История изменений

      Достаточно было возродить в памяти возмутительно прекрасный «болоньезный» аромат тюленят, как в животе тут же заурчало в предвкушении пира. Терзания над аморальностью задуманного я старалась всячески игнорировать, ведь для отвлечения рогатого придётся пойти на некоторые жертвы.       «Еда, еда, еда!» — я мысленно взывала к сидящему в сторонке пришельцу, стараясь думать исключительно о вкусном ужине и попутно о розовых пушистых слонах, вытесняя прочие размышления. Рогатый, отдать ему должное, весьма скептически взирал в ответ. Видимо, что-то подозревал — и не напрасно. Но что ещё ему оставалось, как не поддаться на многочасовые молчаливые молитвы? Ведь это раздражало не только его, но и всё телепатически мыслящее сообщество.        «Еда, еда, еда!» — посылая ему зацикленные мыслительные вопли, я дождалась, когда он сдастся и, предостерегающе зыркнув, отправится наружу за поимкой ужина.       И вот настал мой шанс! Беляшика я усадила рядом с небольшим валуном, накинув на камень свою накидку. Часть из неё я тайком распорола и пустила на эдакое меховое бикини, ведь для дальнейшей реализации плана мне очень были нужны свободные руки. Вероятнее всего, фокус с укрытием валуна выиграет лишь совсем немного времени, перед тем как пришелец разгадает детскую уловку. Но тут, как говорится: — «Война ерунда — главное манёвры».       За тем же валуном лежало припрятанное укороченное копье с каменным заострённым наконечником. И воровством это не назвать, поскольку примитивные орудия труда валялись практически повсюду.       Быстро преодолев путь до тупика и встав напротив стены, я внимательно вглядывалась в мховый рисунок. Сперва мне казалось, что переплетения живых линий походили на проводниковые цепи микросхем или же карту, но весьма бессмысленную, ведь мох угловато свивался по спирали к центру, оставляя небольшой квадратный промежуток без всяческой надежды на замочную скважину или иные прорези и выемки. Затем я попыталась просунуть остриё копья в боковые углы, нещадно ковыряя стыки, в которые едва ли пролезет даже кончик тонкой иглы. Вся эта тупиковая конструкция выглядела единым монолитом, точно бы выплавленная без единого шва и щелей.       От безысходности я принялась варварски долбить в центр небольшого квадрата, находящегося на уровне лица. Мох пульсировал вспышками света, отражавшимися о стены зловещими всполохами. А затем послышался далёкий грохот с ощутимой вибрацией, как будто по ту сторону стены рухнуло нечто массивное.       — Это не я, честное слово! — панически выкрикнула в пустоту коридора и сжалась в обнимку с копьём, пережидая непродолжительное землетрясение. Мне нужно было действовать более деликатно, но раз уж «Сезам» не желал открываться — то что тут поделать?       Когда угроза миновала, я нехотя вновь нацелилась на пустое квадратное местечко, раздумывая, что ещё вместо этого можно было сделать? Вероятно, мох и был подсказкой, и требовалось попросту отбить нужный ритм, что-то вроде звукового кода. Но такими темпами я до старости могла подбирать правильную комбинацию ударов. Ко всему прочему, мне активно будет мешать мой рогатый кормилец. Так что, набравшись храбрости, я замахнулась, намереваясь хорошенечко вдарить по стене — от души и со всей силы.       — Нет! — прорычал «индиго», выдёргивая из моих рук копьё. Смотрел при этом с таким осуждением, что мне внезапно стало совестно, но лишь чуть-чуть, поскольку никакого благоговения перед тупиками я не испытывала. Да и что вообще сакрального они находили в этой стене?       Отбросив копьё, пришелец схватил меня за предплечье и поволок за собой.       — Да не горячись ты так! Я всего-то слегка постучала! — оправдываться на ходу было не так уж удобно, и я еле-еле поспевала за рогатым.       — Ну ты и козлина! — эхом прокатилось по коридорам. — Он же был совсем новым!       Сперва я не поверила собственным ушам. Но возмущённый голос Майки я бы узнала даже в бреду. Впрочем, не исключено, что именно там я и пребывала с самого начала злополучного дня похищения. Однако теперь уже не рогатый меня тащил, а я изо всех рвалась на ругань Майки.       Дурацкие повороты всё никак не заканчивались, но упёртый пришелец не собирался меня отпускать. И вот наконец-то мы практически ввалились в главный холл.       — Ты… И ты… И ты… И ты… — я поочерёдно оглядела мутантов, заторможенно «тыкнув» каждому из них. В моих мыслях возник единственный внятный вопрос: — «Как?».       Майки и Раф были одеты в скафандры, прошедшие «боевое крещение» копьями рогатых пришельцев. Двое других мутантов без экипировки с ног до головы измазаны густой голубоватой субстанцией — она замёрзшими комками отпадала с их одежды. Но увидеть черепах прямо здесь, да ещё так скоро — попросту не вписывалось ни в один из моих воображаемых финалов встречи.       Как-то мне представлялось всё иначе. Например, я каким-то чудом подала бы сигнал «SOS», за нами прилетели бы неравнодушные копы-пришельцы с уровнем цивилизационного развития повыше, чем у мартышек. И вот мы уже мчимся сквозь космические просторы на поиски черепах. Конечно, это было развитие самого идеального (если не сказать — фантастического) сценария. Но, повторюсь, застать их на пороге следующего дня я никак не ожидала.       — Убери от неё руки, ты… — запнулся лидер, подбирая слова, и шумно втянул носом воздух. Казалось, что вот прямо сейчас он разразится гневной тирадой — и это казалось не только мне.       — Тихо-тихо, парни, — шепнул Майки и настороженно замер, не спуская с Лео алчных до зрелищ глаз. — Вот оно… Сейчас...       Чего там должно было сейчас случиться — я не представляла, но на всякий случай приготовилась вырваться из рук пришельца и юркнуть за валун. Впрочем, рогатый сам меня отпустил, благоразумно отойдя на шаг в сторону. Спасибо и на том, что мной тут не собирались прикрываться, как живым щитом.       Совершенно нечитаемый взгляд Леонардо плавно переместился на меня. Я и ахнуть не успела, как вдруг оказалась в крепких объятиях лидера. Он сгрёб меня в охапку и поднял, пряча лицо в сгибе шеи.       — Я так сильно скучал, — едва различимо прошептал Лео. Горячее дыхание щекотало кожу, но я совершенно не могла пошевелиться. По правде говоря, в изначальной системе моих текущих ценностей обнимашки с братьями располагались третьим пунктом — ниже потребности во внятных объяснениях и болоньезе из внутренностей тюленят. Но оказавшись застигнутой врасплох и ощутив долгожданное родное тепло, обнимашки заняли верх пьедестала всего, что мне действительно сейчас было нужно.       — Ты ведь реален? — отчего-то я на миг усомнилась и в собственном зрении, и в слухе, и в тактильных ощущениях. Даже крохотная мысль о скорой встрече с мутантами была настолько невозможной, что всё это вполне могло оказаться галлюцинацией.       — Да, — вновь шепнул Лео на выдохе и сильнее прижал к себе. Я постепенно привыкала к тому, что теперь не одна. Наконец-то можно было расслабиться и перестать обо всём и за всех волноваться. Режим «решалы» проблем вселенских масштабов больше не давил неподъёмным грузом.       — И долго это будет продолжаться? — холодность в голосе Донателло резанула слух.       Помедлив, словно не решаясь, Лео всё-таки опустил меня и разомкнул объятия, вставая позади и служа надёжной опорой.       — Двадцать баллов потрачено, — с застывшим нечитаемым лицом произнёс гений, разбив тем самым абсолютно все воображаемые мною счастливые концовки. Как минимум, он мог бы хоть порадоваться мне. Как максимум, должен был первым подлететь для объятий, взять на руки и унести прочь из доисторической эпохи. Тогда бы ему простилось абсолютно всё и даже то, в чём он был не виноват.       — Привет, — я выждала немного времени, слегка тушуясь под его пристальным вниманием. — И это всё, что ты хочешь сказать? — разочарование в голосе я скрыть не смогла, но упрямо поджала губы в тонкую напряжённую линию.       — Нет, — лаконично ответил мутант.       Но лучше бы не отвечал вовсе, ибо его скудность эмоций неизбежно будила во мне великое разнообразие противоречивых чувств. Внезапно вспыхнули обиды, о существовании которых до сегодняшнего дня я даже не подозревала. В целом, если разобраться, то я и вовсе не анализировала весь свой пройденный путь от порога логова до планеты с вечной мерзлотой. А ведь было и похищение ящерами, и «облучительный» Берхам, и крушение корабля, и снова плен и крушение. Весь этот спектр удивительных приключений уместился в отрезок времени, меньший, чем неделя. И обижало меня вовсе не то, что волей-неволей я была втянута в «рафаэлевские» делишки и половину из этого пути мне пришлось пройти самостоятельно. А то, что до сих пор никто не удосужился спросить у меня банальное: — «Как ты?» О, а я бы непременно рассказала обо всём и во всех подробностях!       Мутант продолжал сохранять подозрительное молчание. Окинув его взглядом, я невольно съязвила:       — Тяжело тебе, наверное, всё это время приходилось?       — Да не то чтобы, — обескураживающе спокойно Донателло пожал плечами, совершенно не замечая моего состояния. Однако мне вот-вот грозило окончательно сорвать «колпак».       — Да ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? — мой голос звенел от напряжения. — Меня били током! Держали в клетке! Продали психу! Чуть не шырнули мутагеном! Сбросили в ледниковый период, где меня собирались сожрать обезьяны! А рогатые черти кормили сырыми потрохами! — о вкусности последнего я бессовестно умолчала.       — Ты жива, — с полувопросительными нотками проговорил Донателло, будто бы и он никак не мог поверить в увиденное. — Ты действительно жива, — наконец-то уверенно утвердил гений, в очередной раз осмотрев меня с ног до головы.       — Не хотелось бы вас отвлекать, но… — Майки попытался деликатно вклиниться в разговор, но тут же благоразумно замолчал, поднимая вверх открытие ладони в знак капитуляции. Я была на взводе, и резким взглядом пресекла попытку весельчака сменить тему.       Прямо и открыто сказать о срочной необходимости утешения и «мне надо на ручки», казалось действием настолько необязательным, что само по себе невысказанное желание должно было пониматься всеми и без телепатических чар.       — Ну, и? — устав ждать хоть какой-то реакции, я широко развела руками и вопросительно изогнула брови, мол, где мои законно положенные обнимашки?       — Я всё компенсирую, — зачем-то по-деловому заявил Донателло, как будто бы между нами выросла непробиваемая стена корпоративного этикета, — и найду способ загладить вину, — добавил он с присущей ему высокомерно-сдержанной манерой.       Снова всё не то и всё не так. Своими словами он фактически выдернул чеку из гранаты, которой я сейчас была.       — Как? Вернёшься в прошлое и?.. — я произвела серию странных взмахов руками, ибо приличных слов у меня попросту не находилось.       — Об этом я тоже размышлял, — и гений задумчиво склонил голову набок.       — Язык. Говорить. Мысль, — некстати вклинился пришелец-советчик.       — Ох ты ж, посмотрите на него! Семейный консультант нашёлся! — и со злостью зыркнула на рогатого. Впрочем, в крайней степени гнева я не была разборчива и в порыве могла обрушить его на непричастных.       — И всё же я дико извиняюсь, но там Азура улетает… — Майки указал позади себя на полукруглый выход, в который задули порывы морозного ветра — их гул нарастал, воздух вибрировал от давления работающей снаружи турбины.       По доносившимся звукам, должно быть, корабль взмывал вверх, и вскоре от Азуры не осталось и следа.       — Мы с ней немножко повздорили, — весельчак извиняюще улыбался, но, как по мне, совершенно не к месту. В самую пору приходить в натуральный ужас или, как я, попросту замереть с непониманием происходящего. — Но у нас есть запасной корабль, — успокаивающе заверил Майки и неловко отсмеялся, — правда, он завис на орбите и… — и мутант неопределённо пожал плечами, мол, как бы спасение есть, но оно от нас бесконечно далеко.       Выслушав текущее положение дел, я молча перевела взгляд на Донателло. По всем правилам канона, ему следовало немедленно придумать элегантное и изысканное решение нашей проблемы, однако гений сохранял молчание. Выглядел при этом ужасно уставшим и заторможенным.       — Ясно, — пребывая в таком же ступоре, я закивала, всерьёз задумавшись о том, насколько огромный требушет нам нужно построить, чтобы сбить на орбите зависший корабль. В целом, с тем же «успехом» мы могли возвести Вавилонскую башню прямиком до стратосферы. А затем я заметила странную увеличивающуюся лужицу под ногами Донателло. — Из тебя что-то течёт, — до меня не сразу дошло, что к чему, поскольку жидкость представлялась фиолетового цвета, но выше, там, где бок, по телу мутанта сочились тонкие алые струйки, смешивавшиеся с таявшим голубоватым веществом. — Это кровь?       — Ерунда, — устало выдохнул мутант.       И как-то весь мой гнев мгновенно испарился.       Каждое движение давалось мне тяжело и настолько медленно, будто бы всё происходило словно во сне и вовсе не со мной. Я оторвала меховой кусок от валявшейся на камне накидки и подошла к Донателло, присаживаясь у его ног. Мутант безропотно позволил прикоснуться к пропитавшейся кровью повязке. Отодвинув ткань, я узрела весь масштаб катастрофы.       — Ерунда? — вскрикнула я, ошарашено обратившись к Донателло. — Это совсем не ерунда! Так, вот здесь вот подержи… — приложив меховой лоскут к ране, я лихорадочно размышляла вслух: — Мы среди телепатов, и если тут есть бинты и антибиотики, то было бы неплохо сказать об этом прямо сейчас, — и выразительно взглянула на рогатое комьюнити — пришельцы по-прежнему наблюдали за нами с налётом безразличия.       Прохладная ладонь мутанта легла мне на макушку, с неожиданно лёгкой улыбкой Донателло нежно взглянул на меня и тихо сказал:       — Рана не глубокая, и я её прижёг, так что переживать не о чем.       — Сомнительное утверждение, — скривилась я, боясь даже представить, какую он испытывал боль от ранения и последующего ожога. — Пойдём, — и повела мутанта за собой в небольшую пещерку, в которой мне довелось проспать счастливые часы безмятежного беспамятства.       Оставив его ненадолго, я позаботилась о том, чтобы принести воду в керамической глубокой плошке. К моему приходу Донателло успел снять с себя одежду, покрытую густой голубоватой жидкостью, и сидя дожидался на меховой подстилке.       — На твоём месте я бы не разбрасывалась вещами — здесь они имеют тенденцию пропадать, — я подпихнула измызганную одежду в дальний угол и присела напротив мутанта, не зная, как, не причинив боли, промыть участок прижжённой плоти. — Кстати, есть и хорошая новость, — стараясь отвлечь его разговором, принялась осторожно смывать запёкшеюся кровь по краям раны, — мы, скорее всего, уже находимся на корабле, так что…       Донателло перехватил мою ладонь, побуждая посмотреть в его глаза. Спустя немного времени гений заговорил:       — Я не рассчитывал застать тебя живой. Шансов на это практически не было, — болезненно нахмурился он. Глубокие тени залегли на измотанном лице, однако мутант с серьёзностью продолжил: — Мне приходилось о разном размышлять, но до конца не представлял, что стало бы со мной, если бы пришлось увидеть твой окоченевший труп. Но ты жива, — удивительно открыто он поведал мне эту истину. — Я бы назвал это чудом, но чудес, как известно, не бывает. Так как же тебе удалось?.. — недоговорив «выжить», он в непонимании покачал головой.       Не став зацикливаться и роптать над отсутствием всё тех же банальных, но остро необходимых слов: — «Я тебя люблю. Иди сюда, мой сладкий кексик», — я без утайки поведала:       — Оно, знаешь ли, как-то само по себе так вышло, — по правде говоря, я не прилагала каких-либо серьёзных усилий к исполнению этого «чуда» и в процессе своего кочевания совершенно ни на что не влияла. — Мне просто повезло. Сперва повезло не стать первой подопытной. Потом повезло встретить рогатого. А потом и ты прилетел за мной.       Донателло задумался. Едва ли он осознавал, насколько крепко держал меня за запястье, однако это неудобство я решила стоически и молча перетерпеть. Словно очнувшись от размышлений, он разжал хватку и кончиками пальцев бережно коснулся овала моего лица, практически невесомо поглаживая кожу.       — Я мог бы сказать, что не знал бы, что делать, — и мутант мучительно выдохнул: — Но я знаю. Просчитывал эту возможность последние четыре часа. Пожалуй, это был самый долгий отрезок времени во всей моей жизни.       В наступившей тишине я осторожно спросила:       — О чём ты?       — О материи, пространстве и времени, — Донателло чуть усмехнулся, словно отшучиваясь. — И как бы это всё искривить и замкнуть.       — И как?       — Не просто. Реальность Вселенной, если можно так выразиться, защищена фундаментальными законами физики и самой хронологией событий. Это значит, что я не могу вернуться в прошлое, чтобы изменить там действие, которое уже свершилось в нашем настоящем, в том числе предотвратить чью-то смерть. Вселенная так или иначе придёт к балансу, и тот, кто должен был погибнуть — погибнет. Однако в системе мирозданья есть крохотная лазейка — и это временная петля, — гений слегка склонил голову набок, карие глаза смотрели с теплотой и нежностью. — И у меня по-прежнему есть кристалл и очень большое желание никогда с тобой не расставаться.       — А ещё у тебя дырища в боку, — и я настоятельно уложила Донателло. Продолжи он рассуждать о всяких научных штуках в романтическом контексте, то я бы окончательно поплыла, забыв обо всём на свете. — Сперва мы тебя подлатаем, а потом накормим потрохами.       Широкая ладонь легла на моё бедро, взгляд мутанта заволокло дымкой, и он тут же потерял сознание.