Холодный свет

10 ноября 2007 года Белый обелиск, испещрённый золотыми именами. Гермиона постоянно видела его при посещении министерства, но никогда не всматривалась. Ни разу с того дня, как она, Рон и Тео разрезали красную ленточку во время первого приёма в честь годовщины Победы. Шесть лет прошло. Гермиона провела пальцем по имени лучшего друга — Гарри Поттер. Избранный. Тот, на кого весь волшебный мир возлагал надежды. Тот, кого она искренне любила. Воспоминания о дне его смерти теперь всегда были рядом. Сегодня они накатывали снова и снова. Нынешний приём в честь Победы подошёл к концу. Джинни, Рон и Анджелина с Джорджем звали её выпить, но Гермиона отказалась. После пронизанного пафосом приёма ей хотелось побыть одной. Подумать. «Ты и так без конца думаешь в одиночестве», — заметила Джинни, прежде чем попрощаться с подругой. Это было далеко от правды. Жизнь почти не давала Гермионе передышек. Забота об Але, работа над законопроектом, помощь Джинни, общение с друзьями. Ещё был Драко — поначалу она гуляла с ним и Алом по выходным, но в последнее время Ал привык к обществу своего отца, поэтому Гермиона оставляла их наедине. Их встречи и разговоры с Драко почти всегда касались только Ала и не отличались разнообразием. За всем этим Гермионе не так уж часто удавалось подумать, прислушаться к себе. Повиниться. Прошедшие годы, занятые её запутанными отношениями с Драко и попытками вспомнить, лишили её возможности полностью осмыслить собственную роль в войне. «Ты убивала врагов, — сказал Рон, когда они как-то говорили об этом. — Ты знаешь, твоё увлечение тёмной магией и жестокими методами меня пугало, но… теперь я куда больше тебя понимаю». Рон не хотел, чтобы она мучилась. Но всё было сложнее. Или правильнее сказать — Гермиона стремилась к этой сложности. К раскаянью. К очищению. И теперь, проводя пальцами по золотым буквам на обелиске, она снова и снова возвращалась к одному вопросу: кто я? Лучшая ученица. Подруга Гарри. Боец Ордена. Напарница Джинни. Безжалостная стерва. Связной Драко. Его возлюбленная. Мать Ала. Убийца. — Гермиона. Обернувшись, она увидела Драко. Он стоял позади неё и смотрел так, будто хотел протянуть руку помощи. Разобрался ли он с собственной ролью в войне? — Драко, — кивнула она, не зная, что ещё сказать. Молчание, разлившееся между ними, не было неловким. Глядя в серые, такие знакомые, глаза Драко, Гермиона вспоминала, как сидела рядом с ним в тишине в доме у моря. Тогда их впервые связало что-то личное. Одиночество на двоих. — Ты вспоминаешь? — спросил он, подходя ближе и понижая голос. Мимо них прошла парочка человек — очевидно, ни Драко, ни Гермиона не хотели вступать в разговоры со знакомыми. Гермиона кивнула в ответ на его вопрос. — В последние месяцы я пытаюсь вспомнить людей, которых убила, — наконец произнесла она. — Ты… Он легко понял её незаданный вопрос, ответил кратко: — Порой. Губы Драко сжались в тонкую линию. Не дождавшись реакции от Гермионы, он заговорил: — Ты уже никогда не узнаешь, как бы всё сложилось, если бы ты принимала другие решения и использовала иные методы. Очевидно. Но он не старался её утешить, просто делился своим опытом. На мгновение Гермионе захотелось обнять Драко, ощутить спасительное тепло его тела, вдохнуть родной запах. Он будто прочитал её мысли, сделал шаг, и расстояние между ними стало совсем незначительным. — Мы можем обсудить всё, Гермиона. Пойдём домой, — он запнулся и уточнил. — В мэнор? Она отказалась от компании своих друзей, но Драко… разговор с ним показался таким логичным, таким необходимым. В его глазах было столько понимания. Гермиона кивнула. Ал ночевал у Молли — о чём Гермиона и сообщила Драко, — а значит, ей не стоило волноваться о нём. Перед аппарацией Гермиона дотронулась до руки Драко — сразу стало теплее и спокойнее. Да, ей определённо требовался этот разговор. И судя по выражению лица Драко, ему тоже.