Лабиринт их сознаний

1985

Убитые горем товарищи лежали в одной постели. С тех пор их жизнь стала невыносимой. На новом месте, где они кое-как остепенились, без вести пропали пятеро детей. Генри и Уильям стали главными подозреваемыми, но их оправдали из-за отсутствия улик. — Я хочу, — прошептал Генри, — новую мечту. — Какую? — Более добрую. Дети не будут пропадать без вести, наши дети будут живы. А мы будем счастливы. — Мы уже счастливы, Генри, просто мы не идеальны. Вообще никто не идеален. Но мы дополняем и исправляем друг друга, так что скоро всё наладится. Просто нужно пережить утрату. Генри печально рассмеялся. — Когда это ты стал таким религиозным? — Разве? Генри решил не обращать внимания на мрачные нотки в его голосе и согласился с его суждением. Счастливый конец уже наступил, иначе они бы давно потеряли рассудок.

***

Два года спустя исчезли ещё пятеро детей. — Там были камеры, Уилл! — Генри нервно кричал, расхаживая по комнате и ожидая от друга объяснений. Афтон расслабленно сидел на диване и выглядел таким собранным и спокойным, будто эта ситуация его вообще не волновала. — Какого хрена ты там вообще делал?! Все пятеро детей мертвы! — Ты меня в чём-то обвиняешь, Генри? — Уильям равнодушно обратился к Эмили. Перед его глазами всплывали совершённые им же убийства детей. Как он надел привычный костюм золотого кролика и как заманил их всех в ловушку. Они плакали и корчились от боли, но Уильям продолжал неконтролируемо смеяться и мучать бедных ребят. Он чувствовал себя Богом. Он забрал чужие жизни по своей прихоти. — Это ты убил их? — Ты что, конечно нет, я... — Если ты не врёшь, тогда поклянись мне. Поклянись Элизабет, Эвану и Чарли, — Генри приблизился к Уильяму и ткнул пальцем в его грудь. — Поклянись тем, кого ты любил. Уильям наклонил голову и лукаво улыбнулся. — Тогда я клянусь тебе в этом, Генри. Я клянусь.

***

Эмили оттолкнул Афтона и вытер рот рукой. — Ты в своём уме?! — Почему ты не поверил мне? — недовольно спросил Уильям. — Почему ты заставил меня клясться? Почему ты нанял Майкла в ресторан и позволил ему остановить меня? Ты уничтожил наш счастливый конец! Уильям маниакально ухмыльнулся и неспеша двинулся к Генри. Ветер лениво теребил его тёмные волосы. — Но всё ещё можно исправить. Я откажусь от всего, Генри. Я откажусь от смерти и этого проклятого холма. Я вернусь ради тебя. Я верну детей... Мы будем счастливы. — Я не прощу тебя! Это ты убил их всех! А почему вообще Бэйби убила Элизабет? В этом нет никакого смысла! — Она была там одна и... — Да, я знаю, у половины аниматроников было запрограммировано распознавание лиц. Тогда почему ты не запрограммировал им распознавать лица твоих детей? Ты знал, что Лиз без ума от этих роботов. Значит... Ты специально её убил, да, Уильям? И все эти убийства ради меня? Ответь! — Ради нас, — Уильям протянул Генри руку. — Пошли, не будем же мы тут вечность торчать. Я отказываюсь умирать здесь. Мы вернёмся. — Я не позволю тебе вернуться, слышишь?! Не позволю...

1993

Уильям, очевидно, не верил в антинаучную чушь, но вида пяти призраков было достаточно для смены взглядов. Его глаза расширились, от криков и воплей гудело в ушах. «Где это...» — думал он, мечась из одной комнаты в другую. — «Где же оно...» Костюм сидел как влитой, и духи на время потеряли бдительность. Уильям позволил себе расхохотаться. Ремнанта было достаточно для их возвращения и для собственного бессмертия. Они с Генри смогут выбраться отсюда. Эмили ужасно боялся Уильяма, но Афтон сможет всё исправить. Они должны быть вместе, они должны быть вместе, они должны быть... На пружинный механизм капнула вода. Афтон замер. Упала ещё одна капля, и ещё... Механизм схлопнулся, и Уильям прочувствовал на себе участь Эвана. Боль стремительно пронзила тело, пружины ломали кости, а кровь безостановочно текла изо рта. Уильям дёргался в агонии и в полубессознательном состоянии начал вспоминать своих близких: Эвана, Майкла, затем Элизабет и, наконец, Генри. «Он будет ждать меня...» — подумал Уилл сквозь боль. — «Я должен вернуться домой. Я должен забрать его! Он мой, он принадлежит мне!» Я вернусь. Генри наблюдал за Уильямом с камер наблюдения. Даже после смерти Афтона костюм некоторое время дрожал. Прошло восемь лет с момента пропажи второй группы из пяти детей. Генри в итоге понял, что во всём виноват только Уильям. Они жили вместе под крышей угнетения и страха, уклоняясь от обвинений коллег и соседей. Уильям боялся, что Генри уйдёт. Генри боялся, что Уильям останется, что он убьёт его, будет беспощадно терзать его тело... Генри приказал заколотить комнату на следующий день. Всё это время он рыдал, скучал по жене, по дочери, и, что хуже всего, больше всего он скучал по Уильяму.

***

— Ты смотрел, — Уильям возмутился, — как я умирал? Таким нелепым образом? — Ты должен был умереть, — чётко ответил Генри. — Ты убивал детей! — А ты всегда знал об этом и ни разу не остановил меня. Признай это, Генри: ты такой же плохой, как я. Афтон поразился кивку Эмили. — Я знаю. Уильям ожидал рьяных отрицаний своей сущности, но никак не единодушия. Он осознал, что Генри морально сломлен, а ему не нравилось, когда его вещи ломают. Они нужны ему чистыми и опрятными, живыми и счастливыми. — Мы отправимся в ад. Мы не вернёмся. У нас нет на это права. — Есть, потому что я так сказал! Я не могу даже думать о твоей смерти! — Ты думаешь обо мне... — Ты был, — Уильям тяжело вздохнул, — моим и только моим. Только ты понимал меня, любил меня, относился ко мне, как к человеку... Я лишь хотел любить тебя, понимаешь? Хотел, чтобы ты страдал, чтобы трагедия поглотила тебя, чтобы ты был на грани самоубийства, а я бы пришёл и... — Будь я проклят за это. Мы оба заслужили наказания в аду. — Нет, ты не заслужил! — во всё горло крикнул Уильям. — Ты не убивал Эвана. Ты никого не убивал! А знаешь, кто это делал? Я! — он отрывисто засмеялся. — Я убил их всех! Я мог остановиться, но... Я слишком сильно люблю тебя, я люблю... Я всегда любил тебя, после всего... На этот раз Генри схватил Уильяма за плечи и останавливал навернувшиеся слёзы...