Если не ты, то кто?

Как думаете, достаточно ли шести часов, чтобы переварить произошедшее? Можно с уверенностью сказать, что Антону — да. В четыре утра мозг парня разбудил его своим «осветлением». Шестнадцатилетний подскочил с дивана, меняя положение в сидячие. На щеках ощущались влажные дорожки, а на боль стало все равно. Ощущения, будто его кинули на пол, прошлись раз так сто, вытерли все возможные поверхности, кончили, а потом еще выкинули на мусорку под ливень. Грязь — все, что ощущала жертва изнасилования. Физическая боль больше не приносила столь больших неудобств, а вот моральная… Ранее позитивный парень, даже не имевший порезов на теле, сейчас хотел спрыгнуть с крыши. Грудная клетка часто вздымалась в тревоге, руки трясло, а слезы было не остановить. Еле поднявшись с дивана, Антон решил попробовать успокоиться с помощью стакана воды. Кухня. Шкаф. Чашка. Жидкость. Выпить до дна. Вроде, немного помогло. Вернувшись в гостиную, он лег обратно, завернулся по голову в одеяло и просто уставился вперед. Мыслей не было, никаких желаний тоже. Через час Антон услышал будильник учителя. В спальне послышались звуки, по всей видимости, мужчина поднялся с кровати. Следом залаяла Лапочка. До семи утра старший побывал в ванной, кухне, спальне, вновь ванной, потом проснулась Ляйсан и, проделав тот же путь, пошла готовить завтрак. Добровольский же отправился будить парня. — Антон? — раздался стук в дверь. — Я не сплю. — безэмоционально ответил парень, оповещая о своем положении. — Все в порядке? — просунул голову в проем Паша, удивляясь такому голосу. — В полном. Мы во сколько выходим? — продолжая смотреть в одну точку, спросил Шастун. — В восемь. Ты точно хочешь пойти? — что делать с таким состоянием Антона старший не знал. Вроде, радоваться надо, что не было раньше такого, а, вроде, помочь хотелось и опыт не помешал бы. — Да. — кивнул Антон, выдавив фальшивую улыбку, с целью успокоить Пашу. Тот, кивнув, удалился в кухню. Поднявшись с дивана, подросток на автомате пошел в ванную, где почистил зубы, потом обратно в гостиную, чтобы одеться и закинуть вещи в рюкзак. Отказавшись завтракать, он убрал постель и без десяти восемь уже стоял готовый у входной двери. Все действия проходили на полном автомате, без единой эмоции. Дождавшись старшего, вышел в подъезд, спустился вниз на лифте, дошел до машины, сел на заднее и устремил пустой взгляд в окно. Добровольского определенно волновало такое поведение парня, но он не имел ни единого понятия, что творилось у того в голове и что с этим делать. Однако, мыслей у подростка никаких не было. Сплошная пустота из ненависти к себе. Грязному. Использованному. Беззащитному. Слабому. Отвратительному. Страшному. Виновному. Ужасному. Не нужному. И омерзительному. Во всем произошедшем он чувствовал лишь свою вину. Там мог ударить. Там убежать. Там отбиться. Там еще что-то и еще. Мог избежать случившегося. Мог, но просто не захотел. Мог, но испугался. Мог, но дал свободу страху, не заперев его в клетке. Пожалуй, поедание себя внутри — одно из последних действий, которое стоило делать в таком положении. За это Антон ненавидел себя еще больше. Оказавшись у ворот школы, он вышел из машины, добавив «Я сам дойду. Удачного дня.» Уроки проходили один за другим в наушниках и с блокнотом. Время от времени парень получал удивленные и вопросительные взгляды от Арсения, но старался не обращать на них внимания. Закопать свои чувства казалось самым хорошим решением. Нечего было влюбляться в того, кто с первого дня избивал тебя. Стоило забыть про него. Через девяносто минут, Антон не выдержал.

Антон [10:12]

Паш, можешь, пожалуйста, сигарет купить?

Антон [10:12]

Я не вынесу без них

Паша [10:14] Ок, перед русским отдам, только подойти не забудь

Антон [10:15]

Спасибо

До этого момента, все проходило так же — наушники, блокнот. После, не многое изменилось. Впервые за все время парень провел русский, не слушая учителя. Он ушел на последнюю парту, как только забрал пачку, и просидел урок без отличий от прошлых. Арсений продолжал поворачиваться буквально каждые десять минут, после чего отворачиваться, задумываясь. Со звонком Шастун первый покинул кабинет под обеспокоенный взгляд Павла Алексеевича. Подросток направился в туалет, дабы покурить, но там его ждал нежданный негаданный Попов. Как-то тот успел добежать быстрее, хотя тут мало чего странного, так как по школе Антон перебирался со скоростью мертвой черепахи. — Какие люди и без охраны… — прошептал он, поняв, что Арсений сидел на подоконнике один. Повернувшись к Шастуну, тот схватил его за руку и уволок в одну из мужских кабинок. Та имела дверь в пол, а еще замок — никто не смог бы зайти. — Может без изнасилования обойдешься? Мне уже недавнего хватило. — подросток не следил за тем, что говорил. Мозг в принципе не хотел думать, да и чувствовать что-то тоже, включая страх. — Кто? — переварив информацию, зло прорычал Арсений. Никто не смел трогать Антона, кроме него, пусть и сам Антон до этого не догадывался. — Что «кто»? — не понял вопроса парень. — Кто это сделал? — Материный паренек. А вообще, тебе какое дело? — Как зовут? — Да хуй его знает. Их много знаешь ли. Вроде, Витя. — пожал плечами Шастун. — Может дашь покурить? — После уроков на заднем дворе школы. Приди туда, пожалуйста. Я буду один на лавке рядом с дубом. Избивать тебя никто не будет. — быстро сказал Арсений, после чего открыл кабинку и покинул туалет. Пожав плечами, Антон достал зажигалку и принялся за сигареты. До звонка на урок ушло около трех палочек. Потушив последнюю, он пошел на алгебру.