Глава 1
24 января 2022 г., 01:51
Сиэль Брайт был из тех, кто знал, чего хочет от жизни. С малых лет одарённый ребёнок, родившийся в семье с высоким достатком. Родители не скупились обеспечить Сиэлю образование в самых лучших учебных заведениях, всячески демонстрировали его таланты и таскали по всевозможным конкурсам. Внушали ребёнку, что он особенный.
Только Сиэлю всё это не казалось интересным. Он ловко манипулировал любовью родителей и брал от них необходимое. Каждый из аристократов приходил в восторг от Сиэля, а мальчик лишь заводил удобные знакомства, чтобы хорошо устроиться в жизни. И всё в этой самой жизни шло идеально, как по накатанной. Далеко идущие планы расписали её на долгие годы вперед.
Так Сиэль окончил лучшую школу потустороннего Салема, а потом обосновался в престижной учебной Академии «Перепутье» для самых что ни на есть гениев. В Академию «Перепутье» брали всех подряд: людей, ведьм, оборотней, вампиров, метаморфов и, что странно, гомункулов. Но, как показала практика, даже искусственная форма жизни могла похвастать самым главным ресурсом в мире — магией.
В потустороннем Салеме магией владели все. Не обладавшие сверхспособностями считались практически изгоями, неполноценными. В эту категорию не входили лишь те, кого намеренно лишили сил за какие бы то ни было проступки. Со временем магия превратилась в хорошо продаваемый товар. Её обладателей хвалили и обожествляли, им были рады везде и всюду. А самые одаренные, такие как Сиэль, купались в славе уже с пелёнок.
И всё шло прекрасно. Пока Сиэль не ступил на порог той самой Академии «Перепутье».
***
Сердце Сиэля оказалось нагло украдено прекрасным, в его грёзах, конечно же, молодым оборотнем Бертгольдом. И всё в нём было удивительно, начиная от аметистового цвета глаз, продолжая густой копной каштановых волос, стоило ли говорить про идеальную причёску? Заканчивая грудой мышц, от которых с ума сходили все, даже учителя. Было понятно, что в стае Бертгольд — альфа и будущий наследник, а значит, такой же аристократ, как и Сиэль. Следовательно, ничто не могло помешать чувствам. Сиэль часто представлял их вместе, живущих в собственном готическом замке с кучей прислуги. И всплыла во всём этом одна лишь проблема. Сиэль отличался, но не яркостью. Судьба сделала его похожим на куклу, но от куклы такой мало кто мог бы прийти в восторг. Абсолютно бледная кожа, — иногда он даже казался себе прозрачным, — белые волосы, которые никак не получалось зачесать ровно, сколько ни пытайся, и белые ресницы, плохо оттенявшие льдистого цвета глаза. Синева едва проскальзывала в радужке — если не всматриваться, можно подумать, что и глаза белые. Картину завершала россыпь отнюдь не рыжих, а каких-то почти синих веснушек на лице. Да и ростом Сиэль не вышел. Бертгольд же… метра два точно. Не сказать, что Сиэль оказался совсем уж низким, но на фоне оборотня терялся совершенно. — Хватит пялиться на Берта, — острый ноготь ткнулся в плечо Сиэля, заставив опомниться. — Или делай это менее откровенно. — Отстань, Аудин, ты мне мешаешь, — Сиэль отмахнулся от соседа. Поступая в «Перепутье», Сиэль не собирался заводить друзей, но ему повезло сидеть рядом с Аудином, вампиром по совместительству. Он оказался полной противоположностью. Мрачный, одевавшийся исключительно в чёрное, да и, к тому же, не в растянутые свитера, как Сиэль, а исключительно в кожу. И, конечно же, докучливый вампир мигом выяснил, что к чему, а вскоре начал подкалывать новоявленного друга при каждой удобной возможности. — И что ты в нём нашёл, оборотни такие неотёсанные, — Аудин фыркнул. — Другое дело, мистер Велен. Как он красив… — Он учитель, — осуждающе буркнул Сиэль. Но Аудин не отреагировал, его внимание уже приковалось к зашедшему в помещение учителю. — Ах, ну да, он ещё и вампир. — Ты чего? — Аудин удивлённо захлопал глазами, обернувшись к Сиэлю. — Я думал, вампиров больше люди привлекают. Источник крови, всё такое. — Ну ничего себе предвзятость, — Аудин усмехнулся. — Это люди вечно лезут к вампирам. Но вот сам подумай… Взять хотя бы тебя, — он перехватил руку Сиэля, оголяя запястье. — У тебя вены будто чёрные. Это вот вообще не привлекательно. — Ладно, я понял, больше не буду! Позже Сиэль узнал, что вампирам вовсе не требовалась человеческая кровь. У каждого клана находились доноры, жертвовавшие её раз в год. Юридически грамотно обыгранный и законный процесс. Потому люди не страдали. Тем более, донором мог стать кто угодно, даже оборотень, если такова была его воля. Люди же оказались подвержены лишь влиянию природной красоты вампиров. Как самая слабая раса, они легко поддавались сверхъестественной харизме этих необычных существ. Поэтому вампиры считались лучшими ремесленниками в любовной магии.***
— То есть, правильно ли я тебя понимаю… Ты просишь меня сделать отворотное зелье? Миновал почти год с того момента, как Сиэль начал свой путь в Академии. Почти год он тщетно наблюдал за предметом воздыхания. Всячески подавал намёки, постоянно с ним сталкивался, но оборотень будто не замечал попыток. Сиэль изнывал от безответной любви. Казалось, ничто не способно умалить зудящее чувство в груди. Ему так безмерно хотелось быть ближе к Бертгольду, но не удавалось даже в друзья пробиться. Сиэля просто не замечали. А вскоре у Бертгольда появился парень. И сердце Сиэля почти разбилось. Он долго ходил ошеломлённый и унылый, почти ничего не ел и чуть не запустил обучение. Хотелось кричать о своей любви, и с каждым днём душу всё больше разрывали безответные чувства. Сиэль не находил себе места. В какой-то момент он предпринял попытки избегать Бертгольда, но тоскливая необходимость смотреть хоть издали не отпускала и щемила в груди. Сиэль понимал, что может навсегда упустить свой шанс. Здесь и пришлись удачными некогда сказанные Аудином слова про вампирскую магию. Только ученики Академии на эту роль не подходили, требовался некто, кто занимался этим уже давно. Велен как раз преподавал любовную магию, но не практиковал разного рода приворотные-отворотные зелья. Тем не менее, Сиэль достаточно осмелел, чтобы однажды, под покровом ночи, заявиться к учителю в кабинет. Он ожидал увидеть что-то вроде тёмной пещеры, но малость ошибся. Внутри пахло пряными травами и цветами. Цветы обнаружились очень быстро, они обвивали стены и многочисленные шкафы, разве что на потолке не росли. На полках нашли приют многочисленные склянки и зелья. Мрак стелился по помещению подобием тумана. «Должно быть, среди зелий есть и отворотное», — мысленно предположил Сиэль. — Почему не приворотное? — Велен, который до этого разваливался на стуле, сел ровнее и облокотился на стол. — Я хочу сам добиться внимания Берта, — Сиэль пожал плечами, старательно отводя взгляд от учителя. — К тому же, приворотные зелья запрещены, разве нет? — Отворотные тоже, — Велен изогнул одну бровь. — И как, удавалось добиться внимания оборотня? — Не очень… — Ну и сдался тебе этот Бертгольд, — Велен развёл руками. — Оборотни такие глупые. Он не видел твоих знаков и не увидит. — Я не просил критиковать себя, — огрызнулся Сиэль. — Вот как, — Велен хитро прищурился, — полагаю, тебе есть, что предложить мне взамен? — Взамен? — А ты думал, я задаром отдам запрещённое зелье? — Чего вы хотите? — Сиэль боязливо отпрянул. — Я помогу тебе, — спокойно проговорил Велен. — Обучу тебя любовной «магии», — он поднялся с места и вытянул руку вперед. Спустя несколько секунд в ней появился прозрачный фиал с синей жидкостью, источавшей тёмные испарения. Пройдясь по кабинету, Велен поставил зелье на единственную свободную полку. — Если не сработает, то сможешь забрать своё зелье, когда сочтёшь нужным. Такое условие тебе подойдёт? — Что я должен делать? — в голосе Сиэля прозвучало сомнение. — Увидишь… — Велен говорил загадочно, с непроницаемым выражением лица, отчего казалось, будто он что-то задумал. — Жду тебя возле фонтана в десять утра. Не опаздывай.***
Утро выдалось нелёгким. И не из-за раннего пробуждения, к ним Сиэль привык. Он просто не знал, к чему готовиться, и очень долго собирался. Окончательно сломав голову, в конце концов нацепил на себя привычный растянутый свитер и чёрные брюки, оставив попытки привести бардак на голове в порядок. Сиэль настолько волновался, что ожидал у фонтана, на центральной площади Академии за полчаса до назначенного времени. Велен заявился ровно в десять, как и обещал. Сиэль про себя отметил, что учитель несколько изменился в свете солнечных лучей. В помещении «Перепутья» солнце не слишком радовало вниманием, но на улице под ним вампир предстал во всей своей красе. Яркие блики игриво поблёскивали в идеально вычерненных прядях волос. Казалось, синяки под глазами Велена исчезли, теперь его бледное лицо больше напоминало фарфор. Сами глаза, до того тёмно-карие, поблёскивали бордовым. И вообще, Велен являл собой неподдельную аристократическую стать. Он шёл абсолютно тихо, практически плыл по воздуху. От его широких плеч кто угодно сошёл бы с ума, даже Сиэль, не будь его предметом воздыхания оборотень. Но и он в какой-то мере теперь понимал, почему внешность вампиров так пленила всё живое. — У меня что-то не так с лицом? — спросил Велен, подойдя почти вплотную. — Н-нет… С чего вы взяли? — Сиэль почти возмутился, вспомнив, что учитель частенько вызывал в нём определённую долю раздражения. — Слишком долго смотришь, — Велен усмехнулся. — Идём. Попытки узнать, куда же они направляются, успехом не увенчались. Велен не признавался. Более того, практически молчал всю дорогу. К ядовитому удивлению Сиэля, они нашли укромное местечко на веранде одного небольшого заведения, где торговали чаем и свежими булочками. От булочек Сиэль отказался. Последовав примеру Велена, он заказал себе чай. Так они и просидели минут пять, пока Сиэлю не надоело сверлить учителя взглядом. — Могу я хотя бы узнать, в чём будет состоять моё обучение? — наконец не выдержал он. — Не торопись, — спокойно произнёс Велен, пригубив чай. — Я думал, вампиры не употребляют человеческую еду… Велен промолчал, только сверкнул взглядом, заставив Сиэля немного стушеваться. — Если вы не прекратите, я уйду, — он почти сдался, поднявшись, но учитель жестом заставил осесть обратно на стул. — Скажи, что ты делал, чтобы завоевать расположение Берта? — хмуро поинтересовался Велен, а Сиэль приосанился. — Ну, эм… — он покраснел. — Я ходил за ним всюду, подкладывал ему записки, назначал встречи, но он не приходил. В столовой пытался садиться рядом, ну, напротив… Чтобы он меня заметил. А ещё я сделал всё возможное, чтобы наши комнаты в общежитии находились рядом… А ещё… — Ты выяснил, какую еду он любит? — неожиданно перебил Велен, и Сиэль замолк. — Какую музыку он слушает? Его привычки? Он вообще читал твои записки? Кто его друзья? Какие темы ему интересны? Хоть что-нибудь? — Как я должен был это сделать? — Открывать рот и спрашивать, — Велен безнадёжно вздохнул. — Или слушать. — Я слушал! — Хорошо, чем он сегодня занимается? — Велен отклонился к спинке стула и вопросительно уставился на Сиэля, но тому нечего было ответить. — Будь ты чуточку внимательнее, то, как минимум, задался бы вопросом, откуда мне известно, что последний месяц он завтракает в этой пекарне. Велен ткнул пальцем перед собой, заставив Сиэля обернуться. К собственному ужасу он обнаружил Берта, весело садившегося за столик у входа вместе со своей пассией. Лицо Сиэля озарилось немым вопросом. — Всё то, что я перечислил — основа. Эти вещи ты должен узнать, чтобы расположить Берта к себе. Сегодня мы выясняем, какая еда ему нравится, его привычки. Просто наблюдай, — Велен спокойно продолжил пить чай, пока Сиэль ловил ртом воздух. — Но как? — он не верил своим глазам. Более того, не ожидал, что Велен будет помогать и всерьёз возьмётся за дело. День стремительно мчался вдаль, и Сиэля практически перестала волновать моральная сторона происходящего. Он не задавался вопросом, почему Берт не замечал за собой слежки. Более того, втянулся в эту незатейливую игру. Узнал, что Берт любил заварные пирожные, поскольку девушка за прилавком все уши прожужжала на тему того, как часто оборотень покупал их. Прогулка выдалась не самой весёлой, Сиэль мучился и терзался, глядя на счастливую парочку. Он завидовал и хотел оказаться на месте того парня, хотел бродить рядом с оборотнем и беззаботно смеяться. А ещё Сиэль узнал, что Берт любил, когда его чесали за ушком, что он совсем не умел шутить и смеялся над глупыми вещами. Кроме того, его привлекало всё милое. Берт был безумно счастлив, когда ему подарили игрушку в виде розового котёнка, которую он тут же прицепил на брелок ключей. — Я так устал… И откуда в нём столько сил? К концу дня Сиэль чувствовал себя крайне уставшим, чего нельзя было сказать о Велене. Тот будто и не напрягался вовсе. — Он оборотень, — осторожно напомнил учитель. — Полагаю, на сегодня всё? — на всякий случай уточнил Сиэль, проигнорировав услышанное. — Конечно же, нет, — Велен лукаво усмехнулся. — Целоваться умеешь? — А вот это не ваше дело! — Нет, моё, я же обещал обучить тебя любви… Представь, как Берт разочаруется, узнав, что ты не умеешь целоваться, — Велен сверкнул белоснежными зубами. — Отворотное зелье убьёт их любовь, но ты сам мало на что способен… — Хотите сказать, что научите меня целоваться, я понял, — Сиэль выставил перед собой руки. — И всё же, одного раза разве хватит? — Будем практиковаться, — Велен пожал плечами. Сиэль вскипел. С одной стороны, он не хотел дарить свой первый поцелуй кому попало, а с другой — боялся оказаться отвергнутым. Сейчас ему ничего не мешает целоваться, с кем заблагорассудится, однако с Веленом? Стало предельно ясно — учитель совсем не шутил. Скривив губы, Сиэль сглотнул и сделал шаг навстречу. Неловко сморщился, подошёл вплотную и, привстав на носочки, поцеловал Велена в губы. — Холодно, — тут же отпрянул. — На сегодня хватит, — Велен сделал шаг назад. — Завтра в три часа дня. Не опаздывай. Сиэль даже сказать ничего не успел. Велен просто ушёл, оставив недоумённо провожать себя взглядом. Вероятно, тема холода была для вампиров весьма болезненной? Решив уточнить у Аудина, Сиэль вернулся в общежитие.***
Следующим днём Велен вёл себя молчаливее обычного. На этот раз они отправились в какой-то торговый центр, о котором Сиэль никогда раньше не слышал. Там продавались сплошь магические безделушки и кружило очень много женщин. В основном ведьм. Оказалось, что Бертгольд дружил с последними, хотя и оборотням нашлось место в его компании. Вскоре неподалёку объявились родные брат и сестра Берта, присоединившиеся к его шумной компании. Послонявшись по округе около часа, весельчаки приняли решение присесть на веранде, тем самым позволив и Сиэлю с Веленом отдохнуть. — У меня такое чувство, что мы занимаемся чем-то незаконным, — пробурчал Сиэль. — Мы помогаем тебе побольше узнать о предмете воздыхания, — Велен закинул ногу на ногу и чопорно сложил руки на груди. — Что ты видишь? — Вижу, что им весело, — недовольно промямлил Сиэль. — А я вижу, что пассия Берта не очень ладит с его друзьями. Вероятно, у них немного разные интересы. Берт ни разу не упомянул о нём в разговорах. Они обсуждают фильмы и выставки. Скорее всего, кто-то из его друзей художник, а тот белобрысый учится снимать фильмы или играет в театре, что-то из этого. — Как вы всё это подмечаете? — Я внимательный, — съёрничал Велен. — Раз они просто едят, может, займёмся теорией? Должен же я ещё что-то знать о любви, — Сиэль прислонился к столу и внимательно посмотрел на учителя. — Не можем же мы постоянно следить. — О, думаешь, я просто выложу тебе, что ты должен делать? — Велен несколько раз похлопал глазами. — Впитывай информацию и на её основе действуй. Жизнь не сценарий, твои действия должны исходить от тебя, а не от сценария. Вот этого Сиэль не понимал. Он привык всё планировать, но с Веленом это не работало. С ним невозможно было что-то спланировать. Сиэлю почти казалось, что жизнь перестала идти по сценарию, ведь он не мог расписать, как действовать, он попросту не знал. — Вы не пьёте чай в этот раз, — скромно подметил Сиэль. Велен поднял взгляд, но промолчал. — Почему вы так быстро ушли вчера? — Потому что ты до тошноты обычный, — спокойно ответил Велен. Сиэль же надулся — было неприятно подобное слышать, ведь всю жизнь ему внушали обратное. — Холод — больная тема? — Не очень. Видишь ли, обычно люди не чувствуют холод так остро. — Это легко объяснимо. Я довольно мерзлявый, даже летом хожу в свитере. — Я заметил, — прошипел сквозь зубы Велен. — И глаза у тебя пока без красного пигмента. — Пока? — Так ты не знаешь, — на лице Велена впервые за всё время проявилось настоящее удивление. Сиэль хотел было спросить, в чём дело, но Велен его перебил. Компания друзей собралась уходить, а значит, и им настала пора выдвигаться. Больше Велен не затрагивал эту тему, всячески её избегал, и в конечном итоге Сиэль сдался. Он наблюдал за Бертом и подмечал для себя незначительные мелочи, которые считал полезными. На сей раз день выдался более продуктивным, однако вечером Бертгольд всё же встретился со своим парнем и заставил скрипеть зубами от ревности. Когда Сиэль с Веленом вернулись к общежитию, первый уже закипал. Потому без всяких разговоров полез к учителю целоваться. Холод по-прежнему чувствовался, но не так явно. Сиэль действовал неумело, а Велен не спешил ему помогать. Должно быть, приценивался. — Уже лучше, но не так спонтанно, — сделал вывод Велен. — Ты, конечно, совершеннолетний, но мы всё ещё учитель и ученик. — Когда вы научите меня целоваться по-настоящему? — у Сиэля была целая ночь на смирение с необходимостью целоваться. Он внушил себе, что им необходимо делать это почаще. Так Сиэль быстрее научится и сможет блеснуть своими навыками. — Для второго раза и так много, — Велен вновь лукаво улыбнулся. — Соблюдай осторожность. — Ваши чары на меня не действуют. — Сиэль показал ему язык и направился к общежитию.***
— Почему вы с Веленом так много времени вместе проводите? Сиэль и Аудин сидели на лекции, когда последний вдруг огрел друга неудобным вопросом. — Вовсе нет, — Сиэль неловко усмехнулся. Он плохо врал, поэтому поспешил отвернуться. — От тебя разит Веленом, кому ты рассказываешь, — Аудин ухватился за плечо друга и развернул его к себе. Нахмурился. — Решил отбить его у меня? — Ни в коем случае! — неожиданно громко воскликнул Сиэль. — Вам есть, что сказать? — послышался голос Велена. Он пронзительно посмотрел на учеников, заставив тех затихнуть. Сиэль уронил голову на столешницу. Ему было стыдно смотреть на Велена и Аудина. Он помнил, друг говорил про учителя, но не ожидал, что всё настолько серьёзно. Оставалось надеяться, Аудин не знал и не узнает о поцелуях. За долгое время Сиэль успел прикипеть к нему и не хотел ссориться. — Да ладно, перестань, — Аудин заговорил первым. — Я ничего не имею против, но ты же воздыхал по Берту. — Ты не понимаешь, — шикнул Сиэль. — Между нами ничего нет, он просто помогает мне кое в чём… Прости, я пока не могу тебе рассказать, чем мы занимаемся. — Сиэль поднял взгляд на Аудина и тот понимающе кивнул. — К слову, когда ты трогаешь меня за руку, я не чувствую холода. — И не почувствуешь, — Аудин подозрительно прищурился. — Для этого нужны определённые условия. — Какие? — Одинаковая группа крови. — Разве ваша группа крови не меняется в зависимости от донора? — У доноров та же группа крови. Глаза Сиэля расширились. Неужели он подходил Велену как донор? Если это так, то какова вероятность, что его хотели использовать для подобной цели? Нет. Просто пить кровь у человека незаконно. Тем более, Велен весь из себя настолько аристократ, он вряд ли занимался бы чем-то похожим. С другой стороны, Сиэль очень плохо его знал, и, вероятно, вампир преследовал какие-то особенные цели. Очень хотелось узнать, в чём дело. Только бы это оказалось лишь совпадением…***
Миновала неделя с тех пор, как Сиэль и Велен ходили за Бертгольдом по пятам. Удалось довольно много о нём узнать, но цельная картина никак не складывалась. Сиэль будто сидел над мозаикой, которой не хватало нескольких деталей. Даже предположить не мог, каких не доставало, чтобы всё расставить по своим местам. Словно эти самые детали — самые важные, без которых остальные теряли всякий смысл. Поскольку Велен настаивал на том, чтобы Сиэль был внимателен и подмечал малейшие мелочи, последний частенько практиковался на учителе. Тот редко одаривал вниманием, поэтому Сиэлю оказалось очень удобно наблюдать. В определенный момент он достаточно наловчился, поэтому постепенно открывал для себя весьма необычные и забавные повадки Велена. А ещё его, как однажды выразился Аудин, предвзятость разрушалась. Только Сиэль не понимал, разрушала их правда или лишь то, что Велен позволял видеть на поверхности. Учитель не любил глупые вопросы, практически всегда отвечал с иронией или подкалывал. Он не очень-то интересовался досугом Бертгольда, но удивительно точно видел и понимал всё, что скрывалось за каждым действием. Иначе говоря, проницательности Велену было не занимать. Это не говоря о его замашках аристократа и о чрезмерной брезгливости ко всему мирскому. Сиэль привычно сидел вместе с Аудином на практических занятиях, размышляя обо всём. Он в последние дни заметно притих, ограничиваясь лишь кроткими взглядами в сторону ненаглядного оборотня. — Ну ты посмотри, какая у нас шерсть густая, — вздохнул Аудин, рассматривая Бертгольда в образе волка. Тот был огромен и невероятно пушист. Рыжая лоснящаяся шерсть торчала в разные стороны, выгодно поблёскивавшая на солнце. Бертгольд нелепо вертелся на месте, следуя указаниям учителя. — Велен наверняка опустил бы какую-нибудь саркастичную шутку, — буркнул Сиэль, заставив друга удивиться. — Занятия по перевоплощению его не касаются, — подметил Аудин, загадочно поглядывая в сторону Сиэля. — Но он частенько задирает Берта. — О, ты заметил, как он при этом смешно закатывает глаза? И эта его напускная строгость… — Ты серьёзно сейчас? — Аудин ухватился за плечи Сиэля и развернул его к себе. — Любовь твоей жизни в данный момент красуется на потеху всей группы, а ты про Велена рассуждаешь. — Что тут такого? — Сиэль искренне недоумевал о причинах беспокойства Аудина, а тот не спешил ими делиться. Только хмурился загадочно, а потом вовсе ушёл в собственные мысли. Сиэль же вернулся к привычному делу — с замиранием сердца наблюдал за выкрутасами оборотня. Разве что открыто не сиял от мысли, что однажды сможет покорить сердце Бертгольда сам, без всякой магии. Если Велен выполнит обещанное. А если нет, Сиэлю было позволено в любой момент забрать отворотное зелье. После занятий Сиэль спешил в кабинет Велена, поскольку в этот раз учитель собирался обойтись без прогулок, заявив, что пришло время заняться теорией. Сиэлю необходимо было узнать, как правильно себя вести и о чём говорить, чтобы наверняка привлечь внимание предмета воздыхания. Парень пару раз постучал в дверь, но никто не отозвался. Он нахмурился и решил попытать счастье самостоятельно, ухватившись за ручку двери. Как ни странно, она поддалась. Из кабинета тут же порхнул запах трав. Сиэль тяжело сглотнул и проследовал внутрь. Велен отыскался быстро. Он сидел за своим столом, уткнувшись лицом в кольцо рук, сложенных на столе. Сделав вывод, что учитель спит, Сиэль тихонько закрыл за собой дверь и отправился путешествовать по кабинету. Его внимание привлекло множество фиалов и колбочек, отличавшихся по цвету и виду. Каждая из них хвастала оригинальностью, одинаковых не было. Тем не менее взгляд оказался прикован к полке, на которой в ряд стояло несколько чёрных фиалов со светлой жидкостью внутри. Она почти светилась. Сиэль протянул руку к одному из них. — Осторожно, — послышался строгий голос. Сиэль вздрогнул и зацепил один фиал, он выскользнул из рук и тут же разбился. Содержимое расплескалось по полу и поплыло белым туманом. Вскоре дымка приняла очертания, являя слегка побледневшую картинку. А на картине той Сиэль узнал Велена — не такого строгого, напротив, улыбчивого. Он сидел у берега моря, на ярко-зелёном лугу. К Велену подошла незнакомка, которая не привлекла бы внимания Сиэля, если бы не множество но. Эти длинные, светлейшие пряди волос, льдисто синие глаза, белые ресницы, очень бледная кожа и россыпь веснушек… Она улыбалась. Она склонилась к Велену и о чём-то заговорила. Послышался их смех. — Это воспоминания, — пояснил подошедший Велен. — Они могут очень долго храниться в таком виде, но, если их разбить, — он указал пальцем на свой висок, — возвращаются обратно. — Воспоминания можно хранить в таком виде? — Сиэль, поражённый этой новостью, повернулся к учителю. — То есть, я тоже так могу? — Пока не можешь, — Велен пожал плечами и, присев на корточки, принялся собирать осколки. — Я вас этому научу. — Как здорово! — Сиэль воодушевился и на мгновение забылся. — А кто эта девушка? Но Велен посмотрел на него осуждающе, и азарт поутих. Воцарилась тишина — впрочем, суждено ей было долго не продлиться. Прихватив одну из колб, Велен покрутил её между пальцами. — Она была мне верной подругой и очень доброй девушкой, — он усмехнулся. — Была? — Да, была, — Велен разбил колбу. — Но возжелала вечности, она же её и сгубила. Туман, выпорхнувший на свободу, явил совсем иную картину. Невероятной красоты вампирша, в которой едва ли удавалось разглядеть прежний человеческий облик, стояла на краю пропасти и скалилась. Она, окружённая толпой себе подобных, напоминала дикого зверя, загнанного в ловушку. Один из вампиров вышел вперёд. — Я сам привёл приговор в действие, — пояснил Велен. — Ей так и не удалось справиться с вампирской сущностью, она начала убивать. А нам пришлось убить её. Кланы не прощают просчётов, таков их непреложный закон. Людей убивать нельзя. Давать шанс таким, как она — тоже. — То есть, человек может превратиться в вампира? — Сиэль удивлённо распахнул глаза. — Должны быть соблюдены определённые условия… — Велен ответил отстранённо, но, заметив подозрительный прищур ученика, поспешил пояснить: — Нет, ваша схожесть — лишь совпадение. — А я уж было подумал, — съязвил Сиэль. — Какие условия? — Тебе это не нужно, — Велен отмахнулся и направился к столу. — Ну, хорошо, — от голоса Сиэля веяло скептицизмом. — Эта девушка… Она ваша возлюбленная? Что вас связывало? Нельзя же дарить вечность кому попало. Тем более, я почему-то думал, что людей нельзя обратить. — Она не была моей возлюбленной, — Велен уселся на свой стул и приглашающим жестом указал на соседний, напротив стола. Сиэль покорно подошёл ближе и занял предложенное место. — Очень многие люди ходят за вампирами, желая заполучить вечность, но ты прав. Вампир не может обратить человека, и не всем это известно. Многие разочаровываются и быстро теряют интерес. Но бывают случаи, когда подобное возможно. — Если соблюдены условия? — Верно. Если их соблюсти, то человеку по силам обратиться в вампира. И всё же, многих это сводит с ума. Она оказалась одной из тех, кто не выдержал. Она была невестой моего брата. Убил её я, потому что ему не хватило мужества. — Довольно странно слушать спокойный рассказ про убийство, — Сиэль закусил нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. — Я заметил, что она похожа на меня. Это имеет какое-то отношение к условиям? Велен промолчал. В который раз. Это начинало выводить Сиэля из себя. Он выворачивал душу перед Веленом, рассказывая о своих любовных переживаниях, а тот не хотел идти на контакт. Постоянно о чём-то умалчивал. — Такие, как она, как ты, — Велен отклонился от ответа. — Вы — носители особенного гена. — Так я — особенный? — Сиэль нервно усмехнулся. Опять в него тыкали его особенностями. — Этот ген, — Велен одержал паузу, проигнорировав заискрившееся напряжение, — может не проявляться очень долгое время. И нет, чушь про перерождение и прочее можешь сразу отмести, очевидно, ты — не она. — Я и не думал! — не успел Сиэль перебить Велена, как тот жестом попросил заткнуться. — Если ген проявляется, вы выглядите вот так. Скоро в твоих глазах появится красный пигмент. Это будет похоже на частичную гетерохромию, довольно интересное зрелище. Есть легенда про бесцветных людей, почитай как-нибудь. — Не проще вам самому рассказать? — Мы здесь не для этого, — Велен усмехнулся и указал на Сиэля. — Или тебе больше не интересно обучаться любовной «магии»? Я просто не припомню, чтобы тебя волновали пустые разговоры со мной не о Бертгольде. — О, пошли указания на границы, — Сиэль махнул рукой. — Ладно, больше не буду лезть к вам в душу. Может, мне стоит вообще уйти? Я вторгся сюда, пока вы спали. — Вампиры не нуждаются в сне. — Вы меня проверяли? — Нет, наблюдал, — Велен клацнул зубами. — Перейдём к делу. Что будешь делать, если останешься наедине с Бертом? — Разговаривать? — Скука… — Что не так? — Послушай, — Велен резко поднялся с места и, подойдя к Сиэлю, подхватил его руку. Заставил встать. — Оборотни — тупые и неотёсанные звери, он не даст тебе разговаривать. Нужно действовать. Думай быстрее. — Хм, пойдём на свидание? — Сиэль замялся. — Отлично, идём на свидание. Велен тут же развернулся и направился к выходу. Сиэлю оставалось только возмущённо открыть рот, а затем догонять его по всей Академии. В очередной раз захотелось проклясть всё на свете. С Веленом планировать что-либо казалось невыполнимой задачей. Он делал всё, что ему заблагорассудится, никого не спрашивая, и это выбивало из колеи. Но при этом Сиэль постепенно привыкал быстро принимать решения, ведь больше ничего не оставалось. Дорога привела в парк, где обитали многочисленные парочки. В нём процветало веселье и пахло сладостями. Сиэль не любил сладости, и шум ему не очень нравился. В кабинете Велена было куда уютнее. — Какое гадкое место, — Сиэль метнул недовольный взгляд в сторону какой-то парочки. — Это место очень популярно у влюбленных, — Велен пожал плечами. — Откуда вам всё известно? — Сиэль вздохнул. Ему следовало успокоиться. Сиэль устал от постоянной беготни и любовных переживаний. Происходящее раздражало, потому что не удавалось ничего взять под контроль. Следовало просто всё отбросить и отдаться моменту. И у Сиэля почти получилось, если бы не сидевшие на соседней лавочке Бертгольд и его парень. Они целовались. — Давайте прокатимся на чёртовом колесе, — прошипел сквозь зубы Сиэль, схватив Велена за руку и потащив его в сторону аттракционов. Холод заставил поморщиться, но захотелось вопреки ему держаться теснее. — Адреналина захотелось? — Велен попытался выпутаться. — Парочки, вроде как, должны держаться за руки, — возмутился Сиэль. Велену пришлось смириться со своим положением и покорно направиться следом. Очереди к колесу не было, поэтому их быстро пропустили в свободную кабинку, мгновенно взмывшую ввысь. Заняв подходящее место, Сиэль уставился в окно — из него виднелась та самая лавочка. — Мне кажется, я не научусь, — он погрустнел и опустил плечи. Сиэль не понимал, чего в нём не хватало Бертгольду. Может, особенный ген обрекает на непривлекательность или непригодность для любви? — Даже если не научишься, в некоторой мере ты должен действовать, как велит тебе сердце, — подметил Велен. — Оно не посоветует дурного? — Сиэль рассмеялся и повернулся к учителю. — Оно подскажет истину, — возразил Велен и потрепал Сиэля по голове. — Есть ещё один вариант, но для него нужны определённые условия. — Боюсь представить… — Ревность, — Велен пододвинулся ближе к Сиэлю. — Не выйдет завоевать его сердце, сможешь сыграть на чувствах. — Всё-то ты знаешь. Сиэль недовольно наморщил нос. Он разозлился на Бертгольда, ведь увиденное расстроило. Раздражало, безумно раздражало, что Сиэль не умел доброй половины обычно доступного влюблённым. С другой стороны, у него был Велен и удобный способ отомстить. Пусть и не взаимно, но так хотелось сделать глупость. Осторожно приблизившись, Сиэль сложил руки на груди Велена и слегка смял пальцами ткань его одежды. Он мог бы прижаться вплотную, но решил этого не делать. Велен, будто всё понимая, склонился ниже. Их губы оказались непростительно близко. — Я хочу взрослый поцелуй, — прошептал Сиэль. — Все предыдущие были недостаточно взрослыми? — Недостаточно серьёзными. Велен покачал головой и в мгновение сократил расстояние. Его руки сомкнулись на спине Сиэля, заставили его губы податливо распахнуться перед неожиданной лаской. Велен осторожно, словно прицениваясь, провёл по ним языком, а затем углубил поцелуй, распаляя водоворот ощущений. Их жест перетекал в саднящую развязность. Движения губ, пусть и холодных, обращались непотребно согревающими. Совсем другими, доселе незнакомыми. Велен делал то, что желал, нагло приникал в рот языком, хозяйничал там, заставлял вторить движениям. Сиэль потерялся — он слишком увлёкся, не замечал ни времени, ни происходящего вокруг. Лишь тогда опомнился, когда пришлось отстраниться. Велен молча скривил губы и поднялся, утягивая непонимающего Сиэля за собой. Они быстро оказались внизу, где последнего встретил неожиданный взгляд Бертгольда. «Видел?» — мелькнула полная страха мысль. Всё смешалось. Велен, как обычно, спас ситуацию, увёл подальше. — «Мы ведь раньше не встречались…» — Сиэль, просыпайся, — он заставил вернуться в реальность, выплыть из тёмного омута размышлений. — Рано тебе ещё по-взрослому. — Вовсе нет, — пролепетал Сиэль, вертясь в разные стороны и хватаясь за плечи учителя. — Да хватит меня тащить! Велен убрал руки. В голове всё смешалось в кашу. Сиэль не понимал, что произошло. Не понимал реакции Бертгольда. Не видел, чтобы тот оборачивался. И не знал, как теперь смотреть Велену в глаза. Мир постепенно переворачивался с ног на голову, а Сиэль не успевал ухватиться за спасительную соломину. — Ну и чего вы этим добиваетесь? — негодовал он, когда они с Веленом привычно вернулись к общежитию. Последний не спешил делиться своими замыслами. Более того, было видно, как Велену досаждала строптивость. Вместо разъяснений он подхватил Сиэля под поясницу и, резко подтянув к себе, заткнул его губы поцелуем. Таким же напористым, как и в парке. Сперва Сиэль пытался брыкаться, но очень быстро сдался. Ведь поцелуи — часть обучения, ничего не поделаешь. Ему начинало нравиться. — Он ведь всё видел, наверняка видел, — Сиэль расстроенно всхлипнул, не спеша отдаляться. — Зато он тебя заметил, — Велен подбадривающе улыбнулся. Подобного Сиэль не ожидал. Велен так долго казался ему скупым на эмоции, а тут вдруг взялся успокаивать, излучать уверенность в успехе их сделки. Сиэль же постепенно переставал верить в этот самый успех. Проводив Велена взглядом, он выдохнул. Не понимая, откуда черпалось меланхоличное настроение, заставлявшее думать о том, что зелье — не такой уж и плохой вариант. Вместе с тем Сиэль вообще терял веру в успех, и никакое зелье уже не играло для него прежней роли. — Вот так на, — из-за деревьев показался силуэт Аудина. — Нет, я подозревал, но мне в голову как-то не приходило… подобное. — Т-ты всё видел? — по телу Сиэля пробежались мурашки. Он испуганно сглотнул, принявшись перебирать в голове варианты для подходящей отмазки. — Я видел достаточно, — Аудин склонил голову набок. — Вздыхаешь, значит, по тупому оборотню, а сам с Веленом… Как много я о тебе не знаю? — Всё не так! — Сиэль нервно дёрнул плечами. — Идём в общежитие, я объясню. Аудин согласился. Они добрались до комнаты, а там Сиэль обо всём рассказал. Как обратился к Велену за помощью, как тот предложил свои услуги без использования магии. Аудин слушал немо, иногда кивал, но взгляд говорил за себя — он пребывал в потрясении от услышанного. Не то чтобы Сиэлю хотелось всё объяснять, нет, для него это был способ заставить друга молчать. — Не могу поверить, как Велен согласился… — голос Аудина звучал наигранно разочарованным. Ему сама ситуация казалась нелепой. Более того, он не понимал, почему Сиэль не взял зелье сразу, а ввязался в игру. Однако не спешил делиться своими подозрениями — решил посмотреть, что из этого выйдет. Совсем не из плохого умысла, просто что-то подсказывало, будто случившееся таило ещё одну сторону. Иную.***
— Что же, мы подвели итоги наших наблюдений за Бертом, — Велен указал на доску, которую скромно повесил у себя в кабинете, где они с Сиэлем записывали всю полученную информацию про оборотня. — Теперь мы знаем, как покорить его не очень умное сердце… — Может, пора перестать при каждом удобном случае называть Бертгольда тупым? — проблеял Сиэль и изогнул одну бровь. — Может… — Велен ответил отстранённо и бесцветно. — План действий практически разработан. Теперь ты знаешь, как действовать, чтобы добиться своего. И научился целоваться, что не менее важно. — У меня получается? — Моими стараниями. — Ох, спасибо, что бы я без вас делал, сэр. — Не ёрничай. — Обучение окончено? — Сиэлю не верилось. Он чувствовал себя немного потерянным. Будто не способным справиться без Велена и его постоянных замечаний. Неужто всё так просто и неожиданно подошло к концу? — Сегодня мы проведём твой самый главный и последний урок, — губы Велена искривились в подобии улыбки. Сиэля, сидевшего на краю стола, передёрнуло. По телу ток пробежался от опасливого осознания: «Он задумал недоброе». Но, вопреки ожиданиям, Велен не делал резких движений. Он подошёл вплотную, перехватывая Сиэля пальцами за подбородок и притягивая ближе. Тем не менее, целовать не спешил. Приценивался. Сиэль же съёжился, но смотрел глаза в глаза, не смея отводить взор. Это продлилось секунды. От близости в голове помутнело, одна за другой мысли теряли ясность. Сиэль исказил губы в неверии. Он для Велена — открытая книга. Возможность так просто забраться в голову, видеть насквозь… Расстояние между ними сошло на нет, а губы сомкнулись в непрошенном поцелуе. Сиэль позволил себе неловкие и неосторожные объятия, будто спрашивал, но, не встретив сопротивления, осмелел. Прикосновения, тесные и до невозможности саднившие в груди, дарили чувство сиротливости, одиночества. Они будто прощались. Как и поцелуй, позволивший изголодавшимся чувствам выйти наружу. Казалось, руки Велена прошлись по всему телу — он искусно находил слабые места Сиэля, который каждый раз вздрагивал, а по коже сладким мёдом разливались мурашки. Вопреки уже полюбившемуся холоду чувствовался и жар. Лицо горело, горели вены, горело всё, каждая клеточка тела, задетая Веленом. Одежда начала казаться чем-то ненужным, ведь им обоим так хотелось дотронуться до того, что было спрятано. Пуговицы оказались быстро расстегнуты, рубашка едва опала. Поцелуи Велена скользнули с губ к подбородку, к шее, прошлись вдоль ключиц, достигли плеч. Сиэль отклонился, ослабев, но заботливые руки не позволили ему упасть, удерживая на весу. Осталось откинуть назад голову, спустить с губ воздух и забыться. Сиэль никогда подобного не испытывал. Оказывается, можно касаться кожи и испытывать удовольствие. Оказывается, можно залезть пальцами в волосы и ощутить всю их мягкость, перебирать между пальцами. Мир пылал и растекался. Он плавился, подобно терпению Сиэля. Из горла рвались непристойные звуки, а внизу живота всё сжималось. Приходилось усилием воли дышать, но предательски забывалось, как. Между тем, вдоволь наигравшись с тонкой кожей на шее и груди, Велен вновь вернулся за поцелуем. Сиэль же беспомощно вцепился в его плечи и жадно ответил, выпрашивая нечто, о чём сам не знал. И этот урок он вряд ли сможет забыть, даже если попытается.
