История изменений

      — Почему оно пахнет как утка по-пекински? — шепнул Рафаэль и скептически нахмурился, разглядывая свою порцию тюленятины.       — Как можно спутать болоньезе с уткой? — практически беззвучно произнесла губами и по-итальянски потрясла рукой, сложив все пальцы в щёпоти. Настороженно взглянула вниз — Донателло мирно спал. Даже если бы мы все разговаривали на повышенных тоннах, его бы это навряд ли разбудило.       — Шутите? — принюхался Майки и лизнул сочный кусочек, восторженно прошептав: — Это же натурально пицца «четыре сыра»!       — Вообще-то я должен там сидеть, — игнорируя свою порцию, Леонардо искренне недоумевал, почему его — первого во всех смыслах этого слова — задвинули на галёрку.       В игре «кто успел, тот и сел» титулы и былые заслуги во внимание не принимались. Неодобрительно поглядывая на юркого весельчака, занявшего место рядом со мной, лидер был вынужден остаться в коридоре за пределами пещерки, поскольку свободного места для всех не находилось. И даже Рафаэлю приходилось сидеть на пороге выхода. Но хотя бы воздуха хватало сполна. Да и ко всему прочему всеми нами было принято решение ничего не предпринимать до пробуждения Донателло, поэтому мы кучно расположились возле гения, сторожа его сон от всех возможных и невозможных неприятностей.       После сытного обеда каждый из братьев принялся рассказывать свою версию невиданных мною приключений. Несмотря на некоторые отличия в интерпретациях, всё свелось к тому, что они дважды находились на грани смерти. Не успев отойти от Колизея, Лео огорошил историей с Азурой. Мало того, что для этой бестии я представляла нулевой интерес (с этим я бы, конечно, как-нибудь да смирилась), так она ещё пыталась убить Донателло.       Я и не предполагала, что на их долю выпадет столько всего. Рука тут же потянулась погладить спящего мутанта, но вовремя остановилась. Ему нужен был покой и забота, а не пробуждение от несдержанного порыва нежности и неистового желания потискать.       — Думаю, настало время, — тягостные раздумья развеял голос Рафаэля, — выяснить, кто же это за пассажир? — и кивком головы он указал на альбиноса.       — Ой! — всполошилась я, совершенно забыв о молчаливом компаньоне. — Прошу любить и жаловать, — и торжественно указала на альбиноса: — Это Беляшик.       — Неужели? — здоровяк вопросительно изогнул надбровную дугу. — Почему ты считаешь, что это мальчик? — снисходительно улыбнулся он.       — Я что, по-твоему, мальчика от девочки не отличу?       Но Рафаэль посмотрел на меня особым выразительным взглядом, мол, «да, очевидно же, что именно так и считаю».       Только я собиралась фыркнуть и возразить, как Донателло сквозь зевок сонно протянул:       — Умница, ты заварила нам кофе, — и мутант приоткрыл заспанные глаза. Сперва озадаченно осмотрелся, но вскоре сообразил, где находился. Он приподнялся на локте, заглядывая в плошку, из которой, по его разумению, исходил дивный аромат бодрящего напитка. Увидев там кровавую жижу со сгустками и ошмётками внутренностей, вся радость кофемана испарилась. — Почему это, — выделил он, точно бы оскорбившись, — пахнет как кофе?       — И так мы узнали, что тебе милее всего на свете, — пропел весельчак и заботливо протянул свою порцию: — На вид, конечно, так себе, но другого ничего нет.       На собственном примере я показала, что внутренности тюленят не просто съедобны, но ещё сытны и вкусны. После долгих уговоров, мутанты рискнули утолить голод, и я поделилась подозрениями, что мы находились на корабле, правда, если верить односложным высказываниям рогатого пришельца, этот корабль давно мёртв, но лично я настаивала на обратном. Что, собственно, и побудило нашу экспедицию двинуться к центру лабиринта.       — Вот, — авторитетно заявила я, стукнув трижды по стене, — как видите, мох при ударах пульсирует светом.       — Это не обязательно свидетельствует о том, что растение часть корабля, — задумчиво разглядывая узор, Донателло коснулся пальцами пушистого мха и о чём-то призадумался, но делиться измышлениями не стал.       — Как и не свидетельствует об обратном, — вклинился Майки, настукивая ритм и пританцовывая в такт светопреставлению.       — Справедливо, — гений взглянул на весельчака, протянул к нему раскрытую ладонь и настоятельно потребовал: — Давай.       — Что? — невинно поинтересовался Майки.       — Пирамидку. Или ты думал, что я не замечу выпирающую возвышенность из твоих штанин?       — А-а-а… — понимающе закивал мутант. — Так ты об этом? — и нехотя передал брату «ключ», ранее украденный ящерами на Берхаме. — Подумал, почему бы не оставить себе на память, так сказать, сувенир.       — Или подумал, что неплохо было бы насолить ящерам? — как всегда верно подметил Рафаэль.       — Но этого мы никогда не узнаем, — вновь на распев протянул младший брат, забарабанив по стенам.       Донателло повертел пирамидку в руках, оценивающе изучил её размеры и взглянул на свободное пространство в центре стены. Он задумчиво хмыкнул и мысленно отстранился от всех нас. Основание «ключа» странным образом имело то же соотношение сторон, что и у свободного ото мха квадрата стены. Казалось, что этот факт приводил его в некоторое смущение.       — Чего ты ждёшь? — Майки нарушил всеобщую тишину, не понимая опасений брата.       — Если рассуждать здраво… — начал Донателло, однако здоровяк его перебил:       — Да мы в сотнях световых лет от понятия здравого смысла! Просто засунь её туда и всё!       — Других вариантов всё равно нет, — мудро изрёк Леонардо.       — Возможно, ты прав, — согласился с ним Донни, — но мы не знаем, что откроется нам по ту сторону стены. И откроется ли вообще. Впрочем, — гений поочерёдно взглянул на всех нас, — вам бы лучше отойти. Так, на всякий случай.       Лео, не споря, тут же потянул меня за руку, отводя на более-менее безопасное расстояние, и закрыл собой. Спустя несколько секунд излучаемый мхом свет стал ярче.       — Ха! — победоносно воскликнула я. Моя теория «мох — часть корабля» косвенно подтвердилась. — Ой… — и испуганно сжалась от громкого шипения и резкого порыва ветра.       Внезапное дуновение вскоре пропало, и в коридоре воцарилась мертвецкая тишина. Я осторожно высунулась из-за Лео и прищурилась, пытаясь разглядеть то, что находилось за исчезнувшей стеной. Мутанты осторожно направились вперёд, вступая за пределы неизведанного, следом шла я, обхватывая надёжную руку лидера.       В тёмном помещении оказалось ощутимо холоднее по сравнению с коридором. Тускло засветились прожилки мха — по ним расползалось голубоватое свечение, постепенно вырывая пространство из мрака. По центру абсолютно пустой круглой комнаты возвышался постамент. Беззвучно передвигаясь, ниндзя разошлись по сторонам, изучая ничем не примечательные стены и полукруглые своды потолка.       — Так, и?.. — озадаченно протянула я, не найдя ничего, за что бы мог зацепиться взгляд. Кроме постамента, возле которого стоял Донателло, хмуро насупившись. Разве здесь не должны были находиться кресла, панель управления, да хотя бы примитивные руль и педали? — Может, это всего лишь прихожая? — воодушевлённо предположила я, надеясь поднять всеобщий настрой. — Или… — меня осенила блестящая идея, и я звучно захлопала в ладоши. Однако мох на этот раз не реагировал на звуки.       — Что думаешь, док? — Майки запрыгнул на постамент и прошёлся по нему.       Торс весельчака находился на уровне лица Донателло, однако гений совершенно не обращал на него внимания. Он провёл пальцами вдоль гладкого чёрного камня, огибая босые ступни Майки, и поднял голову вверх, скомандовав:       — Слезай.       Младший спрыгнул на пол и проследил за взглядом умника — под потолком парил едва виднеющийся круглый шарик.       — Кажется, вот так… — гений опустил на постамент пирамидку и осторожно пододвинул её таким образом, чтобы острие вершины точно указывало на зависший в воздухе шар.       Мы не увидели никаких изменений, не услышали никаких звуков, но внезапно возникло отчётливое и острое ощущение, как будто бы где-то натянулась тетива стрелы.       — Не мог бы ты нацедить нам остатки плазмы? — попросил гений.       — О, это я мигом, — и младший рванул с места, скрываясь в лабиринте коридора.       — Значит, это и есть субкторид? — спросил Рафаэль, и все мы с весомой долей уважения взглянули на маленький парящий шарик.       — Нет. Всё это и есть субкторид, — Донателло широким жестом обвёл пустое пространство.       — Хочешь сказать, что это целый корабль? — усомнился здоровяк, ведь по заветам ящеров они должны были отыскать лишь только шарик — вот тот самый парящий шарик.       Правда, сперва им пришлось бы потратить более двух лет полёта до разлома Актавии, ничего там не найти и ещё столько же лет лететь домой ни с чем. Да и если бы ящеры каким-то образом отыскали субкторид, который, по сути, находился у них прямо перед носом, то как при этом запихнуть горообразную махину в Азуру? Впрочем, отвечать на этот вопрос уже было бессмысленно.       — В астрономическом альманахе эта планета изначально значилась небесным телом. То есть безжизненным объектом, изучение которого не стоило внимания. А всё почему? — спросил он, не ожидая ответа. — Вероятнее всего, из-за отсутствия атмосферы, потому что её начальная масса и плотность были настолько малы, что жизнь на планете не была бы возможна в пределах нескольких десятков миллионов лет.       — Спасибо, конечно, за астрономическую справку, но это мало что объясняет, — фыркнул здоровяк.       — Напротив, — и лёгкое возмущение отразилось на лице Донателло, — это объясняет всё.       — Да неужели? — Рафаэль упрямо сложил руки на груди, однако, так же, как и мы, ждал подробных разъяснений.       В молчаливом ожидании особо громко прозвучал удручённый вздох Донателло.       — Когда мы выбрались из Азуры, что ты увидел под ногами? — менторским тоном допытывался гений.       Здоровяк явно не хотел отвечать на подводящие вопросы, но нашёл в себе силы дать краткий ответ:       — Дохера снега, дохера песка. И что с того?       — Не песок, а реголит, — сказал умник так, как будто бы это действительно нам что-то объясняло. Но все мы продолжали с немым вопросом взирать на мутанта. — Реголитный слой состоит из смеси пыли и осколков, возникающих в результате столкновения метеоритов с поверхностью планеты и их последующего дробления. Проще говоря, это продукт космического выветривания породы. И приготовься удивиться, — вполне серьёзно предупредил гений, — именно реголит покрывает поверхности безатмосферных планет и спутников. Но как, в таком случае, он оказался в верхних слоях грунта планеты, имеющей пригодную для жизни атмосферу?       Рафаэль лишь выразительно приподнял надбровные дуги, мол, давай, удивляй и ни в чём себе не отказывай.       — Полноценная атмосфера создана относительно недавно — это заняло пятьсот, может, чуть больше лет. И создана она не маленьким шариком, а целым устройством, — умник распростёр руки, будто бы для объятий, однако указывал не на что-то конкретное, а именно на всё, что нас окружало.       — Семь циклов назад, между прочим, — вклинилась я и обратила на себя заинтересованный взгляд гений.       — По меркам вселенной — ничтожно крохотное мгновение, — улыбнулся он мне с такой добротой, что и я невольно растянулась во взаимной улыбке.       — Ты только представь, что мы можем с этим сделать, — восхитился Майки, некоторое время наблюдавший за нами со стороны. — Можем отправить корабль на Марс и терраформировать его. Это будет абсолютно наша планета. Обзаведёмся байками и будем куролесить по песчаным барханам, как черепахи-рокеры с Марса. Круто же будет!       — Пожалуйста, Майки, уйми свои аппетиты, и давайте уже просто вернёмся домой, — сухо высказался лидер. Всяческие загадочные устройства размером с гору фантазию его не будоражили.       Майки наиграно скуксился и передал Донателло плошку с голубоватой жидкостью.       — Минуточку, — усмехнулся здоровяк, и в его глазах заблестел азарт. — А как ты объяснишь наличие дохлых обезьян и тюленят? Или их тоже создал субкторид?       — Полагаю, живых существ он создавать не может, — вполне обыденно заключил Донателло.       — А вот и первая нестыковка, — обрадовался Рафаэль, найдя подвох в заключениях умника.       — Однако, — также размеренно продолжил гений, поправляя очки с разбитой линзой, — если брать во внимание, что трупы обезьян отдавали лёгким кофейным ароматом…       — Пиццей, вообще-то, — поправил Майки, оглядываясь на братьев. — Но они ведь реально пахли пиццей!       — …то из этого следует, — невозмутимо продолжил Донателло, — что, во-первых, мы лакомились их детёнышами, а во-вторых, эти существа могли быть привезены владельцами субкторида и быть их стратегическим запасом пищи на период подготовки планеты к переселению.       — Типа, живая консерва? — скривился Рафаэль, но отдал должное сообразительности пришельцев кратким: — Умно.       — Размножающаяся живая консерва, — поправил Майки и сглотнул избыток слюны, видимо, припоминая их дивный вкус.       — Впрочем, не это сейчас важно, — напомнил гений. — Сперва нужно напитать систему, — и мутант накренил плошку над остриём пирамидки.       Голубоватая жидкость сама по себе потекла тонкой струйкой вверх, образуя прямую линию от вершины «ключа» до парящего шарика.       — И как ты умудряешься понимать то, что сейчас делаешь? — прошептал Майки с нотками то ли недоумения, то ли негодования.       — Ну, — усмехнулся умник, — всё дело в самом обыкновенно наблюдении. Если бы ты встал поближе, то буквально бы ощутил обратную направленность гравитационного поля.       И ведь не соврал. Подойдя к Донателло, кончики моих волос приподнялись с плеч, устремляясь к зависшему в воздухе шарику.       Свечение мха усилилось. Из растительных разветвлений расползлись новые линии всё по тем же угловатым траекториям. Задули лёгкие порывы ветра, словно кто-то вдохнул в корабль жизнь.       Донателло вновь провёл пальцами по гладкой поверхности постамента. Перед ним возникла объёмная голограмма с нечитаемыми символами.       В этот самый момент рогатый пришелец вбежал в круглую комнату. С трепетной осторожностью он коснулся стен, рассматривая свежие узоры из мха. И, наконец, взгляд его сместился на постамент. Не обращая на нас никакого внимания, он так же, как и Донателло, приложил ладонь к гладкой поверхности столешницы. Свет мха мигнул, будто бы приветствуя истинного владельца, и тот улыбнулся, обнажая белоснежные клыки.       — Дом. Жить, — еле слышно на выходе проговорил он, и взглянул на Донателло — тот смотрел прямо на него с лёгкой тенью неприязни.       — Твой дом может управлять гравитацией, однако я не способен дать ему команду. Некоторые вещи объяснить будет сложно, но я постараюсь их визуализировать в мыслях.       Гений глубоко вздохнул, продолжая пристально смотреть в алые глаза пришельца. Затем рогатый задумчиво склонил голову, и над постаментом возникло изображение снежной планеты — детализация поражала даже искушённое воображение. Рядом с ней парил крохотный квадратик. Внезапно картинка мигнула, и во всей красе перед нами предстало убогое угловатое судно коммивояжёра.       — С ним нужно установить связь и притянуть к земле, — терпеливо пояснил умник и спросил: — Сможешь?       Молчание затягивалось. Пришелец нахмурился, рассматривая ржавый космолёт. А затем он отнял руку от панели управления, и голограмма исчезла. Отчего-то мне почудилась угроза в дьявольских глазах пришельца.       — Я не понял, — хмыкнул Майки и вызывающе вздёрнул подбородок, — в чём проблема, дружище? Донни, — весельчак обернулся к брату, — может, ты как-то сложно думаешь? Давай ему картинку нарисуем?       — Может, нам сперва стоило спросить их разрешения? — миролюбиво предложила я и обратилась к рогатому: — Нам ведь правда очень надо домой.       — Чего ты с ним миндальничаешь? — ощетинился здоровяк. — За пять минут я склоню кого угодно к чему угодно.       Но Лео опередил Рафаэля и сместился к пришельцу так неожиданно и резко, что я лишь успела выкрикнуть:       — Только не калечь!       Однако лидер остановился в опасной близости от рогатого без всяческих намерений навредить.       — Ты можешь видеть мысли, — тихо и мерно прошептал Лео. — Так смотри.       Они оба неподвижно замерли друг на против друга. Спустя несколько минут напряжённого молчания, ощутимая тревога за жизнь пришельца спала, но их ментальный бой изрядно озадачивал.       — Держу пари, Лео сейчас воображает какую-то лютую дичь, — тихо шепнул Майки. — Он же у нас тихоня, а от них, сами знаете, не угадаешь, чего ожидать.       — О, нет-нет, — Рафаэль умудрённо покачал головой и со знанием дела кратко поведал: — Он ему сейчас втирает особо заунылую притчу.       — Ту самую? Про блохастых мартышек? — губы Майки брезгливо искривились. — Кто-нибудь вообще понял, о чём она?       Лео шелохнулся и отступил на несколько шагов назад. Видимо, ментальный диалог возымел эффект, поскольку пришелец, пусть и нехотя, вновь коснулся панели, пробуждая голограмму и давая ей мысленные команды. Красный квадратик начал постепенно снижаться, входя в атмосферу планеты.       — Что-ты ему наплёл? — никак не успокаивался Майки, засыпая лидера вопросами: — Про сиротские байки? Про путь самурая? Про тех мартышек? Про дали дальние и сны печальные? Или всё же рисовал ему картины кишок, размотанных по стенам? Ты же у нас на самом деле лютый. Псевдоинтеллигентен. Тебе только дай волю — и всё здесь окрасится в красный цвет. Или… — Майки растянулся в хитроватой улыбке, смерив Лео взглядом. — Представил, как было бы лучше соорудить свои… эти… как их там? Углы в отношениях? — гаденько подхихикивал весельчак.       — Ещё одно подобное предположение, — с лёгкой улыбкой предупредил Лео: — И как сюда зашёл — обратно уже не выйдешь.       — Что и стоило доказать, американский ты мой психопатик, — засюсюкал довольный Майки.       — Когда ты будешь спать, я придушу тебя подушкой, — мило прищурился лидер, точно бы кот, заставший тёплые солнечные лучи.       — Хотелось бы на это посмотреть, — фыркнул младший, наслаждаясь редким явлением того, когда Лео включался в их милую игру под названием «кто и как кого убьёт».       — Не выйдет, ты же будешь спать.       — Осторожнее, чёрт бы тебя побрал, — недовольно прошипел гений, пристально наблюдая за тем, как неровно спускался потрёпанный жизнью звездолёт. Всё, что выходило за пределы его контроля, изрядно бесило. И лишь только тогда, когда объект медленно приземлился у входа в пещеру, мутант позволил себе расслабленно выдохнуть. — Что ж. Не будем надоедать вам своим присутствием. Все на выход, — скомандовал умник и обхватил меня за руку.       — Беляшика не забудь, — украдкой обернулась к Рафаэлю, пока гений спешно выводил нас из лабиринта.       — Оставь его здесь, — умник мельком обратился к Рафаэлю, тащившего на себе безропотного альбиноса.       — В смысле? — я сильнее сжала руку Донателло.       — То, что ты собираешься опекать, в сущности своей не является живым существом, — не сбавляя шаг, гений двигался в сторону выхода. — Если тебе так хочется, то дома я создам для тебя более полезного компаньона.       — Он робот? — и на этот раз я приложила не мало усилий, чтобы остановить мутанта.       — Нет, — протянул гений, терпеливо поясняя: — Это всего лишь искусственная форма жизни, у которой больше общего с растением, нежели биологическим существом.       — И? — невозмутимо спросила я. — Это не повод бросать его здесь.       — Ты правда считаешь, что ему место рядом с нами? — усталость отразилась в голосе умника.       — Я считаю, что его место точно не здесь и уж тем более не на стрептизёрском шесте, — один из его сородичей должно быть по-прежнему вытанцовывал вокруг пилона в баре на Земле.       — Назови мне хоть одну приличную причину, по которой нам следует взять это с собой?       — Могу назвать аж целых шестьдесят девять, — бойко отозвалась я, и мутант остановился, переводя на меня заинтересованный взгляд. — Раз — он нуждается в помощи. Два — так будет правильно. Три — если мы его бросим, то я ночами спать не смогу. Четыре…       — Я понял, дальше можно не продолжать, — кратко осведомил он, прерывая мой счёт. Затем задумался и спросил: — Твоя сентиментальная привязанность к малознакомым личностям носит всеобщий характер или только к обездоленным?       — Это ты к чему? — подозрительно сощурилась я.       — Если, допустим, я скажу, что, хм… — Донателло озадаченно нахмурился, пытаясь сформулировать корректный вопрос.       — Да, Боже ты мой! — Майки прошёл мимо нас. — Он хочет сказать, что ты должна остаться с нами, в нашем мире, ведь он тоже весь из себя такой потерянный и нуждающийся, а у тебя, видимо, на таких фетиш. Не осуждаю, каждому своё, — весельчак поднял вверх открытые ладони. — А теперь, если вы не против, полетели домой, мне ещё полы от ссанины отмывать.       — Я, вообще-то, ещё тогда собиралась остаться с тобой, в твоём мире, — тихо шепнула Донателло.       Он смотрел на меня, точно бы не веря ни единому слову.       — Думала, вот перенесу к тебе все свои пижамы, и тогда ты всё сразу поймёшь. Но от кольца, свадебного торта и церемонии ты всё равно не отвертишься, поэтому…       Неожиданный короткий поцелуй прервал мою пылкую речь. Донателло прижался лбом к моему виску, тёплое порывистое дыхание опаляло шею. А затем он поднял меня на руки и вынес на оглушающе холодный мороз. Снежная буря лишь только начиналась, но видимость резко сократилась до нескольких десятков метров.       Оказавшись внутри ржавого космолёта, умник поспешил в рубку управления. Словно бы нехотя зажужжала турбина, и судно еле-еле оторвалось от земли. Также плавно и осторожно Донателло выровнял положение корабля, выводя нас из атмосферы планеты.       Все мы молча наблюдали за тем, как постепенно чернело беззвёздное космическое пространство за пределами лобового стекла. Позади нас оставалась одинокая снежная планета с горсткой всеми забытых существ, безмолвно хранивших тайну субкторида.