Утопая

Утро получилось не столь ранним, как мы рассчитывали. События последних дней выматывают нас обоих. Вместо приятного расслабляющего утра, нам достаётся предгостевая суета: уборка, готовка, магазины. Лёва послушно помогает мне убрать с видимых мест явные следы наших игр. Я успеваю порядком пожалеть, что согласилась всю эту канитель. Мы успешно справляемся почти со всем. — Совсем скоро нагрянут гости. — Лёва обнимает, оттягивая от плиты. — А в тебе чего-то ещё не хватает. — Перед глазами показывается раскачивающаяся нитка анальных бус с крупными тяжёлыми шариками. Я сглатываю. — Хочу, чтобы они были в тебе весь вечер. — Горячее дыхание обжигает мочку уха. — Наденешь юбку? Тогда мне проще будет дразнить тебя… Я откидываюсь ему на плечо расслабляясь. — Хочешь трахнуть меня, пока друзья пьют в соседней комнате, ммм? — Ты себе не представляешь, сколько всего я собираюсь с тобой сделать. Помнится, ты была не против марафонов… — Нет, но я тоже хочу поиграть. Ты смешал мне все планы. Будешь завтра послушным мальчиком? — В голове я уже прокручиваю, что намереваюсь с ним сделать, и какие игрушки завтра он получит внутри. — Если ты сегодня будешь слушаться и позволишь вставить в себя это… — Он ещё раз покачивает нитку перед глазами. — Дай мне немного времени подготовиться, они такие большие, дорогой… — Я потираюсь о него бёдрами и, заведя руку за спину, сжимаю мошонку сквозь ткань, чувствуя, что он уже возбуждён, и просто вставленными бусами всё не кончится. Лёва реально решил устроить марафон на выносливость. Я совсем не против, это вполне соответствует моим планам. Выйдя из ванной в халате на голое тело, я тут же оказываюсь прижата к стене. Он бесцеремонно распахивает полы, добирается руками до груди, дразня соски, одновременно глубоко целуя. Футболки на нём нет, и я позволяю себе провести ногтями по спине, оставляя новый красный след. Он с трудом отрывается от меня, уводя в спальню. — На колени, на край кровати! — звучит резкая команда. Он снимает с меня шелковистую ткань. Я встаю так, как он хочет, широко раздвинув ноги для более устойчивой позы. Лёва подходит, медленно проводит рукой по спине, затем надавливает между лопаток, заставляя опуститься на локти. Его пальцы невесомо гладят внутреннюю поверхность бёдра, поднимаются выше, скользят вдоль половых губ, слегка задевая клитор, затем неглубоко входят, пачкаясь в уже выделившейся смазке. — Предвкушаешь, да? Тебя же это возбуждает. — Я чувствую холодное прикосновение силикона к коже. Я помню, что шариков в цепочке десять и последний достаточно большой. Пальцы в скользком лубриканте касаются ануса, затем пропадают. — Хочу, чтобы ты чуть-чуть согрела их в себе, пока я тебя немного расслаблю. Не против? — Он легко проталкивает первый, сравнительно небольшой, шарик в смазке во влагалище, затем ещё и ещё останавливаясь на пяти. — Так и руки у меня останутся свободными. Я чувствую на ягодице влажный поцелуй. Лёва мягко массирует тугое, неподатливое пока, кольцо мышц, не жалея густого лубриканта, проникая внутрь сначала кончиком пальца, затем двумя и, надавливая сильнее, проходит за второе кольцо мышц. Я чувствую, как следом за пальцами проскальзывает тонкий кончик флакона. Холодная вязкая субстанция неприятно течёт, заставляя сфинктер сжаться. — Расслабься, сейчас согреется. — Он продолжает движение, каждый раз касаясь шариков сквозь тонкую перегородку, слегка их толкает и, одновременно нежно массирует клитор, посылая по телу волны удовольствия. Я представляю себе, как мы выглядим со стороны. Получается кадр из какого-нибудь порно. Позвоночник прошивает возбуждение. — Я хочу, чтобы ты вылизал меня после того, как вставишь их все… Лёва резко проталкивает пальцы глубже. Их уже три. — О нет, я сначала переверну тебя на спину и трахну, так чтобы ты чувствовала их и меня. Тебе же так нравится, когда в обеих дырочках что-то есть… А мне нравится, какой тугой ты при этом становишься. И только потом я тебя вылижу, чтобы ты кончила ещё раз. Он медленно вытягивает шарики, пальцы внутри пропадают, и вместо них чуть расслабленного ануса касается тёплый уже скользкий силикон. Лёва слегка надавливает, заставляя мышцы раскрыться и растянуться, принимая в себя первый элемент цепочки. Он входит почти легко и незаметно. Как и следующий. На пятом приходится замедлиться. На шестом я уже охаю от проскальзывающей боли. Осталось четыре самых больших. — Ты моя сладкая, — Лёва толкается пальцами во влагалище, давая мне передышку. — Я чувствую их в тебе. Безумно возбуждает представлять, как это будет войти сейчас, как они перекатываются внутри. У меня хватает сил только для того, чтобы тихо стонать в согнутые руки. Я чувствую, как следующий шарик неумолимо касается ануса, раздвигая мышцы. Ещё одного перерыва мне не дают. Восьмой и девятый тоже оказываются внутри. Десятый Лёва вводит наполовину, замирая, когда жёсткая сфера максимально растягивает меня. — Ммм, выглядит так возбуждающе, твоя попка так сильно растянута, — гладит края ануса. — Они уже все в тебе. — Он проталкивает шарик внутрь и заставляет меня подняться с локтей, пощипывает соски, одновременно придерживая рукой за талию. — Гораздо сильнее меня возбуждает, что ты позволяешь мне это делать. Можно я трахну тебя, вместе с ними внутри? Представляешь, как это будет: они и одновременно мой член, а? — Пальцы толкаются в анус, заставляя всю цепочку вибрировать. Я, честно говоря, не представляю, выдержит ли такие приключения моя многострадальная за эти пару дней задница. — Или вогнать в тебя тот здоровый шипастый член? Хочешь? Я переверну тебя на спину, возьму большое дилдо, буду медленно им трахать и вылизывать? Или всё-таки вставить в тебя игрушку и трахнуть в жопу, а только потом вылизать? От его шёпота меня кроет. Я понимаю, что мы творим что-то на грани форменного пиздеца, но его слова дико заводят, так что я сама насаживаюсь на пальцы сильнее. — Как ты завелась… хочешь ещё пару членов внутри, да? Моя ненасытная шлюшка, — слова звучат грубо, но игрушка проникает внутрь неглубоко и довольно медленно. Я чувствую, как в анус очень осторожно входит головка. Лёва толкается бережно, проникая дьявольски медленно, так чтобы не порвать. Это больно. Это приятно. Он резко выдыхает, проникая до основания. Шарики давят член снизу, самый большой сейчас прямо у корня. — Ты как, нормально? Не больно? — прорывается сквозь вязкую пелену возбуждения. Он толкается ещё раз совсем немного. По позвоночнику прошивает смесь боли и наслаждения. — Да-а-а, — хватает меня на выдохе. — Ох… Сделай так ещё раз. Он осторожно, но ритмично толкается в меня. Я тону в ощущениях. Мне точно больно. Шарики трутся о стенки, вибрируют очень глубоко внутри. Влагалище у самого входа растягивает объёмная вычурная игрушка. И между ними скользит член, которому явно тесно. Лёва дышит тяжело, стонет на ухо, я чувствую, как напрягаются его руки, удерживающие меня вертикально, как буквально пульсирует член внутри. Это безумное, опасное, болезненно-остро-сладкое марево, прошивающее позвоночник резкими вспышками удовольствия. Ощущение того, как его это возбуждает, буквально накрывает. Я хочу чувствовать, как он кончит внутри. Получается ли у меня стать той самой лучшей в постели? Сделать так, чтобы он не забыл? Чтобы потом всех сравнивал? Я не знаю. Но, чёрт возьми, хочу в это верить. Я хочу верить в то, что никто до меня не позволял ему подобного. — Резче, Лёва, я хочу резче. И глубже. Я хочу чувствовать каждый сантиметр. Нравится трахать меня такой, а? Как тебе ощущать, когда твоего члена внутри касается что-то ещё? Он отпускает меня, давая встать на локти. — Хочешь резче, да? — выходит почти до самой головки и резко толкается обратно. Меня прошивает болью так, что стон сам срывается с губ. Я не знаю, понимает ли это он, но следующие движения делает аккуратнее, больше раскачивая на себе, чем толкаясь. Всё равно периодически проскакивают колкие вспышки боли, усиливающие ощущения. Хватает буквально нескольких движений пальцев по клитору, чтобы накрыло резким, скрутившим всё внутри оргазмом, от которого перед глазами встаёт пелена. Прихожу в себя я уже на спине, мокрая как мышь, чувствуя, как рядом тяжело дышит такой же мокрый Лёва. Зрение фокусируется с трудом, очки покрывает мутная плёнка. Прислушиваясь к себе, я пытаюсь оценить степень повреждений, но на удивление не чувствую ничего серьёзного. Анус слегка саднит, мышцы тянет от непривычной позы, и всё. Лёва прижимает к себе, нежно водит пальцами по шее, забираясь в волосы. — Ммм… это было охрененно. Я так остро почувствовал, как ты кончила, что меня накрыло почти сразу за тобой. Ты в порядке? — Вроде да, — хочется ещё чуть-чуть поваляться молча расслабляясь, нежась в посторгазменном покое, но пора встать и хоть немного привести себя и комнату в порядок. Я чувствую, как Лёва цепочкой поцелуев спускается от груди к животу, явно собираясь сдержать обещание, сейчас больше походившее на угрозу. Телу сыто, и я бы сказала пока достаточно. Я бросаю взгляд на часы, видя, что гости приедут через час. Мы же оба, мягко говоря, не готовы. — Лёва, у нас маловато времени. Ты же хочешь, чтобы все завидовали? Он медленно поцелуями поднимается обратно, наваливается сверху, фиксируя мне руки над головой: — Плевать. Я хочу, чтобы ты кончила ещё раз, — он стягивает запястья болтающимся на изголовье шарфом и опять опускается. Я чувствую, как в меня снова входит игрушка. На этот раз существенно глубже. Он не пытается растягивать удовольствие, скорее наоборот. Двигает ритмично, так чтобы ощущался каждый выступ, каждое ребро, и шарики с другой стороны немного двигаются в такт. Одновременно он просто накрывает губами клитор, стимулируя самый кончик, проворно перебирая языком. Он не стремится играть, а ведёт меня к оргазму максимально быстрым путём. Ощущения накатывают резко, почти болезненно, меня выгибает дугой, в попытках увернуться от его вездесущего рта и таранящего дилдо. Возбуждённое с прошлого раза тело отзывается быстро, пульсация внутри нарастает болезненно, так что это больше похоже на пытку, чем на удовольствие. Его движения ускоряются, смешиваются в одно бесконечное, распирающее изнутри скольжение, раздражающее налитые кровью стенки. Оргазм больше похож на болезненный спазм, проходящий по животу и расползающийся по позвоночнику, я захлёбываюсь стонами, рвусь, стремясь вытащить руки из повязки. Лёва неумолим. Не пытаясь дождаться, когда меня хоть немного отпустит, он переворачивает на живот, подкладывая валик, и продолжает уже медленнее водить игрушкой, засовывая её максимально глубоко. Она упирается в шейку матки с каждым движением, и одновременно толкается пальцами в анус прямо по смеси смазки и спермы. Я уже не знаю, чего в этих ощущениях больше, боли или удовольствия. В голове же бьётся одно: «только дай возможность, я тебе устрою».

***

Полумрак коридора, куда я выскальзываю немного побыть в относительной тишине, встречает приглушёнными причмокивающими звуками. На фоне окна, в которое пробивается неясный свет луны, колеблются, как, мне кажется, две, но, оказывается, все три фигуры. Девушка стоит, опираясь руками о табуретку и старательно отсасывает мужчине, облокотившемуся спиной о стену. Светлые волосы то и дело бликуют, он придерживает их, намотав на руку, и периодически, явно надавливают так, чтобы она брала глубже. Девушка давится, плохо контролируя горло и дыхание. Или ей просто мешают. С другой стороны в неё резко и быстро входит член третьего участника перформанса, сбивая с ритма. Полумрак удачно скрывает лица. Я вижу только отблески на светлых женских волосах и три движущихся почти синхронно силуэта, старательно сдерживающих стоны. Видимо, я попала к самому финалу. Тот, которому отсасывают, резко несколько раз насаживает её на себя, едва слышно матерясь, явно придушивая, заставляя задыхаться, и спускает в горло, держит ещё немного так, что она несколько раз резко дёргается, пытаясь вдохнуть, затем отпускает. Девушка закашливается, стремясь разогнуться, но третий участник событий, видимо, подстёгнутый спазмом во время лёгкой асфиксии, активно стремится к финишу. — Только не в меня! — раздаётся хриплый шёпот, девушка дёргается резко разгибаясь, пытаясь соскочить с таранящего во всю члена. Он позволяет ей, затем разворачивает, грубо надавливает на плечо, заставляя опуститься на колени и быстро двигает рукой по члену, доводя себя до финала. Судя по всему, сперма попадает ей на лицо. Я решаю не досматривать представление, тихонько уйдя обратно в комнату. — Твою мать, ну почему в глаза и на волосы, — раздаётся на пороге слышимости. Реплика заставляет ухмыльнуться. Я возвращаюсь к гостям, особенно остро ощущая прилив возбуждения и чёртовы блядские шарики внутри.

***

Время переваливает за двенадцать. Большая часть гостей разъезжается, остаются только самые стойкие. Кто-то тянет коньяк или вяло лапает пару маркитанток. Я ухожу на кухню, рассчитывая сделать себе чашку чаю, и не найти там очередную парочку быстро трахающихся, а заодно немного побыть-таки в тишине. От обилия взглядов я слегка подустаю. Лёва весь вечер ведёт себя как коршун, стараясь всё время ко мне прикасаться. Агрессивно демонстрируя всем: моё. Я чувствую его постоянно. Тяжёлые шарики внутри слегка перекатываются при ходьбе, не давая утихнуть возбуждению, бельё давно уже насквозь мокрое. Перед уходом я шепнула ему на ухо, что иду за чаем, и сказала, что надеюсь на кухне опять, не трахают кого-то вдвоём, прикусила и ушла. Как он вздрогнул, остро почувствовалось руками. В ожидании, пока закипит чайник, я замираю у окна, закрыв глаза. Лёва обнимает со спины и плотно прижимает к себе. — Тебе понравилось смотреть, как полковую шлюшку трахают вдвоём? Хотела бы быть на её месте? — раздаётся над ухом. Я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза. Зрачок в полумраке расплылся, захватив радужки. — Да не особенно. Бедняжка даже не кончила. Целых два члена и ни одного оргазма, — хитро улыбаюсь я, чувствуя, как его руки разминают зад. — Они ведь всё ещё в тебе, да? — Хочешь проверить? — Я немного развожу ноги. Лёвина рука проскальзывает в запах юбки, безошибочно находит кромку белья, пробираясь в него. От него немного пахнет коньяком, он слегка пьян. — Чувствуешь? — Блять, какая же ты мокрая. Давай всех бросим и пойдём спать? Я обещал тебя старательно вылизать. Хочу твою тугую киску. Сложить пополам и засадить поглубже, так как ты любишь. — А как же гости? — Сами разберутся. Где найти спальники, все знают, — со стороны комнат раздаётся громкий смех, прерываемый женским визгом. — Ммм… кажется, оставшихся девочек ждёт бурная ночь. Также как здесь, на кухне вдвоём или… — Нагло дрочу Лёве сквозь одежду. — Ты помнишь, что завтра обещал быть для меня хорошим мальчиком? И слушаться? — Я покусываю мочку его уха шепча: — Я приготовила несколько сюрпризов. Уверена, тебе понравится, — честно говоря, я предвкушаю, как засуну в Лёву чёртовы шарики, с которыми провела весь вечер, чтобы он понял как это, когда тебя распирает изнутри. Хотелось, чтобы его задница ощутила хотя бы половину того, что он делал со мной вчера и сегодня. — Ты была хорошей девочкой. Завтра твоя очередь играть, — ухмыляется он. — Хочешь почувствовать себя как те, кто остался в комнате? Обеих сегодня трахнут и не по разу. — Лёва проводит пальцем по губам, забирается в рот, касаясь языка. — Они будут сосать. Получать глубоко в горло. Там осталась несколько любителей иметь всё живое. На колени, сладкая, сейчас я тебя хорошенько трахну в наглый ротик, и потом мы вернёмся к гостям. Так, чтобы все увидели опухшие губы. И осознали, что ты только что делала. Лёва давит на плечи, заставляя опуститься на колени. Меня буквально пронзает пробегающая по позвоночнику толпа мурашек. Затем он чуть спускает штаны, доставая стоящий член, проводит по губам головкой, дразня, придерживая за челюсть и резко, без раскачки, засаживает до самого основания. Я еле успеваю задержать дыхание, чувствуя, как головка ударяется о корень языка, резко пройдя в горло. Лёва вжимает в лобок, перекрывая возможность дышать, затем отстраняется и снова резко входит. Я судорожно вздыхаю и сглатываю выделившуюся слюну, смешанную с его смазкой. Слабый солоноватый вкус бьёт по рецепторам. Я чувствую, как он наматывает волосы на руку, придерживая, чтоб не мешали. Или чтобы удобнее было держаться… Это не минет. Он имеет меня в рот, не позволяя ничего делать. Зафиксировав голову руками, сам выбирает темп и глубину. Никаких игр, языка, вакуума или других изысков. Никакой моей инициативы. Только его власть и его удовольствие. Подобрав угол, он просто с каждым толчком проникает головкой глубоко в горло, давая дышать через раз. Я едва успеваю сглатывать собирающуюся слюну, но всё равно чувствую стекающую по подбородку дорожку. Я поднимаю глаза, ловлю Лёвин взгляд. В тусклом свете луны зрачки кажутся почти чёрными. Он ускоряется, не отрываясь, смотря за тем, как член обнимают губы. Я уже совсем не успеваю дышать, чувствуя, как горло конвульсивно сокращается, тщетно пытаясь вытолкнуть его. Перед глазами слегка плывёт, рот заполняет специфичный вкус предэякулята. Мне остаётся только постараться расслабить горло и по возможности вдыхать. Кажется, что хлюпающие звуки и хриплое дыхание заполняют всю кухню. Ощущение времени пропадает. Я не могу понять, сколько мы уже провели в этой позе. Рваный ритм толчков отсчитывает… Секунды? Минуты? От недостатка кислорода голова слегка кружится, я стою ещё только потому, что Лёва удерживает за волосы. Взгляд плывёт, но я упорно продолжаю смотреть вверх, зная, что ему это нравится. Движения становятся резче, в какой-то момент он буквально впечатывает меня в лобок, я чувствую, как по глотке стекает сперма, не ощущая вкуса. Горло конвульсивно сжимается, массирует головку, отчего Лёва каждый раз вздрагивает, дышать становится совсем нечем, я медленно начинаю сползать. Он резко отпускает, давая, наконец, сделать полноценный вдох. Я буквально стекаю вниз, облокачиваясь о батарею, ловя сорванное дыхание. На груди расползается влажное пятно от слюны, губы и голова горят, горло слегка саднит. Немного отдышавшись и перестав ловить перед глазами мушки, я поднимаю взгляд и встречаюсь с абсолютно сумасшедшим взглядом Лёвы. Он дышит рвано, так, словно это его, а не меня сейчас слегка придушили. На плите надрывается свистом чайник, мы оба его не услышали. Он едва успевает натянуть штаны, как на пороге кухни возникает кто-то из гостей. Голос я не узнаю. Меня от вторженца скрывает тень подоконника и кухонный стол. Лёва встаёт так, чтобы спрятать окончательно. Чтобы он не говорил, выставлять напоказ то, чем мы занимались, ему не хочется. — Люциус, вот ты где! Можно воспользоваться ванной? Лёва явно ещё с трудом формулирует мысли. — А? Да… только не расхреначте там всё к херам. И уберите за собой. Резинки в сток не бросать. — Ну тебя. Просто сполоснуться же. Лёва хмыкает: — А её ты хочешь предварительно помыть изнутри? Ёршик там есть, если что. Хлорка вроде тоже. — А что присоединишься? Твоя же куда-то пропала. Мало ли чем и с кем, она там занята. Малышка была бы не против. Она у нас знаменитая любительница поиметь двоих сразу. Слава Малышки, хрупкой девушки лет двадцати хорошо известна в узких кругах. Она фрилавщица, живущая под девизом: «кто оттрахает меня лучше всех, тот получит сладкую конфетку». О её похождениях разговаривают обычно вполголоса, кто хвастливо, кто завистливо. — Спасибо, но ты как-нибудь сам. Уверен, справишься, — я слегка сжимаю руку на Лёвиных яйцах сквозь брюки. — У меня девушка есть. А если не справишься, Малышка всем об этом доложит, так что ты там постарайся. — Я смотрю, тебя совсем взяли за яйца? Куда ты дел грозного ебаку Люциуса? Верни наместо. С ним было весело. Лёва, видимо, чувствует себя слегка неуютно, когда я сжимаю в руке его самое дорогое, а потому старается побыстрее избавиться от вторженца, неожиданно попавшего в точку: — Трон пустует, можешь попробовать занять. Если силушки богатырской хватит. Вали уже. Товарищ что-то хмыкает и исчезает из коридора. Лёва резко дёргает меня с пола. — Что ты, мать твою, творишь? — он прижимает меня к подоконнику. — Ммм… тебе же уже объяснили: держу тебя за яйца. Он даже не подозревает, как близок был к правде. — Я нагло ещё раз сжимаю руку, перекатывая мошонку в горсти. — И, мне кажется, тебе это нравится. — Лёву слегка дёргает от моих движений. — Кто-то обещал меня сладко трахнуть, а потом усердно вылизать… Между прочим, ты кончил, а я ещё нет. Тебе придётся очень стараться остаток ночи, чтобы загладить свою вину. Вы повесили на меня весь ебучий кабак! — Я буду очень, очень стараться, моя властная хозяйка таверны. Я опробовал на тебе совсем не все запасённые игрушки. Как там поживают шарики в твоей попке, а? — Он почти укладывает меня на подоконник, надавливая на низ живота. — Ты чувствовала их весь вечер? Они тебя возбуждали? Или тебе опять хотелось мой член вместе с ними? — Лёвина рука сноровисто пробирается под юбку и находит налитый кровью клитор. — Ты стала ещё более мокрая. Так возбудилась, когда я имел тебя в рот? — пальцы ловко проникают вовнутрь и ритмично двигаются. Я с трудом сдерживаю стон. Руки ощущаются как что-то максимально желанное. Меня почти весь день драконили шарики и его поведение. Он как жадная скотина позволял сидеть только у себя на коленях, почти не вынимая руки из-под блузки. Его поведение злило и льстило одновременно. Кажется, я сейчас готова на всё, на любой самый отвратительный треш, чтобы добиться своего. М-да, низко я падаю. Я буквально впиваюсь жадным, голодным поцелуем в основание его шеи. Там, скорее всего, останется говорящий красный след такой, как мне сейчас хочется. Я признаюсь самой себе, что тормоза съезжают окончательно, как уже было однажды. У меня сейчас не существует ничего, на что бы я ответила «нет». Я готова на любое условие, лишь бы задержать течение убегающего времени. Я готова на всё, лишь бы осуществить свою маленькую месть. Лёва мы буквально прорываемся через коридор к спальне, то и дело впечатывая друг друга в стены и пытаясь сожрать. Нам обоим плевать на всё и всех. Я чувствую взгляд, которым нас провожают вышедшие на шум гости. Я слышу шёпот и смех. Сальные комментарии. Но мне совершенно всё равно.