Холодный свет

10 сентября 2027 года От запаха свежей выпечки рот Лу наполнился слюной. Порезанный на щедрые ломти мясной пирог, сырные сконы, круассаны, трубочки с начинкой из ягодных джемов, шарлотка… Всё это хотелось съесть немедленно. Точно в подтверждение этих мыслей живот Лу издал громкое бурчание. Она рассмеялась и, закончив любоваться выпечкой на витрине, обратилась к улыбчивой продавщице: — Добрый день! Мне, пожалуйста, кусок мясного пирога, сырный скон и трубочку с вишнёвым джемом в зал. Тоненькая продавщица, которая сама видимо не ела ничего из предложенных товаров, начала проворно доставать с витрины то, что перечисляла Лу, и класть на большую белую тарелку. — И ещё заверните мне с собой четыре скона и шесть трубочек с клубничным джемом. И вот эту трубочку с творогом тоже положите. Можно даже две. У Тедда была слабость к трубочкам с творогом, и он клялся, что в Вене их пекут недостаточно хорошо. Так пусть порадуется любимому десерту, пока они на родине. — Луиза! Обернувшись, Лу увидела тётю Миону или, как называло её большинство, миссис Малфой. Облачённая в тёмно-бордовую мантию, с маленькими бриллиантами в ушах и старинным обручальным кольцом на безымянном пальце левой руки она была воплощением элегантности. Впечатление усиливала аккуратная, казавшаяся тяжёлой шишка, в которую были скручены тёмные волосы миссис Малфой. Кожа в уголках её глаз сложилась в милые морщинки, когда она искренне улыбнулась Лу. — Привет! — поздоровалась Лу. — Если есть минутка поболтать, то буду ждать за столиком. Тётя Миона кивнула. Чтобы не задерживать очередь, Лу расплатилась, взяла в одну руку тарелку с выпечкой, а в другую бумажный пакет и направилась к одному из столиков. Ей приглянулось местечко рядом с книжным шкафом: владельцы заведения предлагали клиентам делиться любимыми произведениями друг с другом, оставляя их на полках. Лу поставила тарелку на стол, засунула бумажный пакет в свою простую холщовую сумку с символикой «Бесстрашных» — команды по квиддичу, в которой она была загонщиком — и стала ждать тётю Миону. Та присела к столу Лу через пару минут: она отлевитировала на стол не только тарелку с кусками мясного и грушевого пирогов, но и две кружки чая с молоком. — Я заметила, что ты ничего не взяла попить, — сказала тётя Миона, подвигая к Лу одну из кружек. — О, спасибо! И обменявшись пожеланиями приятного аппетита, они обе взялись каждая за свой кусок мясного пирога. Лу даже прикрыла глаза на мгновение — такое это было блаженство. Определённо, пекарня заслужила своё негласное звание лучшей в Косом переулке. — Не думала, что ты в Лондоне, — начала тётя Миона, съев большую часть своего пирога. — Джинни говорила, что в сентябре у вас усиленные тренировки. — Ага, — кивнула Лу. Её рот всё ещё был набит говядиной, картошкой и тестом. — Ты очень хорошо выглядишь, дорогая, — продолжила тётя Миона, явно давая шанс Лу дожевать пирог. Миссис Малфой всегда была одной из любимых тёть Лу — решительная; умеющая быть деликатной или наоборот — пугающей; лучащаяся достоинством. Тедд бы сейчас сказал что-то вроде: «Ты впадаешь в пафос, Луиза Гортензия Роуз Забини-Уизли». Он обожал её дразнить, а это длинное имечко очень к тому располагало… Но что поделать, если миссис Малфой вполне заслуживала немного пафоса? Одно время Лу хотела посвятить свою жизнь борьбе за чьи-то права, как тётя Миона, но потом квиддич победил. Это не мешало Лу искренне восхищаться тем, что законы, создаваемые при активном содействии миссис Малфой делали лучше жизнь в Британии. Кроме того, Лу всегда с удовольствием участвовала в благотворительных мероприятиях фонда Малфоев, специализирующегося на помощи женщинам, которые оказались в уязвимом положении. — Спасибо за комплимент, — поблагодарила Лу, наконец дожевав. На самом деле, она выглядела, как обычно: никакой косметики, просторная синяя мантия и волосы, стянутые в тугой хвост на затылке. — Так, зачем я приехала? — продолжила Лу, вспомнив, что тётю Миону заинтересовало её появление в Лондоне. — Всё просто: я навещала тётю Астри, ей ужасно скучно в Азкабане, так что я наведываюсь к ней где-то раз в три-четыре месяца. Во взгляде миссис Малфой отразилось удивление: — О, я ничего не знала об этом… — Ну, — Лу отпила из своей кружки. — Тётя Астри рассказывает весьма интересные истории про своё детство, про Дафну. Конечно, когда начинается этот бред про величие Тома Реддла хочется схватиться за голову, но я направляю её в нужное русло. Вот сегодня узнала, что Дафна лет в восемь хотела стать певицей. Тётя Миона неопределённо хмыкнула. «А, точно!» — подумала Лу, осознавая свою ошибку и принимаясь за поедание скона. Почти все люди, кроме мамы и Тедда, чувствовали себя неловко, когда Лу называла Дафну по имени. — А с отцом давно виделась? — спросила тётя Миона, всматриваясь в лицо Лу — и что она там хотела разглядеть, интересно… Лу пожала плечами: — Относительно. В августе он познакомил меня со своей новой подружкой — Шэрон, кажется. Оказалось, что эта девочка младше меня на три года. Это было ужасно неловко. Но с отцом мы пообщались неплохо. Отец… как-то раз Лу призналась Тедду, что больше всего благодарна отцу за его решение жениться на маме. Пусть их брак и продлился недолго, закончился внезапным разводом — полную правду о дневнике Дафны и связанной с ним историей Лу узнала в 17 лет — и заключением отца в Азкабан на десять лет, для Лу он оказался подарком. Её мамой стала Джинни Уизли — лучшая женщина на всём белом свете. К тому же у Лу появились братья. Разговор как раз перешёл на Эдварда и Эдмунда. Об их делах тётя Миона знала больше, чем Лу. Эдвард работал в отделе магического правопорядка — по словам миссис Малфой, его хвалили, — а Эдмунд уже несколько месяцев трудился под началом мистеров Уизли в главном магазине их сети. — Джордж обожает Эдмунда… впрочем, так всегда было, — казалось, тётя Миона что-то вспомнила. — А вот Рон к нему придирается, как мне кажется. Я уже несколько раз спорила с Роном на эту тему. — Спасибо, что стараетесь, — улыбнулась Лу. Её любимым мистером Уизли — впрочем, как и у братьев — всегда был Джордж. Если его близнец Фред отличался таким же обаянием и чувством юмора, то Лу вполне могла понять Дафну. — Кстати, — продолжила Лу. — Вы не пробовали говорить с миссис Люпин? Ну по поводу того, о чём я вам писала… Она всё ещё не желает говорить с Теддом. Тётя Миона тяжело вздохнула и дотронулась до своего обручального кольца — точно хотела, чтобы украшение её поддержало. — Может, хочешь немного грушевого пирога? — она кивнула на свою тарелку. — У них здесь просто огромные порции! Лу отрицательно покачала головой: ей ещё предстояло большую трубочку у с джемом. — Так вот… Я говорила с Тонкс, но она просто не хочет понять. — В последний раз она заявила Тедду, что я лживое отродье Пожирателей и увела его у Мари! — нетерпеливо воскликнула Лу, которая прочитала последнее письмо миссис Люпин к Тедду втайне от него и кипела невыплеснутым негодованием. — Она точно забыла, что Тедд расстался с Мари за год до того, как мы начали встречаться! Мари бросила его ради этого хлыща Макмиллана! И между прочим моя вторая фамилия — Уизли! Это многое значит! Миссис Малфой кивнула, подтверждая своё согласие со словами Лу. По её взгляду Лу вдруг поняла, что перешла на крик и их слушают все посетители кафе и продавщица. Это была вечная проблема Лу: она никогда не умела сдерживать свои эмоции — грусть, радость, гнев… «Мне не нравится, что ты загонщик, — пару лет назад сказал ей отец. — Это ужасная позиция для девушки! Разве Джиневра (он называл так маму, чтобы позлить Лу) не могла выбрать для тебя что-то более… элегантное». Лу тогда рассмеялась ему в лицо: она была идеальным загонщиком, её бладжеры разили игроков, как пушечные ядра. К тому же она вовсе не являлась первой девушкой-загонщиком в истории квиддича. Зато точно была самой яркой. «Венский спортивный вестник» называл игру Лу эмоциональной и дерзкой. — Лу, милая, — тётя Миона ласково улыбнулась — такие улыбки всегда делали её похожей на добрую королеву, оказывающую милость подданным. — Тонкс, или как ты верно называешь её, миссис Люпин, всё ещё не простила мне замужества с Драко, а Джинни — её брака с твоим отцом, пусть эта история и в прошлом. Она слишком много потеряла на войне… Думаю, деление мира на чёрное и белое помогает ей справиться с болью. Я говорила с ней не раз, потому что считаю вас с Теддом прекрасной парой, а её решение не общаться с сыном из-за этого — большой глупостью. Но она каждый раз выставляет передо мной стену. Или ссылается на дела министерства. — Приятно знать, что наш министр магии — весь в работе, — фыркнула Лу. Будь её воля, она бы ворвалась в кабинет к миссис Люпин и за руку притащила бы её к Тедду, чтобы они нормально поговорили. Молчание между ними тянулось почти год, и Тедд всё время твердил: «Да мне наплевать». Но конечно, это было не так. Лу видела, как ему больно, и от этого страдала сама. Разговор перешёл на работу. Миссис Малфой рассказала, что сейчас под её началом готовится законопроект, направленный на защиту детей от родительского произвола. Лу поделилась парочкой историй о тренировках. — Тренер у тебя хороший, — улыбнулась тётя Миона. Лу подмигнула ей: — Мама — во всём лучшая. Они обе очистили свои тарелки и допили чай — пора была расходиться. — Лу, а вы с Теддом завтра ещё будете в Лондоне? — Возможно… Есть предложения? Встреча с тётей Мионой, которую Лу не видела около полугода, погрузила её в ностальгическое настроение. Захотелось увидеть семью Ноттов, посмотреть на дядю Драко и Альбера… — Да. Завтра в пять вечера мы устраиваем семейный ужин. Альбер приведёт девушку, с которой встречается месяцев восемь. Ещё будут Нотты. — Мы в деле, — быстро ответила Лу. — Так, Альбер скрывал от вас свою девушку? Тётя Миона усмехнулась и на мгновение стала очень похожа на своего мужа: — Пытался. Он до сих пор верит, что ему это удалось, но мы все уже знаем, что это Ирма Уизли. Ирма Уизли… Лу не сразу вспомнила, кто это. Уизли было слишком много — в Хогвартсе казалось, что на каждом курсе учится кто-то из Уизли. И конечно, все на Гриффиндоре. Как и сама Лу, и Эдмунд. Отличился только Эдвард, которого шляпа отправила на Рейвенкло. — Ирма — третья дочь Рона и Сьюзен, — подсказала тётя Миона. — Она младше Ала на два года, если не ошибаюсь. Учится на колдомедика и проходит практику в Мунго. — Рабочий роман, — поняла Лу. После нескольких невинных шуток о том, что Ала тянет на девочек помладше, они разошлись, вполне довольные друг другом.

***

11 сентября 2027 года Когда Ал и Ирма вошли в зал, никто не удивился. Кажется, даже Лу, которую он не ожидал здесь увидеть и которая пришла с Теддом Люпином, уже была в курсе их отношений. Ал бы возвёл глаза к небу, если бы не знал, что отец немедленно его передразнит. — Приятно видеть тебя у нас, — тепло приветствовала мама Ирму. — Спасибо, и мне приятно, — улыбнулась Ирма, здороваясь с родителями Ала. Это не было знакомство с родителями в полном смысле слова, потому что Ирма уже встречалась с его отцом и матерью. По воспоминаниям Ала, первую и последнюю попытку пообщаться семьями Малфои и Уизли — с подачи мамы, конечно, — предприняли лет десять назад. Даже Ал тогда ощущал некоторую неловкость и то напряжение, которое сквозило между мистером Рональдом Уизли и отцом. Уже после визита мама сказала, что не станет никого мучать и продолжит общаться с мистером Уизли, как и раньше — тет-а-тет. Ал это всё, разумеется, подслушал. Родители не делились с ним своими секретами и, очевидно, слабо представляли, как много он на самом деле знал. До Ирмы он ни с кем этим не делился, но пару месяцев назад рассказал ей всё. «— Так, он что-то внушал ей? — спросила Ирма, лежа на диване в квартире Ала и внимательно глядя на него своими насыщенными синими глазами. Ал мог бы поклясться, что никогда и ни у кого больше не видел таких глаз. Возможно, они и решили всё дело тогда в ординаторской, когда он столкнулся с Ирмой в первый день её практики. — Как я понял, он дурманил ей разум с помощью зелья, приготовленного дядей Тео. Зелье усиливало те чувства, которые у мамы были к отцу, и делало её более послушной… Как-то так. Напрямую я не могу спросить, поэтому до сих пор не всё понимаю, — ответил Ал, который сидел на ковре, скрестив ноги, и вспоминал, когда впервые начал складывать нелицеприятную историю их семьи из родительских ссор и случайно оброненных фраз. — Что не понимаешь? — Ну, я же сказал, что мама отдала свои чувства к отцу, чтобы сделать то зелья для истребления Реддла. Так, почему же какие-то чувства у неё всё-таки остались? Ну раз их можно было усилить, то они полностью не исчезли… Я пробовал выспрашивать у дяди Тео… в теоретических целях. Он сказал, что то зелье для уничтожения было слишком непредсказуемым и сложным. Он и не думал, что мама впадёт в кому из-за этого. Хотя дядя Тео и отец уверены, что тут могла сыграть роль окклюменция, к которой постоянно прибегала мама… В общем сложно. А потом мы поклялись молчать об этом, — усмехнулся Ал. Дядя Тео обожал зелья. Это была вторая его страсть после Панси — она строго запретила называть её «тётей». И он, конечно, не мог отказаться от обсуждения зелий с кем-то, разбирающимся в теме — вроде Ала. Возможно, величайшим разочарованием в жизни мистера Нотта было то, что никто из его приёмных детей не проявлял никакого интереса к зельеварению. — Это всё так запутанно… и пугающе, — сказала Ирма, когда Ал объяснил ей всё остальное. Про то, что отец стирал маме память, о её побеге во Францию, возвращении в Британию и о тех четырёх годах, когда его родители не жили вместе, но загадочным образом весьма часто оказывались очень близко друг к другу. — Да, но они очень любят друг друга, — признал очевидное Ал. В подростковом возрасте ему одно время стало казаться иначе, но сейчас он видел правду со всей ясностью, с проницательностью влюблённого. — Если бы я составлял топ влюблённых в возрасте под 50 лет, то мои родители с гордостью бы получили второе место. Светло-рыжие брови Ирмы, которые она раньше подкрашивала чёрным, но по его просьбе перестала, взлетели вверх: — Почему только второе? — Первое — у Ноттов. Мне кажется, они вообще не могут жить друг без друга. Работая под началом Панси, я в этом окончательно убедился. Каждую неделю, но в разные дни, дядя Тео присылал Панси на работу букет цветов — часто это бывала её любимая сирень. Все подчинённые главного колдомедика больницы Святого Мунго знали о ритуале. — Первое — у мистера и миссис Нотт, второе — у твоих родителей, — Ирма загибала пальцы на своей хорошенькой пухлой ладошке, которую так и хотелось зацеловать. — Кто ещё? — На третьем — тётя Джинни и её нынешний муж. Он работает министром финансов в магическом министерстве Германии, и насколько я знаю, раз в две недели проводит выходные с тётей Джин, которая живёт в Вене и тренирует местную женскую команду по квиддичу. — Как странно, — протянула Ирма. Судя по словам девушки, у её родителей были куда более традиционные отношения. Алу предстояла встреча с мистером и миссис Уизли после того, как Ирма пройдёт аналогичное испытание с его родителями. Ал пожал плечами: — Тётя Джин говорит, что это идеальный брак, а она знает в них толк. Нынешний муж — четвёртый, если я не ошибаюсь. Ирма потянулась к Алу и легко щёлкнула его по носу: — А вот и неправда, это наш брак будет идеальным. За такие прелестные слова Ал немедленно её поцеловал. И ещё раз. И ещё. И ещё». Теперь они сидели за столом в гостиной Малфой-мэнора в окружении почти всех героев его рассказов. Нотты пришли вместе с Эрикой — 13-летней девочкой, которую они удочерили около десяти лет назад. Их старший сын Джей, 18 лет назад прибывший к ним из Мексики, сейчас изучал драконов под началом одного из мистеров Уизли. Разговор тёк легко и в целом сосредоточился на Лу — она вообще всегда оказывалась в центре внимания, хотя вечно твердила, что не хотела этого. По мнению Ала, она лукавила и на самом деле искренне наслаждалась своим успехом в обществе. Сейчас Лу, сидевшая напротив дяди Тео, громким шёпотом сообщила присутствующим: — Признаться, я была безумна влюблена в мистера Нотта в возрасте десяти лет. Все рассмеялись, кроме самого дяди Тео и Тедда Люпина. Отец хлопнул друга по плечу: — Я знаю, всё дело в пиратской повязке и твоей манере завязывать волосы в хвост. — Возможно. Сейчас длинные чёрные, с благородной проседью, волосы дяди Тео были распущены. Элегантно и в его стиле. В хвост он убирал волосы на время работы. — То есть вот так я бы сразу тебя завоевал? — О! — воскликнула Ирма. Алу удалось сдержаться. Тедд Люпин, который, очевидно, был метаморфом, выглядел сейчас как молодая копия дяди Тео. Разве что — с целыми глазами, изумрудно-зелёными. Тут мистер Нотт внезапно рассмеялся: — А я хорош, — и добавил довольно благожелательно. — Только глаза у меня были голубые. Учитывая, что нынешний глаз-протез дяди Тео имел серый цвет, интересно, что Тедд выбрал зелёный. После замечания Тедд внёс коррективы за пару секунд. Эрика всё это время молчавшая, вдруг выдала: — Да ты был красавчиком, пап. — Он и сейчас красавчик, — усмехнулась Панси и легко чмокнула мужа в щёку. Тедд, вернувший себе собственное малопримечательное лицо, вдруг покраснел: — Надеюсь, вы не обиделись, мистер Нотт. Я просто… — Хотел произвести на меня впечатление, — вступила в разговор Лу и пододвинула к своему парню тарелку, на которой громоздились заварные пирожные с произвольно меняющейся начинкой. Это была недавняя кулинарная находка Покса, полюбившаяся Алу. Тедд кивнул и взял пирожное с тарелки. Мистер Нотт заверил его, что всё в порядке. Вопреки опасениям Ала, вечер вышел довольно тёплым. Стол ломился от еды, разговор, подобно реке, растекался по выполненной в бежевых тонах гостиной — по словам мамы, масштабный ремонт провели в мэноре, когда они с папой снова сошлись, — присутствующие обменивались искренними улыбками. Уже позже, на прощание, Ирма шепнула Алу: «А ты прав, твои родители очень любят друг друга. Они так мило переглядывались за столом». Алу оставалось только кивнуть — он ничего не заметил. Он смотрел только на Ирму.

***

— Наш мальчик по уши влюблён, — сказал Драко, устроившись на кровати с книгой и глядя поверх неё на жену. Гермиона наносила на руки увлажняющий крем, который ей не так давно подарила Джинни. Она твердила, что австрийская косметическая промышленность намного обогнала британскую. Драко это возмущало. Но Гермиона определённо пристрастилась к густому крему в большой бело-розовой банке. — Разве это не очаровательно? — откликнулась Гермиона. — Или… — в её глазах зажёгся лукавый огонёк. — Тебя пугает мысль об общих внуках с Роном? Драко отложил книгу, а потом картинно закрыл лицо ладонью: — О, нет! За что мне это наказание?! Судьба не может быть так жестока со мной. Гермиона закрыла банку крышкой, поставила её на тумбочку и повернулась к мужу: — Я думаю, может. Она же свела нас. Они рассмеялись так, как делали это вместе уже много лет. Драко притянул Гермиону к себе и, освобождая её от чёрного пеньюара, шептал снова и снова о том, что безумно любит её. Она была его, а он — её. И это всё, что имело значение.