куча цветов и крови

Это было странно. Впервые в жизни  он почуствовал что-то подобное. Как будто бабочки порхали в животе, оседая приятным осадком на сердце. Но стоило причине этих сердечных чертыханий отойти хоть на пару метров, как в груди снова оставалась лишь пустота, сдавливая сердце в своих жестоких объятиях. Он и не помнил как из того самого ощущения, отдаленно напоминавшего вакуум, все переросло в это. При том, «переросло» в буквальном смысле. Ведь теперь в его грудной клетке рос ебучий цветной куст. Когда-то любимые лилии, что росли во дворе, стали теперь его самым страшным кошмаром. От которого он просыпался каждое утро, в отчаянной надежде, что «сегодня» пройдет без кашля; что сегодня он наконец сможет вдохнуть полной грудью. Но надежды угасают, а мечты рушатся, как и рушится молодой владелец винокурни. Рушится, рассыпаясь на глазах, бледнея с каждым днем все сильнее и уже не надеясь ни на какое спасение. Ведь он проиграл эту битву еще в самом начале. Ведь капитан кавалерии никогда не хотел бы быть с ним чем-то большим, чем братья. Чертово "родство", уже порядком надоевшое, оно мешало. Но владелец пиро глаза бога продолжил притворяться. Вновь прогоняя напившегося Кэйю, вновь бормоча очередные колкости, вновь и вновь помогая тому в сложных заданиях. Никто бы и не подумал, как долго тот содрогался в очередном приступе, стоило только дубовой двери его покоев захлопнуться. В такие моменты хотелось вернуться в то самое детство, когда они носились по виноградникам, сражались на деревянных мечах и просто смеялись вместе. Ведь теперь в схватке сцепляются два железных клинка, а винокурня закрыта для посещения молодого капитана Ордо Фавониус. - Вспоминай меня почаще... - бормочет аловолосый, вновь корчась на ковре, четко осознавая, что пришел его час. - Вот так я и умру: в куче крови и лепестков.