ZERO

В полумраке комнаты Тэхен был похож на фарфоровую куклу умелого мастера. Он мирно сопел на старом диване, укутанный в мягкий плед, найденный в кладовке, порой что-то неразборчиво бубнил под нос. Его темные локоны беспорядочно разбросались по подушке, словно множество полумесяцев на белоснежном небосводе. Его ночной визит неожиданно оживил темные комнаты небольшой квартирки, хотя и выглядел парень достаточно измотанно. — Могу я переночевать у тебя? — в голосе не было ни привычной улыбки, ни хитринки напополам с лукавством, ни даже присущего беспокойства. Голос звучал до ужаса пусто и безэмоционально, словно нечто высосало из юноши все жизненные силы и оставило лишь пустой сосуд. Чон почувствовал инородный страх и переживания за Тэхена. Да, он знал его не больше недели, но даже за такой короткий срок этому взбалмошному кучерявому юноше удалость залезть к нему под рёбра. Странно, как легко некоторые люди входят в твою жизнь и переворачивают ее с ног на голову (в случае Чонгука —с головы на ноги), но Гук больше не чувствовал отторжение. Наверное, так и должно было быть. Возможно, именно этого в глубине души он и ожидал, возвращаясь в родные края. Чон отворяет дверь, запуская прохладу вместе с ночным посетителем в квартиру. В руках его вновь шелестели пакеты с закусками. Понурые плечи и опущенный взгляд выглядели непривычно, неправильно. Парень почувствовал, как внутри него затрепетали пташки, подстреленные годами ранее. Руки самовольно потянулись к угасающему огоньку напротив, заключая его в холодные объятия кровоточащей души. Тэхен издал сдавленный вдох, бросая пакеты и прижимаясь к тощему телу со всей тайной печалью, скрывающейся в глубине глаз. — Это больно? — шепотом спросил парень. — Когда разбивают сердце — это больно? — Смотря… как это делают, — неуверенно ответил Чон. — Тебе разбили сердце? Тэхен отрицательно мотнул головой: — Это я его разбил. Больше слов не было. Они стояли, прижимаясь друг другу как в каком-то драматическом фильме, — без излишней неловкости и смущения. Чон чувствовал, что именно так и должно было быть, он все делает правильно. Когда Тэ неуверенно шагнул назад, бубня под нос извинения вперемешку с благодарностями, парень почувствовал пустоту. И, честно говоря, он не понимал, как идентифицировать реакцию организма. Человеку нужен человек — ещё одна неизменная истина. Обделённая вниманием личность в какой-то момент начинает тосковать по теплу, исходящему от другого. Поэтому Чонгук продолжал наблюдать за спящим в его гостиной юношей, игнорируя собственную сонливость. «Это я разбил». Он крутил эту фразу уже в тысячный раз, неспособный понять, кому и как Тэ мог разбить сердце. Чону казалось, что такой светлый человек просто не мог сделать больно другому. Но он не знал Ким Тэхена. Не знал ни его, ни о его жизни — лишь собирал факты из собственного опыта, что связал их красной нитью обстоятельств. Разбивать чужие сердца нелегко, когда и твоё дает трещину.

17 ноября 20** г.

Он знает, что хён не принадлежит ему. Вероятно, их даже друзьями нельзя назвать. Но Чонгук не скрывал свои чувства, открыто заявлял о них и ничуть не стеснялся этой непреодолимой тяги к старшекласснику. В вечной надежде на ответные тёплые слова Чон гнался за этим ярким обликом, не понимая, что вечно смотрит лишь в спину хёна. Пасмурная погода за окном навивала флёр терзаний и тягостных раздумий, что было вовсе не свойственно Гуку. Предпочитавший на все смотреть через призму радости, он не придавал значение внешним отягощающим обстоятельствам. Только его хён был совсем другим — угрюмым, себе на уме, игнорирующим любые попытки заботы со стороны. А после несчастного случая с его мамой даже игра на фортепьяно перестала казаться одухотворяющей. Старший пытался выплеснуть все свои чувства иными способами, пропадая на недели, а после возвращаясь в синяках и засосах. Улыбка все ещё казалась до жалкого натянутой. Музыка резко оборвалась, вырывая Чона из мучительных раздумий. — Если будешь продолжать в том же духе, — сквозь зубы рычит парень, — то выметайся отсюда. Хватит отравлять воздух своим дерьмовым настроением. — Ты знаешь, почему я такой, — младший переводит взгляд на хёна, на его спину. Снова. — Знаешь, но продолжаешь игнорировать это. — Что ты несёшь? — Черт возьми, Имя, хватит притворяться, что между нами ничего нет! — он встаёт так резко, что стул с грохотом падает на потёртый пол. — Я не игрушка и не вечный запасной вариант! Прошу, просто ответь мне. Пожалуйста, Имя. — Ответить? — хён гнусно усмехается, медленно разворачиваясь к озлобленному юноше. — А ты все ещё не понял? Не думал, что до тебя будет так долго доходить, Чонгуки, — его шаги отсчитывали секунды до падения в бездну и, когда он оказался достаточно близко, Чон понял всю абсурдность их связи. — Я никогда не полюблю парня, ясно? Я никогда не полюблю тебя, Чонгуки. Слышишь? Ты ясно меня слышишь?! Я никогда тебя не полюблю! Понимаешь?! Меня уже тошнит от тебя и твоего вечного нытья. Ты не нужен мне…. И твоя любовь… засунь её подальше. Все разрушилось. У его ног лежало собственное разбитое сердце, такое мерзкое и безжизненное — обычный кусок мяса, разорванный на множество кусков. Удивительно, что Чон продолжал чувствовать его биение. «Ты бьешься, несмотря на то, что тебя разбили?» — подумал он, медленно оседая на пол. Пульс продолжал ускоряться, а дыхание застревало в горле, не имея возможности выйти. Предательские слёзы хлынули из глаз вместе с потоком неясной мольбы, адресованных единственному человеку, имеющему смысл в его жизни. Но он боялся. Боялся так сильно, что даже головы поднять не решился, когда старший присел напротив. Он продолжал что-то говорить, Чон не понимал его, не мог разобрать ни слова. Что-то вновь изменилось — дело в обеспокоенном лице или изменившемся тоне голоса? Гук не понимал, как этот человек, только что раскромсавший его сердце в клочья, мог так бережно прижимать к собственной груди и шептать что-то трепетное и тёплое. Сердце продолжало биться, оставаясь всего лишь ненужным куском мяса где-то у ног замерших парней.

Восьмое ноября

Он проснулся сидящим в одном из кресел гостиной. Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные шторы, редкие солнечные зайчики блуждали по подушке, усыпанной чёрными локонами Тэхена. Парень все ещё мирно посапывал, слегка морща носик, когда шкодливый лучик попадал на глаза. Чон решил, что плотно зашторенное окно ему нравится намного больше. Пробираясь через тьму комнаты, он поймал себя на мысли о возможном ремонте. Возможно, если что-то изменится в интерьере, то и возвращаться домой станет гораздо легче. Оставив небольшую записку на столе и ключ от квартиры, парень наскоро собрался и покинул свой угрюмый уголок с маленьким огоньком на диване. — Ты в кафе? — раздался за спиной неожиданный вопрос. Если их столкновение будет происходить каждый раз, как Чон выходит из квартиры, то он однозначно против. Чимин выглядел не лучше вчерашнего Тэ — помятый и поникший, с глубокими синяками под глазами и опущенными уголками губ. Все в нем буквально кричало об изнеможении. Чонгук кивнул, слегка морщась от внезапной боли в области шеи. Спать в кресле — не лучшее решение из всех решений в его жизни. — Поехали, — Пак хлопнул его по плечу, направляясь в сторону лифта. — Я тоже туда собирался, так что могу подкинуть. Надеюсь, в этот раз ты не выбежишь из машины как умалишённый. Чон чувствовал, что что-то не так. В первую их встречу Чимин выглядел и вёл себя совсем иначе. В голове парня даже сложилась ассоциация с мягким маршмеллоу, которое так и хочется засунуть в рот и проглотить не пережевывая. Никаких скрытых смыслов, лишь констатация факта. В машине пахло до странного знакомо, словно аромат из прошлого пытался пробиться через внутренние блоки Гука, лишая кислорода. Заметив странную реакцию юноши, Чимин приоткрыл окно. Утренний морозный воздух наполнил машину ароматами свежести. Облегчённый вздох не заставил себя долго ждать. Они ехали молча, иногда перекидываясь бессмысленными фразами,напряжение ощущалось все явственней, пока не дошло до своего апогея и Пак не сорвался: — Тэхен ночевал у тебя? — боковым зрением он заметил осторожный кивок. — Как он? — Подавленный, — пожал плечами Гук, желая лишь слиться с креслом. — Наверное, он собирался к тебе, но… — Нет, — перебил Чим, выдыхая. — Мы с ним виделись до того, поэтому Тэ целенаправленно ехал к тебе. Он рассказал? — Нет, — пейзажи за окном показались более притягательными, чем натянутая ухмылка собеседника, — мы же не знаем толком друг друга. — Вот именно, — ядовито выдавил Пак. Притормозив у обочины, он повернулся к Чону. — Вы ведь даже не знаете друг друга, но этот идиот вцепился в тебя, как ненормальный…. Вчера я признался ему, а он сказал, что я ошибаюсь. Сказал, что моя любовь не такая, какой я пытаюсь ее преподнести. Что это вообще значит, черт возьми! Тихий всхлип со стороны водительского сиденья заставил Чонгука отмереть от разглядывания проезжающих мимо машин. Он не хотел лезть в чужие взаимоотношения, не хотел слышать о чужих чувствах, потому что когда-то самостоятельно загубил собственные. Чимин тихо всхлипывал, опираясь на руль. Как маленький неокрепший котёнок, он сжимался, сдерживал свои внутренние переживания и отрицал очевидное — его чувства были отвергнуты. — Я был так зол вчера, — выдохнул он. — Винил всех вокруг и в особенности тебя, — постороннего человека. Прости, я не должен все это высказывать тебе, просто… — Мне тоже разбивали сердце, — промямлил Гук. Он пытался сфокусировать на парне напротив, услышать его и не окунуться в собственные дребезжащие раны. — Но Тэхен же не из тех людей, что разбивают сердце нарочно. — Да, он не такой, — Чим улыбнулся, слезинка фактурно ползла к губам. — Я злился так сильно, пока не понял, что он снова оказался прав. Ненавижу эту его черту. — Прав? — Он… всегда понимал меня лучше, чем я сам, — плечи вновь выровнялись, а в глазах загорелось нечто новое, — бутон души. — Прости, что вывалил это на тебя. Тэхен самый близкий мой друг и мне страшно осознавать, что он не принадлежит мне. Тем более в последнее время он только о тебе и болтает. Возмущение Чимина выглядело по-детски мило, Чонгук не удержался от тихого смешка. Кажется, это было зарождение новой дружбы. Не такой как у Чимина с Тэхеном — такой практически не существует, но не менее светлой и поддерживающей. Напряжение схлынуло в то же мгновение, как Пак схватил парня за щеки, причитая о его нездоровом виде и плохом питании. Эта сюрреалистичная ситуация дала понять Чону одну важную вещь — он совершенно не знает Ким Тэхена. Он не знает ни его возраста, ни кем он собирается работать в будущем. Есть ли у него хобби? Какая у него семья — большая и дружная или маленькая и уютная? Гук ничего не знал об этом взбалмошном юноше с открытым сердцем и тёплой душой. И не уверен, что хотел бы знать. Потому что все ещё боялся подпускать его слишком близко. Боялся оказаться вновь в одиночестве с разбитым сердцем в руках. Он заходит в кафе за пятнадцать минут до открытия. Сокджин угрюмо сидит в окружении бумажек за одним из столов, бубня под нос ругательства. Чон не стал тревожить начальника, молча пробираясь к своему шкафчику, готовясь к новому рабочему дню. Мир вновь шатался от привычного к выдуманному, он не мог выкинуть из головы скопившиеся вопросы, не мог сосредоточиться ни на одном из воспоминаний о прошлом. Все сливалось в единую картинку, перебивая друг друга и не находя выход. Казалось, что он начал забывать о своих ошибках, решив попробовать жить дальше. В его мире не должно существовать такого человека, как Тэхен. Даже Чимин с Сокджином не вписывались в его схему потухшей жизни. Хотел бы он, чтобы их встречи не состоялось? Чонгук не раз думал о том, что то их столкновение было неправильным. Не стоило им сталкиваться, потому что их линии жизни шли параллельно. Так кто же из них поменял своё направление? Голова раскалывалась от нахлынувших мыслей, поглощая время и пространство, пока горячее прикосновение к плечу не вернуло его в реальность. — Привет, — рядом стоял улыбающийся Джун. Кажется, он чувствовал себя неловко. — Ты уже минут двадцать натираешь этот стол. Все в порядке? Почему все интересуются его состоянием? В какой момент он стал интересен хоть кому-то? Юноша искренне не понимал, за что ему все эти новые знакомства и обстоятельства. Ещё не поздно повернуть назад и вернуться к самоистязанию, только теперь он не чувствовал, что это был его выбор. Наверное, он всегда следовал чужой указке, шёл на поводу собственных ядовитых чувств, не пытаясь даже выбраться из круговорота боли. Страдания — это наркотик, который Гук старательно подпитывал каждый день вплоть до недавнего времени. Ждал ли он того, кто возьмёт его за руку и выведет из выстроенной ловушки терзаний? Он никогда не признаётся себе в этом. — Спасибо, что помог нам сегодня, — Джин сосредоточенно что-то писал в телефоне. — День просто сумасшедший, а Чон на другой планете с самого утра. — У мальчишки второй рабочий день, — хмурится мужчина. Его рука все ещё удерживала парня в реальности. — Вспомни себя, когда Тэхен-а только привёл тебя в это кафе. Ты всю неделю летал в облаках и вёл себя, как сумасшедший. — Не начинай, — тяжелый вздох сносит несколько листов со стола. — Ладно, Чонгук, можешь быть свободным. — А я? — мужчина глупо указал на себя. — Кто, по-твоему, будет помогать мне с документацией? — Твой начальник, — хохочут в ответ. — Иди к черту, Ким Намджун, — ручка летит точно в голову названного мужчины, но тот вовремя уворачивается, подставляя под удар Чона. — Ой, Чонгук, прости! Вот что ты дурачишься?! Из-за тебя я травмировал нового работника. — Нечего раскидываться канцелярией, идиот, — не остался в долгу Джун, подталкивая мальчишку в сторону комнаты для сотрудников. — Идём, не хочу оставаться с ним ещё хоть на секунду. «Как маленькие дети», — подумал Чон, тихо посмеиваясь над старшими. От него не укрылась фраза, брошенная Намджуном, но цепляться за неё было выше его сил. Сегодня с него достаточно самокопаний. Телефон в кармане неразборчиво звякнул, оповещая о пришедшем сообщении. Последнее время Чон упорно игнорировал любые звонки и сообщения, прекрасно понимая, от кого они приходили, но неизменно проверял. Когда-нибудь он будет готов ответить родителям. 5:58 pm Unknown: Привет! Хотел поблагодарить за возможность переночевать у тебя! Огромное спасибо! Ключ оставил в почтовом ящике Unknown: Это Тэхен, если что! Не спрашивай, откуда я достал твой номер🙂 Unknown: А, я оставил тебе немного еды😊 Можешь поесть после работы Или утром Можешь просто выкинуть, если не понравится В проеме двери показалась довольное лицо Намджуна: — Пойдёшь с нами в местную закусочную? Сокджин сказал, что он платит, — что-то в ту же секунду прилетело мужчине в голову. — Да что ты такой агрессивный сегодня. — Потому что ты снова заставляешь меня платить, — обессиленно вздыхает Джин, заглядывая следом в комнату. — Так что? Пойдёшь? Чонгук кивнул, печатая ответ.

6:00 pm

Jungkook:

Спасибо:)

Всю дорогу парень упорно кутался в своей кожаной куртке, параллельно вслушиваясь в препирательства мужчин. Они были похожи на замужнюю пару, вечно ругающуюся по пустякам, но искреннее друг друга любящих. Чон уверен, что такой вид дружбы идеально подходящий этим двоим. Они остановились около уличной лавки, владельцем которой был пожилой мужчина с открытой улыбкой. Глаза разбегались от всевозможного выбора, а живот оживленно заурчал, смущая своего хозяина. Набрав закусок, они уселись за небольшой столик, молча наслаждаясь трапезой. Намджун с наслаждением поглощал уже третий гамджа дог, пока Чон еле справлялся со вторым. О проблемах с едой он предпочитал лишний раз не думать, боясь признаться самому себе в явной нехватке веса. Это стало последним пунктом в его личной забастовке против жизни. Глупо и опрометчиво, потому что тошнота стала сопутствовать каждому новому приему пищи. — Ты — неблагодарный обжора, — буркнул Джин, наблюдая за поглощением пятого гамджа дога. — Оставь ребёнку немного. — Спасибо, но я наелся, — Чон почувствовал, как его мышцы лица болезненно натянулись. Неужели, он так много улыбался сегодня? — Нечего обзываться, — мужчина справа довольно поглаживал живот. — Не так уж и часто удаётся вытянуть тебя из кафе. — А когда удаётся, ты обязательно разводишь на деньги, — брюнет поднимается, разминая спину. — Чонгук, что будешь пить? — Обычной воды будет достаточно. — А у меня спрашивать не будешь? — Джин нарочито игнорирует вопрос друга, уходя в сторону лавок. Мужчина тихо посмеивается. — Какой же он ребёнок. — Вы с Сокджином похожи, — отвечает Чон, поднимая взгляд к хмурому небу. Маленькие сияющие точки звёзд пробивались сквозь проплывающие тучи, завораживая своим переменчивым сиянием. Когда-то Чонгук ночами напролёт лежал на крыше соседнего дома, наблюдая за сменой ветра, погоды, переменой цветовой политуры вечера, ночи и утра. Это было его маленьким укрытием, энергетической подпиткой перед новыми школьными буднями. Однажды он поделил это место с ещё одним случайным человеком. Чонгук не знает, как его звали и даже лицо помнит смутно, но тогда этот мальчик спас его от опрометчивого шага в никуда. Словно другая версия Тэхена, схватившая за руку и подарившая новую надежду на будущее. К сожалению, тогда мальчик оказался неправ и жизнь Гука не стала лучше. Тэхен был похож на это блеклое воспоминание из прошлого. Такой же понимающий, поддерживающий и тёплый. Он сиял как солнце при ясном рассвете, — дарил свою любовь и заботу, не требуя чего-то взамен. Они были разными, неспособными сосуществовать в одной вселенной, но явно тянулись друг к другу. Чон не понимал, почему Тэ продолжает пытаться найти к нему подход. Зачем ему такой проблемный человек в окружении? Зачем он тратит свои силы на него? Может, это просто злая шутка, по итогу которой юноша окончательно потеряет почву под ногами. Какова вероятность, что Ким Тэхен один из тех, кто притворяется чертовым благодетелем, а на деле не более чем тешит своё эго? Нет, это не может оказаться правдой. Ким Тэхен не может быть таким человеком. Так какой же он? Кто Такой Ким Тэхен? — Я не понимаю, — отчаянно прошептал Чонгук, закрывая лицо ладонями. — Он выглядит как человек, у которого есть все, что ему нужно. — Тэхен? — Да, — он почувствовал прикосновение к своему плечу. — Будто у него нет никаких проблем, и поэтому он отчаянно ищет людей, которым можно помочь, которых можно… — Спасти? — Намджун грустно усмехается, ловя потерянный взгляд парня. — Да, Тэ производит такое впечатление. В этом он ничуть не изменился. — Как давно ты его знаешь? — Ох, — мужчина нахмурился, опустил взгляд на влажный асфальт, уголки его губ слегка дернулись в улыбке, — думаю, достаточно, чтобы понимать, какой он человек. — И какой же? — Чон слегка напрягся, чувствуя свою искреннюю заинтересованность в данном вопросе. Он хочет узнать, кто такой Ким Тэхен на самом деле. Хочет верить, что назойливый голос в голове ошибается, что сам Чонгук ошибается в своих рассуждениях. Возможно, если он узнает его, если он поймёт, какой Ким человек, то будет легче подпустить его к себе. И тогда… тогда он… — Да, он действительно собирает вокруг себя сломленных людей, но не потому, что не имеет своих проблем…. Думаю, он боится, что в какой-то момент собственные проблемы поглотят его, поэтому отвлекается от них посредством помощи другим, — полушепотом произносит Джун. — Он сломан, Чонгук. И он понятия не имеет, как себя подчинить, но знает, как можно помочь другим. Мы все дорожим им и оберегаем, как можем. Наверное, именно это и должно было оказаться правдой. Ким Тэхен не выдуманный персонаж книги, не придуманный кем-то герой-спасатель, — он такой же человек, как и сам Чонгук. Они из одного жестокого мира, где тебя могут растоптать в любую секунду. И он готов был оберегать его с таким же упорством, с каким сам Тэ борется за его спасение.  Он пустит Ким Тэхена в свой прогнивший мир терзаний, как бы больно не было после.

Продолжение следует…