Ууу

Даже мама одобрительно кивнула на шкаф, в котором осталась пара ненужных шмоток и та самая рубашка. Отец же никак не унимался в попытках растормошить его: поездки, гости, бесконенчная вереница лиц из тех, кто не уехал к морю в августе. В Италии это казалось просто преступлением. Не уехать к морю! Даже шумный Милан опустел, сейчас на его слишком жарких улочках было так же пустынно и забыто, как и в сердце Элио. Одноклассники тоже все разъехались, в городе остался только один Марко, его родители были слишком бедны для моря, и он был единственной компанией, но слишком приставучей и жалкой. Лучше быть одним, чем с кем попало — решил для себя юноша, оставляя телефонные разговоры с одноклассником. В этом одиночестве Перлман все больше чах. А ещё у него не было фортепиано, даже музыку пришлось забросить. Не хотелось переводить ноты, если их потом не на чем сыграть. Гитара, это, конечно, здорово, но не то. И эта перемена не могла скрыться от глаз такого чуткого родителя, как Сэмюэль. В один из вечеров, когда жара наконец спадала, двавя жителям хоть немного выдохнуть отец сёл напротив Элио в его комнате. Тот что-то читал, кажется, из старых романов, заданных на лето по школьной программе. Сэм светился счастьем, и младший не мог не ответить тем же. Если он не чувствовал радости, это не повод обижать своей миной отца. — Знаешь, милый, мы заметили, что тебе тут очень скучно. — мальчишка активно закивал головой, как бы подтверждая его слова, — И ты очень т хочешь заниматься музыкой, мы знаем, за последний год ты сделал огромные успехи в этом искусстве. У тебя абсолютный слух и хорошо поставлены руки, уж поверь мне… Мы с мамой нашли для тебя отличного преподавателя, он не уехал, по тому что ему не с кем оставить пса, но животное слишком старо, чтобы тащить его к западному побережью. Потому Мишель набирает учеников, он был жутко рад узнать, что мы тоже здесь. Так что, Элио, белли, надеюсь ты поймёшь своего приставучего отца и сходишь хотя бы на одно занятие? — Сэм как-то затравленно смотрел на сына, без былого энтузиазма и гордости. Кажется, он очень волновался за младшего, пусть и нна всегда показывал. — Пап, надеюсь ты шутишь! — воскликнул Элио, смеясь, и потирая лоб рукой от нервов, какая-то новая дурацкая привычка. Юноша быстро нашёл на кровати закладку, вкладывая её в книгу, и подошёл к отцу, всё ещё улыбаясь, и обнимая его наконец за шею. — Боже, ну конечно же я пойду! Не только ведь в твоём кабинете киснуть да у мамы! Тем более, спасу нет, как хочу заново ощутить клавиши! Вы с мамой лучшие!