорить, от такого тона и напускного спокойствия, с которым юноша произносил эти слова, даже Наташа не могла сдержать эмоции под контролем, как и сам Рождерс.       Питер прикрывает глаза.       — Вид на звезды уже осточертел. За три недели, клянусь, я его возненавидел, — Питер жмурится, пока те, кто знали его — Пеппер и Хэппи лишь вспоминают, как сильно парень любил фильмы про этот самый космос. — Знаете, мне кажется, я хочу спать, — тихо бормочет Паркер, коротко мотая головой. — Да, мне определенно пора поспать… Надо прилечь, — бормотание продолжается, только теперь сопровождается шуршанием покрывала кровати. Собравшиеся не могли точно увидеть, что он там делает, лишь предположить, что расстилает кровать, потому что парень переложил записывающее устройство на, вероятно, тумбочку около постели.       — Простите, мисс Поттс, Хэппи… Мстители. Простите, что я не уберег их, — раздается шепот на последок в звенящей тишине помещения в башне Старка, прежде чем видео с тихим треском отключается.       Никто не роняет ни слова, молча пытаясь успокоиться и обдумывая услышанное.       — Кэрол, — первый опоминается Капитан Америка, оборачиваясь туда, где секундой ранее стояла девушка, но никого там не обнаруживая, что заставляет в немом жесте приоткрыть рот, будто желая что-то сказать, и тут же его захлопнуть.       Наташа выходит из помещения первая, прекрасно понимая, куда направилась Денверс, и спеша поскорее покинуть комнату, скрываясь в личных апартаментах.       За ней спешит Клинт, не скрывающий слез на лице. Он, как почти все тут не знал, в каких отношениях были Питер и Тони, но не представлял, как бы чувствовали себя его дети, если бы он когда-нибудь не вернулся с задания. Даже думать о таком не хотелось.       В какой-то момент Роджерс остается в кабинете один, лишь периферией сознания ощущая, как Сэм поддерживающе сжимает его, Стива, плечо, прежде чем уйти. Блондин стоит, смотря на собственное отражение в стеклянной стене комнаты.       — Прости меня, Тони, — шепчет он, мотая головой. — Прости.