Финальная точка мести

      Проходя по небольшому Чугунному мосту, который пересекает Водоотводный канал и ведёт прямо с Пятницкой улицы на Балчуг, где я, собственно, и снимаю комнату у одного мужчины, не замечаю быстро сменяющиеся лица людей, которых в жизни, скорее всего, больше никогда не увижу.       Прохожим в глаза смотреть страшно, потому что никогда не знаешь, кем может оказаться тот или иной человек. Кто-то серийный убица, разыскиваемый полицией уже не первый год, другой вполне может оказаться спортсменом с кучей золотых наград, а кто-то — обычный среднестатистический житель Москвы, который постоянно работает, дома сваливаясь с ног, но он всё равно не имеет возможности купить лишнюю буханку хлеба домой или новую игрушку своему ребёнку.       И самое странное, что я абсолютно каждого встречного боюсь, шарахаясь, как от вспыхнувшего пламени прямо перед моим лицом, потому что страх, что тебя возьмут и перекинут через мостовое ограждение, сбросив в воду, на глазах у движущейся толпы людей, которые даже глазом не поведут и не воскликнут, не вызовут полицию и скорую помощь, потому что помощь утопающему бесполезна — ты с ним вместе пойдёшь на грязное дно, и государство даже не станет затрачиваться на дайверов, чтобы те вытащили трупы на поверхность, а оставят их лежать и разлагаться под водой.       Здесь каждый человек имеет значение для мира и каждый уникален по-своему, даже, если он того не подозревает. Кто-то имеет отрицательное значение, кто-то — положительное. И, если один из слоёв пропадёт — то равновесие нарушится, случится настоящий хаос, потому что характер и взгляды каждого разные, и одним может показаться хорошим делом — помочь старушке перейти через пешеходный переход, а другим — убить человека, который причинил боль его близким и ему самому. Всем не угодишь. Приходится подстраиваться под каждого лично.       Я боюсь этих людей, у которых в голове может быть всё, что угодно, и только одному Богу известно, как мыслит тот или иной человек, проходя сейчас мимо меня. Странно, потому что я сам такой. Я готов утопить каждого, кто посмотрит на меня косо или начнёт шептаться с другим за моей спиной. Никчёмные лицемеры: в глаза смотрят и улыбаются, а как отворачиваются, так скалятся и осыпают всеми возможными матами. Я не лучше. Я — Платон Жухов. Моё имя и лицо известно во всех полицейских участках, обведено жирным красным маркером; каждый сотрудник полиции хватается за голову, когда объявляют о новых убийствах, совершённых моим личным «почерком». Убивать не страшно. Страшно жить, зная о том, что по земле всё ещё ходят и дышат кислородом живые серийные убийцы, которых всё никак не могут поймать полицейские.       Обычные жители редко обращают внимание на объявления о розыске, потому и почти все проходят мимо, не догадываясь о моей настоящей личности. Они не знают, кто скрывается за застиранной футболкой, где выцвел весь принт и растянулась ткань; на спортивных штанах вытянуты коленки и торчат нитки; люди принимают меня за обычного бедняка, у которого нет ни жилья, ни работы, ни семьи, потому что им важна только внешняя оболочка, никто не заглянет в душу, потому что там одна грязь и вонь. Они правы, от того я и хочу посмотреть на то, насколько может быть загажено нутро у других людей.       Я потратил много лет на пустые убийства, на ненужных мне людей, пытаясь настроить себя на финальное убийство, после которого, наврятли, продолжу заниматься подобными делами и оставлю это в прошлом. Я уже стою в нужном мне доме, в квартире, где нет ни единой живой души, кроме меня, запачканного в чужой крови, стекающей по руками и ногам. Этот человек — Саша Ребров — полностью заслужил умереть вот так: бесшумно, в двадцать два года, в ужасных муках, которые он не в силах был прекратить, а вынужден был терпеть, потому что он предатель. Эта месть — лучшее, что я когда-либо делал в своей жизни, мне нравилось смотреть в безумные глаза того, кто когда-то сбежал в Москву от всех проблем, оставив меня разгребать их.