Солнышко

      «Улыбайтесь — люди любят идиотов!»       Кенджи Миядзава был… Точнее была живым воплощением этой поговорки. Всегда жизнерадостная, никогда не унывающая девочка-солнышко, родом из деревни. С коротко подстриженными волосами цвета листьев подсолнечника, с забавными веснушками на лице и большими невинными глазами. Образ простушки из глубинки дополняла жизнерадостная улыбка и синий комбинезон с соломенной шляпой и шлепки.       Даже немного жалко, что на её месте оказалась она. Не сказать, что она была последней стервой или депрессивной сукой, но взгляд на этот мир у неё явно был не таким жизнерадостным, как у прежней владелицы тушки. Собственный взгляд потухшей рыбы пугает на миловидном личике четырнадцати лет.       Она старается изо всех сил.       Пытается улыбнуться, тратя не один час просто стоя перед зеркалом и пытается подражать прошлой Миядзаве.       Поведение, мимика, жесты…       Она старается скопировать поведение радостной четырнадцатилетней девчонки до последней мелочи.       Чтобы даже такой гений, как Эдогава Рампо не понял, что у простушки из деревни есть второе дно.       Чтобы не показать, что она не хуже местных жителей разбирается в том, что вообще тут творится… Ведь в прошлом и сама была такой — городской.       Чтобы даже ебанутые наподобие Осаму Дазая, от взгляда которого бегут мурашки по коже, не решили что она просто превосходная пешка.       Ей кажется, что получается дерьмово, но терпимо, раз её до сих пор не приперли к стенке.       Проходит время… И чёрт возьми! Это начинает ей, нравится.       Ей нравится, что её почти никогда не воспринимают в серьез. Хотя при работе детектива это, по идее, должно идти ей только в минус, но репутация, как не от мира сего делает свое дело, а прямолинейный, как палка подход с девизом «Если ты искренен, то люди будут такими с тобой в ответ» никак не мешает.       Если изначально ей казалось, что она похожа только с Рампо… Нет, это изначальная Кенджи была похожа на Рампо. Поскольку она росла в деревне, которой быть обладателем сверхспособности это норма, как до встречи с директором считал, что ничем не отличается от других людей.       То теперь ей казалось, что из-за своего притворства она становится похожей на Дазая. Да, ей тоже нравится бесить людей, но не вечными попытками суицида и ненормальными выходками, а вечным оптимизмом и тоже выходками, но уже в своем — Кенджи Миядзава, стиле.       Она даже готова признаться, что двуличная сволочь самой себе. Но чего не сделаешь ради выживания? А жить ей хочется и сильно, несмотря на то, что мысли о том, чтобы выйти в окно, «случайно» подорваться на очередном задании или вскрыть себе вены приходят на регулярной основе. Но это всё привычка, не более.       Да, просто вредная привычка.       И тут совсем не причем утерянный интерес к жизни, который как не удивительно подстегивается тем же адреналином. Адреналина в её жизни достаточно.       «Его порой даже слишком много.» — язвительно думает она после того как они выбираются после очередной передряги.       С тех пор как к ним вступил тигр приключения стали рутиной, которая порой начинала надоедать. Временами, из-за этого ей хочется послать всё и отчитать Ацуши за его дебилизм.       Вообще, хочется всем и каждому высказать свое «фи», но вместо этого она всё это тщательно запоминает. Запоминает только для того, чтобы после тяжёлого рабочего дня или окончания очередного задания, завалиться к себе домой и все это не менее тщательно записать на бумагу. Она пишет, выводя все свои жалобы на таком привычном русском языке. Вместо блокнота у неё обычная офисная бумага, а в качестве подстилки используется деревянная дощечка. Поскольку…       Паранойя бдит!       Она до сих пор помнит тот старый трюк с карандашным грифелем, которым пользовались, чтобы узнать что было на вырванных страницах. Эти записи словно маленький ритуал, который для неё заменяет истерики и долгие слезоразливы. Она не умеет плакать. Потому что разучилась давным-давно. Поэтому изливает всё на бумагу.       А в качестве прикрытия она пишет недо дневник о том, как пошел её сегодняшний день. Делает она это на японском. В ярком жизнерадостном стиле, пока записи со всем «плохим» пожирает огонь.       И это уже настолько привычно, что большую часть действий в этом повседневном ритуале она выполняет почти на автомате. Она подозревает, что если бы не надобность шевелить мозгами и всё, абсолютно всё действо проходило бы на автопилоте.       Это напоминает ей о старых деньках, когда она писала фанфики. Только вот, вместо всего того обилия выбора, которым изобиловала её прошлое, это ограничено. Оно ограничено солнечным характером девочки-цветочка. И фанфиков у неё теперь не несколько, а один. Причем при его написании приходится как следует пошевелить мозгами, после чего она чувствует себя как выжатый лимон. В то самое время, как отзывы о собственном тексте не лучшие.       «Будто младшеклассник сочинение писал.» — хочется сказать ей каждый раз, когда губы кривятся в некотором недовольстве. Но она просто молчит, бережно, словно обращаясь с самым важным сокровищем в мире, в противовес своего настоящего мнения, пряча листы в папку, а после в книжный шкаф.       Книги — единственная слабость, от которой она так и не смогла отказаться даже в этой жизни. Вряд ли бы кто-то в агентстве поверил, что их солнечная девочка увлекается литературой. И теперь у неё чуть ли не мини библиотека в собственной халупе. А начиналось всё, как всегда, с малого: не смогла пройти мимо книжки с картинками в которой были написаны сказки. И так постепенно… Постепенно. Незаметно даже для себя она покупала всё больше и больше книг. В особенности фэнтези и разного рода приключения, хотя и классикой не пренебрегала.       Ещё одним отличием её от первоначальной владелицы тела было: не приводить посторонних в дом. Своеобразная привычка выработавшаяся благодаря оставшейся в том мире матушке, которая всё её детство все время твердила: не приводи гостей в дом. Сейчас же это казалось настолько, въелось в подкорку, что казалось даже ради роли безобидной дурочки она не нарушит это правило.       Тем более не тогда, когда это место казалось ей единственным убежищем от всего мира. Её крепостью в которой она могла быть собой. Могла разводить творческий, как она это называла, беспорядок, которого никогда не было у настоящей Кенджи. Место, где она могла подорваться посреди ночи, чтобы приготовить что-то помимо уже немного осточертевшей ей японской кухни или выпить травяной сбор, которым её прошлая версия предпочитала обычный зелёный чай, не очень пришедший ей по вкусу.       Что уж говорить о совсем редких чашках кофе, заменителем которых чаще всего выступали какао или горячий шоколад. Она не имела ничего против этих двух напитков, но шоколадные сладости, по её мнению, лучше всего были именно с кофе.       Да и чего уж таить?       Она была ещё той сладкоежкой, что прекрасно вписывалось в образ.